Новости масс-медиа
Первая полоса
- 07.06.2004 13:52
НАМЕДНИ УВОЛИЛИ ПАРФЕНОВА
 Леонид Парфенов уволен с НТВ. Скандал вокруг снятия с эфира сюжета из программы «Намедни» (от 30 мая) перерос в закрытие программы.
10.06.2004, «Культура»
НТВ МИНУС
Хроники пикирующего канала
Увольнение Леонида Парфенова вполне вписывается в происходящий в последние годы на НТВ процесс медленного, но неуклонного увядания.
Если переключиться с политически-экономических аспектов происходящего на НТВ на общекультурные, становится по-детски обидно. Как же так можно рубить ветку, на которой сидела значительная и не худшая часть зрителей страны. Ведь именно НТВ являлось первым и во многом образцовым мегателевизионным проектом новой России. Современное видение общечеловеческих ценностей, стремление быть объективным, донести до зрителя максимум информации, выстроить интересную программную политику – вот были принципы, по которым взрастало НТВ, воистину Независимое телевидение. Правильно, жестко выстроенная телевизионная сетка, лучшее в стране оформление межпрограммки, сведение к минимуму проходных программ и ничего не представляющих фильмов тоже были фирменным стилем НТВ. Журналистская школа на канале долгие годы считалась наиболее сильной, и это при том, что талантливых и самобытных личностей на отечественном телевидении всегда было немало. Но именно энтэвэшных людей за их высочайший профессионализм и яркость таланта с руками и ногами отрывали (и отрывают сейчас) на любом из каналов. Личности, а не аудиовизуальный продукт – вот было главной ценностью «старого» добродеевско-киселевского НТВ.
Большинство государственных мужей в любой стране мира по определению не слишком любят тех, кто их критикует. И телевизионщики, по специфике своей «наблюдательской» профессии, у власть имущих вызывают достаточно сильное раздражение. Особо оно проявляется на постсоветском пространстве. Все, кто следил за историей НТВ, помнят, как усиливалось давление на Независимое телевидение. От дела «МОСТа» до спора «хозяйствующих объектов», от прокураторских наездов на «Кукол» до прихода на канал «варягов» – нового менеджмента, а вслед за ними – нового творческого коллектива. Кстати, объективности ради, Леонид Парфенов был одним из немногих телевизионщиков старого энтэвэшного призыва, оставшихся на канале после изгнания оттуда так называемой киселевской команды. Некоторые из нее, правда, вернулись туда вновь, но большинство поучаствовало в краткой жизни ТВС.
Одним из первых сигналов о том, что НТВ меняется, стало резкое увеличение рекламы, точнее, времени, отведенного на нее. Конечно, кое-кто на телевидении называет рекламу кровью ТВ, но на взгляд большинства телезрителей, – это совсем другая жидкость. Нигде на метровых каналах нет таких долгих и часто повторяющихся рекламных пауз. И нигде они не взрезают ткань фильма или программы столь беспардонно.
Притом если уровень кинопоказа снизился, то довольно незначительно. Стало меньше артхаусного кино и блокбастеров, появились дневные и вечерние сериалы. В основном отечественные, иногда даже собственного производства (что говорит о неплохих финансовых показателях нынешнего НТВ: изготовлять качественные сериалы своими силами – дело нелегкое). Некоторые из них имели успех, другие нет, но перекупать для показа вторым-третьим экраном «Каменскую», как, впрочем, и крутить в дневном показе старые советские боевики, этого еще несколько лет назад представить себе было невозможно. Главными козырями на НТВ были информационно-политические и познавательно-культурные программы, документальное и художественное кино. Кое-что уцелело – например, «Свобода слова» с Савиком Шустером. И таких примеров можно привести немало. Впрочем, как говорил философ, «Все течет, все изменяется», а уж на телевидении тем более. Развитие в иную сторону тоже имеет свои достоинства – приходят новые зрители, иногда их даже больше, чем ушедших старых. Конечно, поражает обилие «вкусных» программ на нынешнем НТВ – это «Едим дома» и «Кулинарный поединок», удивляет наличие криминальных хроник в середине дня – это несвойственно НТВ, но, в конце концов, надо радоваться тому, что канал не подвергся всеобщей «аншлагизации», явлению, как чума расползающемуся по всем каналам. Есть явные удачи, как, например, «Военное дело», программа, не имеющая аналогов на нынешнем российском телевидении. Вот не хватает программ о культуре, но это уже общетелевизионная беда.
Что касается людей, работающих в кадре на НТВ, они большей частью люди высокопрофессиональные. Есть среди них лидеры – такие, как Павел Лобков или Владимир Соловьев, есть аутсайдеры. Но, к сожалению, большинство ведущих не являются «аборигенами» НТВ и относятся к каналу не как к малой родине, а как ординарному месту работы. Впрочем, ни у кого из них в контракте не прописано, как им надо НТВ любить.
И все-таки интересно – кто же заменит Парфенова с его «Намедни»?
Иван Свиблов
10.06.2004, «Культура»
ТРИ ЧЕТВЕРКИ
В свое время немало копий было сломано вокруг разного рода числовых «фантазий». Споры (порой на грани душевного здоровья) шли по большей части вокруг вопросов эсхатологических, имеющих своими предметом некое, якобы названное в христианской апокалиптике «число зверя».
Однако здесь надо отдать должное остроумию наших соотечественников, которые совершенно не испугались нездешних ужасов, тут же вспомнив, что, например, троекратное повторение цифры «семь», разумеется, в разумных пределах, ничего, кроме морального удовлетворения, никогда не приносило. А троекратное повторение цифры «ноль» трансформировалось в столь популярную нынче аббревиатуру ООО (общество с ограниченной ответственностью) и опять ничего, кроме материального благополучия (с некоторыми исключениями из правил), не доставляло.
Таким образом, дискуссия, по крайней мере, на уровне бытовом казалась исчерпанной. Но совершенно неожиданно тема получила свое продолжение.
Инициатором очередного всплеска общественного интереса к «магии» троекратно повторяющегося числа стал господин Парфенов, уволенный на прошлой неделе с НТВ во исполнение приказа за номером 444.
Сообщение об этом изумило многих своим аскетизмом и сдержанной деловитостью. Да, мол, уволен худрук новостного проекта «Страна и мир», а также бессменный ведущий «Намедни», а сами «Намедни» закрыты. И все!
Понятно, что заинтригованный телезритель, как бы он ни относился к Л.Парфенову, судорожно начинал искать ответ на вопрос: почему? Ответ, прозвучавший с опозданием примерно на сутки, тоже не внес чаемого успокоения – «Причиной увольнения стало закрытие программы «Намедни», связанное с нарушением трудового договора, допущенным Л.Парфеновым, обязывающим его «поддерживать политику руководства телекомпании». Изрядно сказано! Особенно касательно «поддержки политики».
Конечно, ни в коей мере не хотелось бы представлять господина Парфенова этаким новым «эфирным» диссидентом, но волей-неволей это «представление» сделали сами господа Сенкевич и глава юридической службы НТВ Воскобойников, заявившие, что «о политике телекомпании Парфенову неоднократно в устной форме сообщало руководство канала и талант Леонида Геннадьевича не является поводом нарушать ее (политику)».
О том, какова была «политика канала» после известных событий на НТВ уже более чем годичной давности, честно говоря, хорошо знали все, причем по обе стороны экрана. Другое дело, что степень допустимого варьировалась и устанавливалась индивидуально. Например, для А. Герасимова с его «Личным вкладом» – одна, для С. Шустера и В. Соловьева – другая, а для Л. Парфенова – третья.
Видимо, поняв, что отпущенный комментарий не только не внес ясности, но еще более запутал ситуацию в общественном восприятии, все точки над «i», как всегда, был вынужден расставить отдел кадров НТВ – в приказе за номером 444 значилось «уволен по сокращению штатов в связи с закрытием программы «Намедни». Вот здесь уже действительно все понятно! Просто нет рабочего места и, соответственно, не должно быть человека, который его занимает.
С другой же стороны, было бы неправильным представлять происшедшее под занавес ТВ-сезона на НТВ только лишь как корпоративный конфликт или, того хуже, как особо изощренного вида PR-акцию. Тут важно понять, что конфликт вокруг одного из сюжетов, что прошел в «Намедни» 30 мая и, как утверждают, не был рекомендован к показу российскими спецслужбами, стал лишь верхней частью того «айсберга», который всегда было принято именовать слегка подзабытым в последнее время словом «пропаганда». «Позитив» на «Первом», «позитив» на «России», «позитив» столичного розлива на ТВЦ, а чем, спрашивается, НТВ лучше? Да ничем не лучше, и «талант» того или иного пусть даже VIP-персонажа здесь абсолютно ни при чем. Просто есть магистральные задачи, которые вне зависимости от званий и чинов следует выполнять. И рейтинг, а «Намедни» была самой рейтинговой программой канала, не имеет никакого значения, что в общем-то и требовалось доказать.
Но что делать в подобной ситуации зрителю, без всяких предупреждений и уж тем более извинений просто лишенному получения информации, на которую он имеет такое же право, как и останкинские небожители?
И тут не остается ничего иного, как тупо смотреть в померкший (фигурально выражаясь) экран и всерьез подумывать о том, что в троекратном повторении одного и того же числа, может быть, и на самом деле есть некий таинственный смысл...
Максим Гуреев
10.06.2004, «Московский комсомолец»
САВИК ШУСТЕР: ЖЕСТКИЕ ВРЕМЕНА НЕ НАСТУПИЛИ
Кандидат номер два на вылет с канала НТВ
Савик Шустер – тележурналист, ведущий программы «Свобода слова», после скандального увольнения Леонида Парфенова – кандидат N2 «на вылет» с канала НТВ. Шутка. «Злая», – сказал Савик. Но шутка же. Пока.
– Савик, вы гражданин мира, опытный журналист – почему вы так тяготеете к работе на российском ТВ? Что вас привлекает: драйв, гонорары, самовыражение?
– Я работаю на российском журналистском рынке с 1992 года. Это большой срок. Менять мне ничего не хочется. Мне нравится работать в России.
– Как вы стали гражданином Канады?
– Я учился в Канаде в университете. Тогда же и получил гражданство.
– Комфортно ли вам работать в России в последнее время?
– Журналист вообще не комфортная профессия. То же самое у меня было, когда я работал в Италии в разных изданиях, в Америке, во Франции в газете «Либерасьон».
– Не пора ли завязывать с политикой на российском ТВ?
– Не пора ли завязывать с политическим телевидением в России?.. Не пора.
– А вот, к примеру, Александр Невзоров убежден, что политическому телевидению приходит конец, и всем нужно заняться чем-то другим, например, историей, как это сделал Николай Сванидзе в своих исторических хрониках.
– История и есть политика. Я бы не назвал цикл Сванидзе аполитичным. Вы же знаете высказывание: Россия – это страна с непредсказуемым прошлым. Это большая проблема. А что касается Невзорова, он может делать любые заявления, но на программу «Свобода слова» он приходит с удовольствием. Он частый гость.
– Раньше ТВ активно вмешивалось в политику. По-вашему, это привело к чему-то хорошему?
– Это не телевидение вмешивалось в политику – это люди узнали о политике из телевидения. Люди больше не верят политике, политикам. Поэтому иной здесь и показ.
– Почему рейтинги вашего любимого футбола ниже рейтингов политических программ?
– Потому что пока мы еще не футбольная страна. Как Германия, Англия, Испания, даже в каком-то смысле как Украина. Потому что на Украине традиции, там понимают, что через футбол можно войти в Европу, и там это очень любят. Почему не Россия? Отчасти из-за климата, а по большому счету – оттого, что серьезно этим заниматься никто не хочет.
– В чем проявляется ваша самоцензура? Какие темы в «Свободе слова» вы сознательно обходите?
– Я ни одну тему не обхожу, просто я обсуждаю некоторые вещи с руководством, и все. Я не могу себе представить другую программу на российском телевидении, в которой мог появиться покойный президент Чечни Кадыров и Бабицкий. Это на «Свободе» произошло. Нет никаких табу. Нельзя издеваться и оскорблять – все остальное можно.
– После случая с Леонидом Парфеновым не стали вы более осторожны, осмотрительны?
– Последняя программа, в прошлую пятницу, была одной из самых острых. Увольнение Парфенова никак не повлияло на меня с точки зрения цензуры. Просто оно огорчило меня. Я продолжаю до сих пор находиться в шоке. Я считаю, что все ситуации, как и эту, не надо доводить до крайности.
– Руководство НТВ как-то критикует вашу работу? У вас были ошибки, проколы?
– Конечно, были всякие. Но ток-шоу – такой жанр, в котором заложен компонент самовыживания.
– Но вы не выносили сор из избы (как Парфенов)?
– У меня не было таких случаев, когда была в этом необходимость.
– Выходит, руководство вами довольно. И что, вам даже ни разу не объявляли выговор?
– Нет, мне объявляли выговор, правильно. За историю с «Норд-Остом». В студию был приглашен отец девушки, которая была заложницей. Он высказывался очень резко в преддверии штурма.
– Кто вас поддерживает? Кто стоит за вашей спиной? Грубо говоря, кто ваша «крыша»?
– Я не думаю, что для нормальной журналистской работы нужна «крыша». Я же не ресторан открываю. Я не гоняюсь за сенсациями, не перехожу никому дорогу. Я ставлю вопрос ребром, но в обществе его еще похлеще ставят.
– Как вы думаете, «Свобода слова» еще не навязла в зубах у власти?
– Не знаю, может, и навязла. Власть неохотно ходит на программы – другой вопрос. Но с другой стороны, я вижу понимание людей, которые представляют власть, что они должны что-то сказать обществу на ту или иную тему. Особенно когда президент говорит, что мы строим свободное общество свободных людей.
– Не боитесь, что после Парфенова вы – следующий?
– Вообще-то я привык заниматься в этой профессии серьезными делами. Разве до этого была вседозволенность? Разве сейчас настали жесткие времена?.. Все, о чем вы говорите, не наступило.
– Если бы вам в советское время писали характеристику: общителен, отличный семьянин... Вы, кстати, женаты, дети есть?
– Да, двое, 15 и 17 лет, девочка и мальчик. Живут в Италии. Жена – итальянка.
– Твердо стоите на либеральных позициях?
– Стою. Общителен. В коллективе пользуюсь уважением. Веду активную общественную работу. Благотворительную. Занимаюсь спортом. Беспощаден ли я к врагам России? Враги – это враги, их надо иметь в виду. Живу в России, работаю в России. Это молодая демократическая страна. Ей я оказываю больше любви и внимания, чем Канаде, гражданином которой являюсь.
Автор не указан
10.06.2004, «Независимая газета»
ПОСЛЕ «НАМЕДНИ»
Новостной повод и стилистические разногласия
В одной московской школе еще недавно работал учитель истории, назовем его NN: байкер, ночной волк, весь в черной коже, с седым хайром – в общем, романтический герой с внешностью стареющей рок-звезды. Надо ли уточнять, что ученики его почти что боготворили. Ну а педагогический коллектив: Конечно, тридцати женщинам (почти все пенсионного и предпенсионного возраста) было приятно, что у них есть такой коллега. Но, с другой стороны: И потом – проверки, комиссии: «лицо школы»: В общем, в какой-то момент ему указали на дверь.
Леонид Парфенов всегда воплощал стиль эпохи.
Был конкретный повод – впрочем, довольно мутный. Старшеклассница заявилась на его урок с опозданием, с банкой алкогольного коктейля в одной руке и мобильным телефоном в другой; телефон громко звонил, девушка вела по телефону оживленные беседы, прихлебывала из своей банки, вообще вела себя нагло: Он сорвался, наорал чуть ли не матом, она расплакалась, побежала жаловаться директору. Выгнали обоих: ее исключили, а его уволили. Школьники пытались поднять волнения в поддержку обожаемого Царя (так они его звали), но это быстренько пресекли. Сказали, что кто будет задавать про NN много вопросов, того тоже исключат. Абсурд, конечно, тем более что и школа-то была довольно либеральная среди прочих; но дети вообще склонны верить в возможность любых против них репрессий. Опять-таки, этому их косвенно учили уроки истории, преподаваемой тем самым Царем.
И еще: они сами как-то смутно чувствовали, что Царь слишком ярок и хорош для школьной рутины, чтобы быть правдой. Так что, хотя это увольнение произошло неожиданно и скоропостижно, оно вроде бы их и не удивило.
Поразило по большому счету только одно-единственное заявление, сделанное, что характерно, учительницей литературы. «Понимаете, – сказала она, – NN нравилось работать в школе. А нормальному учителю в школе нравиться не должно!»
Ну вот, я рассказала.
И теперь я – в тупике. Потому что прекрасно понимаю, что на этого давно уже занимающегося своим мотоциклетным бизнесом Царя-NN всем читателям по большому счету наплевать. А слово «увольнение» вот уже вторую неделю ассоциируется с одной фамилией – Парфенов. И получается, что я рассказала вроде бы не просто историю, а какую-то чуть ли не притчу, и все, что было сказано про NN, – это на самом деле про уволенного ведущего программы «Намедни».
Но только это не так.
Если бы я хотела зачем-то придумать притчу про Парфенова (не представляю, для чего бы это делать), я придумала бы что-то другое. А получилось наоборот: уволили Парфенова, и я сразу вспомнила про байкера-историка. Общее, что ни говори, есть: про «Намедни» тоже сейчас многие говорят, что она была слишком прекрасна, чтобы существовать долго. И эта замечательная фраза: «Нормальному учителю не должно нравиться в школе:» Парфенову и парфеновцам делать телесюжеты определенно нравилось. Очень нравилось. Даже до самозабвения некоторого.
Но только сейчас понятно: в этом их восторге упоенья было что-то уже не сегодняшнее. Что-то: «взглядовское», я бы так сказала. Старомодно-романтическое. С неверным ответом на вопрос: журналист – функционер или личность? Предельно верный ответ на сегодня дают даже не Сенкевич и Герасимов, а абсолютно циничные молодые профессионалы, которые делают ток-шоу на каналах ТНТ и СТС.
Покойный Андрей Донатович Синявский любил повторять, что у него с советской властью не политические, а стилистические разногласия, – то же самое, наверное, может сказать Парфенов о своих отношениях с Putin-style. (Более того, ситуация с «антикорпоративным» интервью «Коммерсанту» и размещение снятого с эфира материала в интернете – типичный «тамиздат».) У Парфенова получается совершенно какая-то диссидентская биография, хотя он, возможно, к этому вовсе и не стремился: А Синявский – стремился ли? Тоже вроде бы нет.
Наиболее распространенная реакция моих знакомых на ситуацию: «Жалко, конечно, что «Намедни» закрыли. Но, может, и к лучшему – не надо будет в воскресенье вечер на телевизор тратить!»
Картина окружающего мира без «Намедни» станет, видимо, менее интересной, но зато более цельной. То же самое можно сказать и о ландшафте средней школы, освобожденной от учителя NN. Жить в обществе и быть свободным от общества нельзя. Журналист – это прежде всего не личность, а функция. Волга впадает в Каспийское море. В эфире информационная программа «Время». Газета – это не только коллективный пропагандист и коллективный агитатор, но и коллективный организатор. Вдова демократа первого призыва Собчака выступает с требованием ввести лицензирование интернет-доменов.
Безусловно: телевидение не должно быть «интересным» или, тем более, «смелым» – в этом есть глобальная стилистическая неправильность. Телевидение должно быть скучным и противным «ящиком, который нас смотрит» – вот это будет стилистически верно.
Нормальному учителю не должно нравиться работать в школе.
Государство – машина подавления.
Как написал (понятное дело когда) Митя Волчек:
Только детские книги читать,
только «Голос Америки» слушать:
У моей подруги чахлая комнатная антенна мистическим образом ловила только «Намедни» – теперь она с облегчением говорит, что может эту антенну вообще выбросить и смотреть только видео.
Катя Метелица
10.06.2004, «Завтра»
КОГО НАПУГАЛИ «НАМЕДНИ»?
Вечером 1 июня стало известно о том, что руководство канала НТВ в лице генерального директора ОАО «Телекомпания НТВ» Николая Сенкевича уволило Леонида Парфенова – ведущего еженедельной программы «Намедни», одного из самых ярких и известных отечественных тележурналистов. В официальном сообщении сообщается: «Причиной увольнения стало закрытие программы «Намедни», связанное с нарушением трудового договора, допущенным Парфеновым, обязывающим его поддерживать политику руководства телекомпании».
Поводом стал скандал вокруг снятого с вечернего эфира 30 мая сюжета о жене Зелимхана Яндарбиева, погибшего три месяца назад в Катаре. Парфенов подчинился требованию заместителя Сенкевича по информационной политике Александра Герасимова и убрал репортаж (прошедший к тому моменту уже на полстраны), но на следующий день подробно изложил ситуацию в «Коммерсанте».
Через два дня Парфенову указали на дверь – формально за вынос сора из избы. По-разному отреагировали коллеги-журналисты. Кое-кто не скрывает мстительной злорадности, кто-то ссылается на необходимость соблюдения корпоративной этики и говорит, что сделал то же, что и руководство канала, кто-то называет произошедшее «обычным спором честолюбии» (в смысле Парфенова, с одной стороны, и Сенкевича-Герасимова, с другой – что тоже, несомненно, имело место быть, Герасимов наверняка испытывал некоторую зависть по отношению к более талантливому и популярному коллеге, а Сенкевич мог припомнить резко негативную позицию Парфенова на его приход от Газпрома на место руководителя НТВ). Но на сайте «Lenta.ru» приведено мнение шеф-редактора программы «Сегодня с Михаилом Осокиным» Елены Савиной, которая прокомментировала это событие так: «Конечно, это квинтэссенция кремлевской глупости и пошлости. За последние четыре года власть всегда из двух возможных решений выбирает самое неудачное. Парфенов никогда не внушал Кремлю доверия. Он оставался вещью в себе, занимался профессией, а не кремлевскими играми».
В самом деле, рассказ об истории любви бывшей библиотекарши и молодого поэта из газеты «Ленинский путь», о детях бывшего заместителя Дудаева, а также о том, какие хорошие люди шейх и шейха Катара, на снятие с эфира не тянул. Тем более это не первое интервью Малики Яндарбиевой за время, прошедшие после гибели мужа. К тому же подобные проявления в медиапространстве разного рода родственников лидеров чеченских сепаратистов работают скорее против «героев Ичкерии» Свидетельством этого была недавно выпущенная «Ультра.Культурой» (и совсем недавно негласно запрещенная) книга воспоминаний о муже Аллы Дудаевой – уровень саморазоблачения подобных материалов велик и является в какой-то степени контртеррористической пропагандой (а не наоборот).
Аргумент о нарушении корпоративной этики тоже не катит. Кто-то остроумно заметил, что Парфенов, понимая, что публикацией в «Коммерсанте» выносит сор из избы и санкции неминуемы, мог пойти на гораздо более радикальный шаг: объявить о запрете на сюжет в вечернем московском эфире программы, что увеличило бы скандальность.
Парфенов никогда не был яростным оппонентом власти, борцом. Еще три года назад, во время первого конфликта вокруг НТВ, Парфенов пошел на компромисс и остался на канале, словно давая понять, что единственное его желание быть признанным законодателем телемод, популярным ведущим, создателем особого стиля.
Последние годы среди аналитических программ «Намедни» были вне конкуренции. Занимательно, остроумно, смело. Спектр тем разнообразен (и спорен) – от нацбольских тренировок в метании майонеза до жестких репортажей о проблеме наркотиков, от жизни «нуворишей» до феномена группы «Ленинград». Новостные репортажи делались своеобразно, заявленная тема раскрывалась с неожиданной стороны, зачастую попадая гораздо точнее, чем сюжет, сделанный «в лоб». Знаменитое обращение Буша к конгрессу США о новом курсе Америки было дано полностью, но сопровождено комментарием в духе старых стенограмм партсъездов – «аплодисменты», «долгие продолжительные аплодисменты, все встают» – обойдясь без теоретических выкладок, «Намедни» адекватнее других проанализировали ситуацию в Америке, мимоходом откровенно простебав администрацию Буша-младшего. Любимое, порой натужное, порой забавное, ноу-хау Парфенова – предметы в студии. Способность к гибкому подходу к сетке. Например, репортаж о визите в Москву «Rammstein», ставший реальным, а не официозно-надуманным событием недели, прошел в самом начале программы, что немыслимо для традиционной подачи российского телевидения.
В последнее время Парфенов стал все сильнее тянуть на Путина.
Путинская идеология, включающая в себя своеобразно прочитанную триаду Уварова «верноподданничество». «православие», и хорошо подготовленный «глас народа». Парфенов не укладывается ни по одному из параметров, оказался контридеологичен со всех сторон. Скептик, индивидуалист, он способен на компромисс с властью, если власть не покушается на его творческую свободу – но об этом говорить уже не приходится. Во-вторых, будучи откровенно светским персонажем, Парфенов делал нередкие выпады в адрес РПЦ. Не давая характеристику этим аспектам программы – отмечу, и здесь «Намедни» стали противоречить курсу власти. И, наконец, отвязность, эпатажность «Намедни» стали откровенным вызовом «псевдонародническому» лубочно-консервативному стилю официальных структур.
К тому же, СМИ по-путински – это бесконечный бравурный отчет об успехах и достижениях власти. Парфеновские темы лишали Путина достижений. Отличное, откровенно провокационное сочетание сюжетов о золотой молодежи и отдыхе в Куршавеле с репортажами о нищенской жизни провинциальной интеллигенции – фактически обнажало стратегию власти на создание общества, в котором «элита» может позволить себе все, и остальных, не имеющих ничего. (Причем самому Парфенову наверняка ближе круг Куршавеля, чем тамбовские учителя).
Власть боится искусства, боится эстетически свободных. Она понимает, что неконтролируемые пространства, из которых и рождаются в дальнейшем «гроздья гнева», сегодня возможны в основном в культурной сфере. Чугунная старомодная критика не задевает, но вот такая ироничная, свежая... Публицистика «Намедни» переходила в разряд бурлеска, становилась эстетическим феноменом. Это стало опасным. Сегодня не надо высовываться. Все звери равны, но некоторые равнее других.
Андрей Смирнов
09.06.2004, «Собеседник»
С ФИГОВЫМ ЛИСТКОМ ПРИЛИЧНЕЕ?
Со дня увольнения Леонида Парфенова из телекомпании НТВ (по сокращению штатов и в связи с пресловутой некорпоративностью) прошла неделя, и страсти почти улеглись.
У нас сейчас все очень быстро гаснет – среда стала настолько вязкой, что уже не распространяет колебаний.
Именно поэтому закрытие «Намедни» будет восприниматься только по ассоциации с гонениями на свободу слова. Со временем.
А пока, конечно, есть разные мнения.
Светлана Сорокина: Сначала Невзоров, потом Парфенов
– Света, можно, я вас коротко и просто спрошу: как вы относитесь к Парфенову?
– Если коротко и просто, то мне всегда в жизни все заслоняло преклонение перед талантом. А он человек огромного таланта, и все оценки и оттенки перед этим отступали. С Парфеновым связано у меня два глубоко личных воспоминания. Первое касалось того его решения об уходе с НТВ, когда, по удачному и страшному выражению Лизы Листовой, все мы жили кишками наружу. У меня в прямом эфире стоял «Глас народа». Неожиданно прямо перед эфиром мне позвонил Леня и попросил разрешения прийти на программу. Я сказала: да, конечно, о чем речь... И не увидела его в зале. А потом включила «Антропологию» Диброва – и услышала в прямом эфире его заявление об уходе, весь этот довольно тяжелый и резкий разговор. Вот тогда я мысленно его поблагодарила за то, что он с этим заявлением не пришел ко мне. Решил меня пожалеть.
А второе воспоминание – это когда в ночь захвата НТВ в «Останкино» приехали Йордан, Кулистиков, а за их спинами мы увидели Леню Парфенова и Таню Миткову. Людей, которые только что «ушли в никуда». «Никуда» оказалось очень близко. Может быть, если бы это был действительно уход с телевидения вообще – я бы больше была склонна его понять... А тогда мы все старались не встречаться с ним взглядом. И эту фразу я произнесла в фильме, снимавшемся к десятилетию НТВ. Леня очень на меня обиделся. Но я от своих слов не отказываюсь.
– Но может, он действительно не способен вписаться ни в одну корпорацию?
– Может быть. Допускаю, что ему самому тяжело от этого.
– Сюжет его о Яндарбиевой представляется мне некорпоративным не только в профессиональном, а и в более широком смысле...
– Я не видела, читала только распечатку. И по большому счету, конечно, не в сюжете дело. Я даже не совсем понимаю, почему камнем преткновения стал именно он – от вдовы Яндарбиева трудно было бы ожидать особенных симпатий к России. Меня смущали другие его сюжеты – людоеды, потом пластическая операция в прямом эфире... Со времен «600 секунд» я называю это возгонкой. Когда тебе все время, каждый день надо быть круче себя самого – иначе пострадает «репутация». Это как с наркотиком, дозу которого все время приходится увеличивать. И тогда от этой своей репутации ты зависишь, а от этики – уже не очень. У тебя начинаются сложные отношения с ней. Потому что каждый день надо преступать новую границу. Этого от тебя ждут. Так случилось с Невзоровым, а потом, мне кажется, и с «Намедни». Поэтому случай Лени Парфенова – гораздо более сложный и для разбора, и для оценки, чем просто ситуация с цензурой на телевидении.
Николай Сенкевич: Ему нужен был предлог, чтобы красиво уйти
– Николай Юрьевич, сразу хочу сказать, что в одном отношении я с вами согласен: спорный сюжет действительно некорректен.
– Да речь и не шла о полном его запрете! Я говорил: ты покажешь его через неделю, две. три. Никто его не смывает, не уничтожает... В шариатском суде, который и так идет с полным игнорированием правовых норм, как мы их себе представляем, – каждое слово в этом сюжете может стать аргументом в вопросе жизни и смерти. Но этот аргумент Парфенова не убелил, потому что в конечном счете не в Яндарбиеве тут дело. Речь шла о серьезном кризисе программы, которая в какой-то момент оказалась уже на грани пип-шоу. Ему стало труднее придумывать скандальные сюжеты, они иссякали. И тогда возник предлог для того, чтобы, как ему казалось, красиво уйти. Это не первый случай, когда творческий кризис маскируется борьбой за свободу слова. Я совершенно не лукавлю, когда повторяю: у меня не осталось мест, которые можно было ему подставить. Стратегия Парфенова очевидна – он шел на постоянное обострение отношений с каналом. Может быть, проверял, когда у нас не выдержат нервы.
– Но все-таки закрывать программу было нельзя! Ее закрытие слишком вписывается во вполне определенный ряд... и только в нем будет восприниматься со временем.
– Почему нельзя было закрывать программу?! Смею вас уверить, что Парфенов не пропадет, вы не увидите его в рядах безработных! И программа «Намедни», я почти уверен, воскреснет в ближайшее время на одном из каналов. Речь вовсе не идет о ее полном прекращении. Речь о том, что я больше не хочу быть к ней причастен. Вот и все. Если человеку ради красного словца никого не жалко, если ради маскировки собственного кризиса он сознательно идет на прямой конфликт – пусть в дальнейшем обходится без моего участия. И без участия канала.
– А Шустеру за последнюю, достаточно радикальную программу ничего не будет?
– Как не будет?! Будет моя личная признательность – за достаточно радикальную программу и оглушительный разнос – за то, что он перебрал десять минут. Рекламодатели нам этого не простят.
Савик Шустер: Я бы и «Итоги» Киселева вернул
– Савик, как-то само собой разумеется, что главные страсти воскипят теперь вокруг вас – никакой другой «Свободы слова» ни на НТВ, ни на отечественном телевидении не осталось.
– Могу сказать одно: впервые стал понимать, как тяжело быть последним. Крайним. Над каждым словом начинаешь раздумывать дольше обычного. Прикидываешь, как может быть понято то и это. Вынужденно осторожничаешь. Ждешь реакции. В общем, ничего хорошего. Самое неприятное – это что раздаются время от времени вопросы (да я и сам себе их задаю): «И как вам нравится роль фигового листка на отечественном телевидении?» На что я могу ответить только одно: с фиговым листком все-таки приличнее, чем без него. И я рад, что у меня есть возможность ставить вопросы, которые все залают себе и боятся произнести вслух. Какие-то важные вещи все еще могут быть артикулированы, и отказываться от этой возможности я не собираюсь.
– Но у меня как раз есть ощущение, что к вашей программе руководство канала относится очень доброжелательно...
– В моей журналистской работе мне всегда помогает принцип – не преувеличивать доброжелательность любого руководства. Любого. И после исчезновения из сетки программы «Намедни» добрые слова в адрес «Свободы слова» воспринимаются мною иначе. Мне тяжелее их выслушивать. Они, если угодно, меня раздражают больше, чем раньше.
– Сами вы как относитесь к программе Парфенова и к его стилистике в целом?
– Это не мое телевидение. У меня другая стилистика. Мое телевидение – это «Свобода слова», и мне хватает. Но присутствовать на ТВ должны все краски спектра. Поэтому для меня нет вопроса – должен или не должен Парфенов появляться на экране. Надо договариваться, искать компромиссы, выдумывать варианты – но избавляться от такой существенной краски нельзя. Моя бы воля – я бы и «Итоги» вернул, хотя это тоже не мое. И «Бесплатный сыр». И пусть выбор продукта будет свободным правом зрителя, а не результатом политических, экономических или корпоративных конфликтов.
– Что за странный наезд Юрия Михайловича Лужкова на вашу программу, чем он вызван?
– Действительно, какая-то неадекватность, я не могу понять ее причины. Во-первых, он сказал, что я американский подданный – это неверно. А это важный момент, потому что Америка участвует в этом споре пяти столиц (за проведение Олимпиады-2012. – Ред.). Во-вторых, это вообще странное утверждение, на встрече с баскетболистами ЦСКА, в прошлый четверг, что будто бы Шустер мешает проведению Олимпиады в Москве. На самом деле в программе лишь обсуждался вопрос: нужна ли Москве Олимпиада? И Ремчуков высказал мнение, что сейчас у нас страна двухэтажная, а Москва – сорокаэтажная, а если в Москве еще и Олимпиада состоится, то страна может стать одноэтажной, а Москва – шестидесятиэтажной. Вскоре после этого Ремчуков стал помощником Грефа, и могло создаться ощущение, что эта его позиция поддерживается правительством. Хотя не думаю, что дело тут в ремчуковском выступлении на программе «Свобода слова». Но Юрию Михайловичу очень хочется, чтобы в Москве прошла Олимпиада, и его можно понять...
– Вы чувствуете опасность, нависшую над вашей программой?
– Опасность нависла над публичной политикой в России вообще. А наша программа – часть публичной политики, и в этом смысле, конечно, она не нужна. Но тогда я за прямоту. Если вам удобно жить в авторитарном обществе – скажите об этом прямо. А не создавайте витрину для Запала, одновременно устанавливая для себя полный комфорт и самодержавие внутри страны. Пока у меня будет возможность – я буду с этой витриной бороться.
– Но вас могут сделать ее частью...
– Вот это вряд ли получится.
Беседовал Дмитрий Быков
09.06.2004, «Куранты»
«ПАРФЕНОВ ПЕРЕГНУЛ ПАЛКУ!»
Главное событие минувшей недели – увольнение Леонида Парфенова с НТВ и закрытие программы «Намедни». Официальная причина – грубое нарушение журналистом трудового договора. В битве за корпоративную культуру на НТВ проиграли и канал, и Парфенов, а главное, мы, зрители.
«Мест, по которым можно было бы бить, уже не осталось!»
Напомню, что конфликт, в результате которого программа «Намедни» была закрыта, начался еще в воскресенье, 30 мая. В тот день в эфире программы для Сибири и Дальнего Востока появилось интервью с вдовой экс-президента Чечни Зелимхана Яндарбиева, Но на Европейскую часть России сюжет не показали.
По распоряжению заместителя гендиректора по информации Александра Герасимова материал сняли с эфира, поскольку содержание и эмоциональная окраска интервью могли повлиять на ход судебного разбирательства по делу об убийстве Яндарбиева. Аргументов своего непосредственного руководителя Парфенов не принял и опубликовал материал сюжета в прессе. Руководство телеканала расценило это как нарушение корпоративной этики. И уже 1 июня Парфенов был уволен из телекомпании. Вот как объяснил мотивы своего решения глава телекомпании Николай Сенкевич: «По христианской традиции, ударили по правой щеке – подставь левую. Но мест, которые можно было бы подставить, больше нет. Решение о закрытии программы и об увольнении Леонида принято в связи с грубым нарушением им соглашений, закрепленных в трудовом договоре». В тот же день в интервью «ГАЗЕТЕ» Парфенов так прокомментировал упреки руководства НТВ: «Для меня важнее профессиональная журналистская этика. Мы добились эксклюзивного интервью, старались в условиях абсолютной блокады вокруг значимого судебного процесса получить какую-то информацию, так что для меня делом чести представлялась выдача ее в эфир».
Вот такой он был отстающий журналист на НТВ!
В минувший вторник наша газета связалась с шеф-редактором «Намедни» Николаем Картозия. На просьбу высказать свою точку зрения по поводу закрытия передачи и увольнения Парфенова он коротко ответил: «Никаких комментариев у меня нет! Пресс-конференцию устраивать не собираемся! Зачем? – удивился Николай, – Что изменится? Ничего! Кстати, вы знаете, с какой формулировкой уволили Леонида Парфенова? В связи с сокращением штатов! Вот такой он отстающий журналист на канале, что с него и началось сокращение...» В тот же день на сайге радиостанции «Эхо Москвы» появилось сообщение об интервью с Парфеновым в прямом эфире. Около 16 часов в вестибюле студии яблоку негде было упасть. Сотрудники отечественных и зарубежных телекомпаний и изданий надеялись узнать все подробности непосредственно от опального журналиста... Однако Леонид на встречу так и не приехал. Скорее всего, причиной стало отношение к скандалу главного редактора «Эха Москвы» Алексея Венедиктова. Комментируя конфликт между журналистом и руководством НТВ. Он заявил, что в такой ситуации тоже уволил бы своего сотрудника.
– Во-первых, я – зритель «Намедни» и считаю, что это одна из самых ярких и блестящих программ на российском телевидении, а Леонид Парфенов – один из самых талантливых телевизионных журналистов. Второе, это я говорил и повторяю, что распоряжение, которое Александр Герасимов отдал по невыпуску сюжета, с моей точки зрения, – акт цензуры. А следовательно, оно незаконно, значит, его можно было не исполнять. И этому надо сопротивляться внутри корпорации или вовне. Но вовне корпорации можно сопротивляться, когда ты не выполняешь незаконных приказов. А уж коли ты выполнил законный приказ, то есть с ним согласился, тогда ты участник этого процесса. А если ты участник этого процесса и пытаешься переложить ответственность на начальника... Еще раз напоминаю, что Леонид Парфенов уволен не за то, что он показал этот сюжет. Он его не показал после распоряжения господина Герасимова. И поэтому его увольнение носит не политический характер, а общеполитический в условиях существования нашего телевидения, но в эту секунду неполитический характер. И конечно, вынос документа и внутриредакционных разногласий на публику и объяснений, что у меня начальник такой негодяй, а сам я белый и пушистый, – это не в пользу Парфенова. Что ж ты работаешь с таким начальником? Что ж ты согласился с таким начальником? Уходи, тебя всюду возьмут, оторвут. Или начальника выкидывай. Иди дальше, иди к Сенкевичу, выше... Мне кажется, это было бы правильно.
«Я на позиции сатрапов и душителей свободы слова!»
Кстати, похожей точки зрения придерживаются и многие другие телевизионщики.
ОЛЬГА РОМАНОВА, ведущая новостной программы на Ren-TB:
– Я стою на позиции сатрапов и душителей свободы слова. Во-первых, чем меньше талантливых журналистов на телевидении, тем меньше конкуренции. А если серьезно, то по сути Парфенов прав. Но категорически не прав по форме. Телевидение – такая же отрасль народного хозяйства, как и все остальные. Здесь начальство и подчиненные взаимодействуют так же, как и на любом другом предприятии. Либо ты выдаешь свой продукт в том виде, в котором считаешь необходимым, а в данном случае нужно было настоять на выдаче в эфир интервью с вдовой Яндарбиева, либо ты ничего не предпринимаешь и уходишь из компании. А Парфенов принял половинчатое решение. Выпустил программу в эфир, а потом устроил скандал.
– Закрытие «Намедни» – это начало конца информационного вещания на НТВ?
– Программа Парфенова не имеет никакого отношения к информационному вещанию, так же как и к аналитическому и политическому. Это талантливая развлекаловка. У Парфенова в последнее время не было ни одного яркого политического интервью. Если, например, в кадре появлялся Греф, то шел сюжет о его свадьбе. Даже название интервью с вдовой говорит само за себя: «Выйти замуж за Яндарбиева». Но вместе с тем закрытие «Намедни» дало повод многим потирать руки, как государственникам, так и демшизе.
– Однако вряд ли найдется на российском телевидении канал, который не побоятся пригласить к себе опального журналиста...
– Почему? Вполне возможно, что его пригласит «Культура». Он мог бы стать идеальным сменщиком Швыдкого в программе «Культурная революция».
АЛЕКСАНДР ГУРНОВ, журналист-международник:<
– Закрытие «Намедни» для меня как для зрителя и профессионала – прискорбное событие. Но я не могу прокомментировать увольнение Парфенова с НТВ, потому как не обладаю информацией изнутри. Не секрет, что взаимоотношения руководства со звездами часто складываются очень сложно. Но закрытие «Намедни» будет для канала куда более болезненным, чем для Парфенова.
ИРИНА РОДНИНА:
– Обидно, что Парфенова уволили... Его программа будоражила всех. Имела свое лицо, Но с другой стороны, есть трудовые отношения, которые мы не имеем права нарушать, какие бы великие мы ни были. Другой вопрос – насколько полной и правдивой информацией мы обладаем. Мне до конца непонятно, что на самом деле произошло в тот день на НТВ.
ВЛАДИСЛАВ ФЛЯРКОВСКИЙ, руководитель информационного вещания канала «Культура»:
– Я наблюдаю за судьбой Парфенова и не помню провалов в его карьере. Даже если кажется, что он на грани краха, то потом все оборачивается успехом.
ЮЛИАНА ШАКОВА, ведущая программы «Цена любви» на ТНТ:
– Это конец! Конец нашей демократии! Были еще нити надежды, что у нас все не так страшно, но и они оборвались... Хотя понятно, что все началось еще с развала старого НТВ. когда мы были единой командой.
ИВАН УСАЧЕВ, ведущий передачи «Я – очевидец», в недавнем прошлом руководитель ток-шоу «Принцип домино» на НТВ:
– Как профессионал, я понимаю Леонида. Ведь он добывал для своей программы эксклюзив. Естественно, он хотел показать свою работу и лишний раз утереть конкурентам носы! Но с другой стороны, он работал в «Газпром-медиа» и там же получал свою зарплату. Некоторое время я тоже работал в этой системе в качестве руководителя ток-шоу «Принцип домино» и знаю, что в «Газпром-медиа» существует иерархическая структура. Указания, данные руководителем, сотрудниками должны быть обязательно выполнены, На мой взгляд, Леонид перегнул палку. К тому же он должен был думать не только о себе, но и своих сотрудниках.
– Что будет с информационным вещанием НТВ?
– На НТВ много информационных и иных каналов. Так что с уходом одного предводителя его не закроют. Мне кажется, что сюжеты журналистов информационного вещания станут еще более острыми и оппозиционными. Ребята захотят доказать, что они не быдло и имеют право на собственное мнение.
* * *
Особое мнение
«Леня, тебя, наверное, в аэропорту все узнают?»
Вот что рассказал «Курантом» Павел Селин, журналист информационного вещания НТВ и бывший собственный корреспондент телекомпании в Беларуси, депортированный из Минска в июне 2003 года.
– Последние полгода я фактически снимал сюжеты только для программы «Намедни» Очень жаль, что этот период закончился. Грустно, очень грустно. Я многому научился у Леонида Парфенова. Когда несколько лет назад впервые пришел в «Намедни», многие вещи в профессии мне доставались слезами и кровью. «Намедни» – это совсем другой уровень журналистики.
– Парфенов жесткий начальник?
– Демократичный. Он общался с нами дружелюбно и на равных. Однажды кто-то из ребят его спросил: «Леня, тебя, наверное, в аэропорту все узнают?»
«Нет... Вообще никогда! Конечно, если бы принял позу: посмотрите, это я, Парфенов... Тогда бы, может, и узнали».
– Что он вам сказал на последней летучке?
«Сказал, что уволен только он, а все остальные сотрудники остаются на НТВ, и будут работать в «Стране и мире» и новостях. Остальные вопросы он будет обсуждать с нами индивидуально.
– Куда вы должны были отправиться от «Намедни» в ближайшее время?
– В Чехию. Сейчас я поеду делать этот же сюжет для «Страны и мира» и попутно буду снимать материал для новостей. Тема? Там от Европарламента баллотируется порнозвезда. Вот о ней и будет материал.
– Вас уже проинструктировали, о чем можно говорить с порнозвездой, а о чем нет?
– Таких жестких рамок на НТВ никогда не было.
– На какой канал могут пригласить Парфенова с программой «Намедни»?
– К сожалению, я думаю, на нынешнем телевидении вряд ли для этой программы найдется место в эфире. Хотя очень жаль...
Гузель Куликова
09.06.2004, «Литературная газета»
ВЫХОДКА И УХОД ПАРФЕНОВА
Увольнение Леонида Парфенова с канала НТВ вызвало волну эмоций и пересудов в российских СМИ. По вопросу поспешили высказаться все сколь-нибудь заметные газетные, радио– и телеобозреватели. Политики также приняли участие. Общий итог: никто не захотел показать себя монстром, выступающим против свободы слова. То есть многие говорили, что да, вот не все в парфеновских передачах нравилось, но теперь: Словом, «но как же так можно!» Ярче всех выразил подход И. Демидов, ведущий программы «Русский взгляд» (3-й канал). Сперва он обрушил на творчество Парфенова, которое назвал продукцией «либерал-телевидения», длинную и гневную тираду. И тут же выразил несогласие с закрытием «Намедни». Ну это такая московская мода. Та же И. Петровская из «Известий» неподдельно возмущалась предпоследним выпуском «Намедни», где были репортажи о людоедах и отсасывании лишнего жира из тел. Однако теперь она считает, что власть поступила как минимум неразумно, изгнав Парфенова с видного телеместа.
Согласно подобной логике мы и дальше должны лишь бессильно возмущаться тиражированию разнообразной нечисти и заэкранных физиологических подробностей. А вот прервать работу хорошо налаженного конвейера, воспроизводящего и внедряющего коды разрушения в подсознание зрителя – это, как говорится, «ни-ни».
Можно только удивляться терпению государства, дававшего Парфенову долгие годы развивать свои проекты, оттачивать мастерство, создавать парадигму и стиль «информационного бизнеса». В чем же суть парфеновского метода? Сам уволенный автор не скрывает, что для него информация – прежде всего товар. А стало быть необходимо добывать такой товар и так его упаковывать, чтобы побыстрее раскупали. Разумеется, на второй план отступают вопросы морали, этики, духовных начал. Потому что они – не товар. Ими не поторгуешь. Отсюда возникает и своеобразный стиль, когда цель сюжета или репортажа не информировать, не давать объективную картину мира, но подивить и привлечь потребителя. Чем? Не важно. Можно и людоедами, можно и голыми телами. По сути, речь идет о создании «желтой» телевизионной прессы. Конечно, как и вся «желтая» пресса, она будет иметь успех и рейтинг. Только вот какого качества данный успех? И соответствует ли оно уровню общенационального канала?
Теперь об инциденте, повлекшем удаление передачи Парфенова из эфира. Все очень спокойно рассуждают об осуществленном было намерении ведущего опубликовать интервью с женой террориста Яндарбиева. В котором она рассказывает, каким хорошим поэтом он был, каким славным парнем. И это во время ожидания двумя нашими согражданами приговора сурового суда мусульманского государства Катар.
В последних «Временах» В. Познер спросил у Парфенова: «Вы правда считаете, что интервью никак не могло повлиять на решение суда?» Леонид ответил: «Конечно, ведь в Катаре мало кто НТВ смотрит». Не смотрят, как он считает НТВ и в катарском посольстве. И на телеканале «Аль-Джазира», наверное, не смотрят. Меж тем ясно как белый день, что наблюдают очень внимательно. И факт благосклонной, сочувственной беседы с супругой лидера сепаратистов, транслируемой на всю Россию, был бы сразу замечен и интерпретирован отнюдь не в пользу обвиняемых. Восток тонок, а умение замечать колебания и двойственность, понимать их как слабость и косвенное признание вины – отличительная черта восточного менталитета. И надо ли говорить, что программа, идущая в лучшее время на одном из главных телеканалов – есть значимая смысловая часть далекой России для катарской общественности. Там-то уж точно никто не будет вникать в нюансы «бизнес-информационной» методологии Парфенова. Который как человек явно неглупый и сам прекрасно все понимает.
Не стану говорить, что в проекте «Намедни» вовсе отсутствовала информативность и публицистичность. Попытки выявить и показать чудовищные перекосы нашей жизни имели место. Многим, к примеру, нравились острые подборки отдельных выпусков, где за сюжетом о бедных, голодающих людях шел показ шикующих московских нуворишей, безумие гонки потребления бриллиантов и «мерседесов». Причем делалось это с тем залихватством, за которым всегда стоит истинный профессионализм. Меня же всегда смущала прихотливость и неясное на первый взгляд целеполагание. «Здесь что-то не так, чего-то здесь не хватает», – говорил я тем, кому нравилось.
Не хватало главного – нелицеприятной оценки причин и виновников происходящего. «Намедни» преподносило жуть социального распада как некую, неизвестно как возникшую данность. Более того, как перманентное, если хотите, вековое свойство российского государства. Таким образом, вместо выяснения причин социальных бед талантливые создатели «Намедни» рисовали экранный образ страны, где все достойно если не ненависти и презрения, то насмешки и жалости. Пожалуй, в этом смысле Парфенов работал как современный продолжатель небезызвестного маркиза де Кюстина, былого бытописателя, составившего пародийную и унизительную «картинку» российской действительности. Программа «Намедни» никогда не побуждала людей к мышлению, к анализу или к осмысленному протесту. Она лишь погружала их в состояние брюзжания, униженности, отторжения «этой страны» и унылого резюме: «все плохо».
На данном фоне возникали и приоритетные фигуры. Например, финансист Дж. Сорос, весьма прохладно принятый на официальном уровне, в «Намедни» имел длинное интервью с ведущим на набережной Москвы-реки. Кстати, в общении с магнатом Парфенов не был ни ироничен, ни насмешлив.
Важно заметить, что парфеновская стилистика оказалась заразительной. Многие тележурналисты сознательно или безотчетно стали копировать поведение репортеров из его команды. Игривая скороговорка и яркий парадоксальный видеоряд – основа создания «арт-репортажа». Спора нет, так информация воспринимается легче. Но все чаще становится очевидным, что за формой теряется содержание.
Несмотря ни на что, Россия – это очень серьезная страна. И она не может обойтись без серьезной тележурналистики, чья цель – качественное и оперативное предоставление информации. Лексические игры вкупе с напористым «выпрыгиванием из штанов» а-ля Парфенов не являются залогом качества. Повторюсь: привлекательная красочность «желтой прессы» совсем не то же самое, что репортаж насыщенный фактами и попутно трезвой аналитикой. К сожалению, многие пошли по пути «парфеновцев».
Силы тратятся на создание гротескной оболочки. И именно с легкой руки экс-ведущего «Намедни» поверхностность стала одной из ключевых проблем нашего ТВ.
Уничижительно-насмешливое отношение к стране в изощренном виде представлено в исторических циклах Парфенова. И в том, где он стоял у муляжного «советского телевизора», и в том, где «реконструируется» история Российской империи. Зрителю и здесь предлагаются игривые этюды, насыщенные ремарками вроде: «Петр I начинал свой день с того, что выпивал стакан водки и закусывал его соленым огурцом». Все тот же метод. Только смысловой деформации подвергнут не день нынешний, но история. Перевранная или превращенная в цепь забавных нелепиц история – мощное оружие по идиотизации народа.
Сериал же, посвященный 200-летию Пушкина, Парфенов и вовсе решил в спорной стилистике Синявского, автора скандальных «Прогулок». Это оригинально понимаемое «очеловечивание классика», когда гений представлен маленьким, даже чудным, смешным и во многом нелепым человечком. К счастью, удалось избежать назревавшего апофеоза – присуждения Парфенову Государственной премиии за пушкинский цикл.
Я прошу не рассматривать все сказанное выше как кровожадное упивание. Но и юлить незачем. Не надо путать правдолюбие и объективность с пересмешничеством и тенденциозностью. Леонид Парфенов – одаренный профессионал. Место на ТВ ему всегда найдется. Однако делать вид, что «Намедни» закрыли несправедливо, без конца ссылаться на странно понимаемую «свободу слова», готовность аплодировать всему произведенному гонимым «намеднинцем» – от этого увольте.
Александр ГОРБУНОВ
08.06.2004, «Итоги»
НЕТ ПОВЕСТИ ПЕЧАЛЬНЕЕ «НАМЕДНИ»
ЛЕОНИД ПАРФЕНОВ УШЕЛ С НТВ совсем уж не по-английски. Кипят страсти, хлещут эмоции, клокочут амбиции в неспокойном телевизионном королевстве. Да и общественность тоже волнуется: почему в одночасье уволили талантливого Леонида Парфенова и закрыли сверхрейтинговую программу «Намедни»? Версии выдвигаются самые устрашающие – от «карающей руки власти» до «заката свободы слова».
Но давайте не будем гадать на кремлевской гуще, а сосредоточимся на нескольких очевидных фактах, которые в останкинской тусовке давным-давно стали притчей во языцех.
Эти самые факты, если пользоваться казенным языком милицейского протокола, можно суммировать так: «глубокая личная неприязнь, возникшая на бытовой почве». Если же формулировать проблему проще, то речь идет о застарелом соперничестве между руководителем программы «Намедни» Леонидом Парфеновым и заместителем генерального директора НТВ, руководителем программы «Личный вклад» Александром Герасимовым. Два телевизионных зубра, два заслуженных ветерана НТВ, руководители двух амбициозных телепроектов просто обречены на то, чтобы превратиться в телевизионных Монтекки и Капулетти – таковы уж жестокие законы останкинского жанра.
Ясно и то, что и «Личный вклад», и «Намедни» – программы, близкие и по формату, и по аудитории, – не могли до бесконечности перетягивать друг у друга рейтинг и драгоценное рекламное время. Кто-то должен был первым сойти с дистанции.
В данном случае пришлось уйти Леониду Парфенову. Да, невероятно талантливому, но при этом абсолютно «некорпоративному» и неуживчивому. Тому самому Леониду Парфенову, который всегда переводил любую внутреннюю дискуссию на канале в излюбленный публичный жанр – интервью дружественным СМИ. Тем более что даже сочувствующие Леониду Геннадиевичу коллеги признают: на сей раз Парфенов был ну совсем уж не прав. Предавать огласке служебные документы своей собственной телекомпании, пусть даже касающиеся тебя самого, – это все же, что называется, удар ниже пояса...
Что в итоге? Парфенов уволен, программа «Намедни» закрыта и опечатана, эфирную дырку спешно штопают, а расстроенные телезрители грустно переключают каналы. Нет повести печальнее «Намедни «...
Игорь Галичин
08.06.2004, «Российская газета»
ЛУЧШЕ ПОХУЖЕ
НА ЭТОМ месте в нашей газете должна стоять колонка Юрия Богомолова. Она и будет здесь стоять, как только колумнист Богомолов вернется из Сочи. Всю минувшую неделю он смотрел не телевизор, а кино – в качестве члена жюри фестиваля «Кинотавр». Телеобозрение – его персональная аналитическая колонка. Персональной, именной, аналитической еженедельной программой телеканала НТВ были «Намедни». Кто бы ни писал телеобозрение прошедшей недели, разговора об увольнении Парфенова избежать невозможно.
Моралист поневоле
У меня с Богомоловым по поводу «Намедни» всегда были споры. Он считал, что Парфенов, монтируя встык сюжеты о жизни очень богатых и очень бедных, провоцирует социальное напряжение в обществе. Я возражала, что так Парфенов вместе со своим зрителем познает жизнь, устроенную не только несправедливо, но иногда, кажется, оглушительно абсурдно. Имея в виду жизнь не в высоком ее понимании, как трудную для познания божественную задумку, а ту, что формируют сами люди, нарушая не только этические нормы, но законы здравого смысла и правила сохранения собственной социальной безопасности.
Кроме как о «Намедни», мы, кажется, ни о чем не спорили. А что еще можно серьезно обсуждать на нашем телеэкране? Всегда взвешенную и разумную позицию Познера во «Временах»? Так он все взвешивает теперь бесспорно точно и разумно. Правильно ли прожаривает бифштекс Юлия Высоцкая в «Едим дома»? Так тут главное, что мужу нравится. Кого выкинут с «Фабрики звезд»? Так ясно – кого надо, того и выкинут.
«Намедни» была единственной непредсказуемой передачей в нашем телеэфире. В ней информацию подавали играючи, она могла возмущать или шокировать, но если всего этого в каком-то выпуске не было, то зрители были разочарованы и ждали следующего, надеясь там увидеть нечто экстраординарное. Чтобы было о чем спорить, попутно выясняя собственные этические позиции, взгляды на жизнь и ее устройство.
Основной зритель «Намедни» – представитель среднего возраста и среднего класса, делающий ставку на профессиональный успех и личную инициативу, – видел в «Намедни» не свою собственную жизнь, а параллельные ей реальности. И должен был в конце концов задуматься, стоит ли так уж стремиться к заоблачным материальным высотам, если их предел – горнолыжная трасса в Куршевеле. Не будем поминать более печального случая.
Абсолютно чуждый всякого социального и идейного пафоса Парфенов, как это ни странно, стал одним из главных моралистов нашего телевидения. На собственном эфирном опыте он проверял на прочность границы дозволенного профессией. Именно профессией, потому что недозволенного и одновременно непрофессионального, вроде разных подглядываний в душе и конкурсов на скоростное глотание червей, на телевидении как раз много. А вот на профессиональные границы никто давно не покушается, а как без этого тележурналистика может развиваться?
И не только фирменная парфеновская ирония была профессионально предельной, но и его перфекционизм, и его нарциссизм, и его отчетливое желание быть первым, лучшим. Лучшим, оказывается, быть не стоит. Лучшие – непослушные, они не просто неудобны для начальства, они для него опасны. Если начальство не из лучших, а из послушных другому начальству.
Немотивированная несвобода
Рассуждать о посягательстве на свободу слова в случае с Парфеновым неинтересно. О власти Парфенов всегда говорил без пафоса. Но он и о катастрофе 11 сентября говорил без пафоса, и о заложниках «Норд-Оста». Ну и что? Ему вообще всякое выражение скорби или гнева не давалось. А у кого оно получается естественно, не фальшиво? Может быть, только у хорошо воспитанного Познера.
Но разве наказывают за несентиментальное высказывание о власти? Вот не пустили однажды в эфир «Намедни» сюжет о книге «Байки кремлевского диггера». Но ее автор Елена Трегубова появилась на другом канале, и канал за это не закрыли. А книгу продают в Москве на каждом шагу. Что же до интервью с вдовой Яндарбиева, то это вопрос спорный. А разве сомневаться в правильности доводов начальства запрещено?
Унылый клон
Для того, чтобы понять, за что уволили Парфенова, достаточно посмотреть программу «Личный взгляд» Александра Герасимова. Начиная с его ложномногозначительного «Если вы все понимаете, значит, вам не все говорят» и кончая с мефистофельским видом произнесенной финальной угрозы «Все по-прежнему будет хорошо. Готовьтесь», – Герасимов нас пугает, но почему-то не страшно. В прошедшую субботу его «Личный взгляд» был нацелен на жизнь богатых. Оказалось, некоторые платят по 800 евро за бутылку, а за яхту – по 800 тысяч за штуку. К чему бы это? Да ни к чему – му-му.
Скалькировав с «Намедни» все, что можно, – компьютерную графику, игру слов в рубриках, принципы построения сюжетов, – бывший начальник Парфенова слишком хлопочет на экране лицом. Будь его «Личный взгляд» принципиально отличен от парфеновского, он только бы выиграл. А напрашиваясь на сравнение с парфеновской программой, проигрывает «Намедни» всухую.
Жаловаться некому
В воскресенье Парфенов появился в эфире программы «Времена». И там в очередной раз прозвучало, что он без работы не останется. Но без какой работы? Десять лет Парфенов и НТВ были вместе. Их скандальный развод обоих обездолит. На канале самой крупной фигурой останется теперь Руслана Писанка. Потому что ни Митковой, ни Осокину, ни Кондратьеву, ни Лобкову прежнего высокопрофессионального уровня НТВ не удержать.
И Парфенов везде будет казаться чужаком, пришлым из несуществующего уже эфирного пространства, где главным критерием оценки работы было ее профессиональное качество.
На других каналах тоже следят за качеством. Но там царствуют иные правила и форматы. «Первый канал» для Парфенова слишком демократичен, народен. Второй, государственный, – для него излишне сдержан и официален. Про третий и говорить смешно – там царство вечного гнева и пафоса. Не на СТС же подаваться? Злые критические языки могли, конечно, ради красного словца обозвать «Намедни» развлекательно-аналитической программой, но все же не о том развлечении речь. Получается, чтобы стать востребованным, Парфенову надо стать хуже, меньше, проще. Опять начать делать неполитические новости за неделю. Или заняться новым сериалом уже не про Российскую, а про Римскую империю. Грустно.
Почти всегда, а в этом случае особенно, бессмысленно рассуждать, что важнее – медийный брэнд или журналисты. Процветание канала обеспечивают хорошие журналисты. Если под маркой Гуччи продается костюм дизайна неизвестного турецкого портного, то это будет костюм от турецкого портного, а не «от кутюр». Но в случае с контрафактной одежкой можно обратиться в суд – права потребителя тут явно ущемлены. Качество потребляемого телезрителем эфирного продукта оспорить невозможно. У зрителя забрали «Намедни» ради чужих корпоративных интересов и неинтересных личных взглядов, и жаловаться ему некуда.
Ольга Кабанова
08.06.2004, «Русский фокус»
ОРГАНЫ И ЛЮДИ
На прошлой неделе власть искореняла антигосударственную тележурналистику, олигархи отыскивали страны, все еще нуждающиеся в их опыте, а чиновники сооружали новые кормушки.
Сперва на НТВ был предотвращен крамольный поступок отца-основателя и ведущего программы «Намедни» Леонида Парфенова. Он вздумал поставить в эфир интервью с вдовой чеченского эмиссара в Катаре Зелимхана Яндарбиева Маликой. А это, если разобраться, даже святотатство. Джентльменов, с помощью которых, не исключено, возмездие и настигло главаря террористов (находившегося в Катаре в статусе личного гостя руководства страны), судят на арабской чужбине – «наших ребят!» – а тут какой-то журналистишка глумится, понимаешь! Но настоящее раздражение возникло у компетентных органов, когда посягнувший на святое публично предположил, по чьему указанию сюжет сняли с эфира. Вынесшего сор из избы тут же уволили. Конечно, на вкус и цвет товарищей найти трудно, но программа-то была вовсе не реакционной: скорее, в нынешнем телепространстве, подчиненном решению актуальных госзадач, «Намедни» была тем самым раком, вполне сходящим за настоящую рыбу. Тем не менее коммерческий канал не задумываясь истребил продукт, приносящий ему неплохую прибыль. И правильно – задачи госбезопасности и имиджа органов, курирующих это направление деятельности, намного важнее, чем всякие там деньги. Как говорил товарищ Суслов, «на идеологии мы не экономим!».
Самый удивительный комментарий по поводу ситуации дал председатель Госдумы Борис Грызлов, заметивший: «Что касается собственно программы Парфенова, то я в это же время смотрю программу «Время». Подвели референты видного государственного деятеля, не успели рассказать, что уже давно никто не смеет увлекаться контрпрограммированием передачи «И это все о нем»: всем информационным программам положено идти или раньше, или позже девяти-нуль-нуль. «В стране и мире» и «Намедни» – в их числе. Либо Грызлов, поборовший пространство и время, смотрит свою любимую передачу в записи? А в общем, незачем смотреть этот самый телевизор – вредно это во всех отношениях.
Петр Фадеев,
fadeevp@russianfocus.ru
08.06.2004, «Русский фокус»
НТВ БЕЗ ЛИЦА
Леонид Парфенов уволен с канала, а его программа закрыта
В прошедшее воскресенье зрители телеканала НТВ не увидели программу «Намедни». По решению генерального директора телеканала Николая Сенкевича она закрыта. А ее автор и бессменный ведущий Леонид Парфенов, которого еще недавно можно было по праву называть «лицом НТВ», уволен – за то, что сделал достоянием широкой общественности документ, подтверждающий факт цензуры на телеканале.
Долгое время «Намедни» была не только одним из самых заметных явлений на куцем отечественном ТВ, но и самой рейтинговой из воскресных итогово-аналитических программ. По данным исследовательской компании TNS Gallup Media, с начала 2004 г. рейтинг программы не опускался ниже 9%. Прямые конкуренты «Намедни» – программы «Времена» (»Первый канал») и «Вести недели» (канал «Россия») – могли только мечтать о такой популярности у зрителя.
А 1 июня Леонид Парфенов был уволен с НТВ. В распространенном пресс-релизе телекомпания попыталась объяснить столь нелогичное, казалось бы, решение: «Причиной увольнения стало закрытие программы «Намедни», связанное с нарушением трудового договора, допущенным Л. Парфеновым, обязывающим его поддерживать политику руководства телекомпании». На самом деле Парфенов был уволен за то, что передал коллегам из других СМИ «внутренний документ» компании – распоряжение заместителя гендиректора НТВ по информационному вещанию Александра Герасимова, в котором тот предписал Парфенову снять с эфира интервью с вдовой Зелимхана Яндарбиева (экс-президента самопровозглашенной Республики Ичкерия), взятое корреспонденткой Еленой Самойловой.
Вырезать сюжеты из программы по указке свыше Парфенову приходилось и раньше. Самый яркий пример – запрет Николая Сенкевича на показ сюжета о книге Елены Трегубовой «Байки кремлевского диггера». Правда, в тот раз запрет был сделан в устной форме. Сейчас же у Парфенова на руках оказалось документальное подтверждение существования цензуры на «независимом» канале НТВ. Уже на следующий день этот «вещдок» растиражировали газеты и интернет-издания – прецедент для отечественныхСМИ (и телевидения в частности) невиданный. Узнав о поступке Парфенова, гендиректор канала по возвращении из США без лишних раздумий подписал приказ о его увольнении.
Комментируя свое решение, Николай Сенкевич признал, что конфликты с Парфеновым уже случались, но всегда удавалось найти какие-то компромиссы. И вот терпению настал конец. «Леонид Парфенов, безусловно, один из наиболее талантливых журналистов в современном российском телевидении, – признает глава НТВ. – Однако инцидент не был первым. Поэтому мы были вынуждены принять подобное решение». По словам Сенкевича, Парфенов систематически грубо нарушал «трудовые отношения и корпоративную этику», а заодно, видимо, и субординацию: «Как говорится, по христианской традиции, ударили по одной щеке – подставь другую, но мест, которые можно подставить, больше не осталось».
Сам Леонид Парфенов говорит, что просто не мог поступить по-иному и смириться с политикой телеканала. Не верится, что он всерьез рассчитывал, будто этот поступок ему опять сойдет с рук, как история с сюжетом о Елене Трегубовой и ее книге или прошлогодний трехмесячный «вынужденный» отпуск сотрудников «Намедни» в знак протеста против назначения Сенкевича на канал. Как видно, годы работы под руководством Сенкевича и Герасимова окончательно убедили Парфенова, что на телевидении в нынешнем его виде журналисту делать нечего.
Тем временем недовольство работой канала НТВ выразил столичный градоначальник Юрий Лужков. Мэру не понравилось поведение ведущего ток-шоу «Свобода слова» Савика Шустера, на прошлой неделе позволившего себе высказать сомнение в целесообразности проведения в Москве через восемь лет Олимпиады-2012. Особенно же возмутило Юрия Михайловича то, что рассуждать о планах московских властей взялся даже не россиянин, а подданный другого государства (если быть точными, даже двух государств: Савик Шустер имеет гражданства Канады и Италии). В минувшую пятницу руководство НТВ вступилось за Шустера, заявив, что выпады Лужкова в адрес ведущего программы «могут рассматриваться как вмешательство в кадровую политику компании». Что ж, премудрости кадровой политики руководители телеканала и сами неплохо освоили.
Валентин Анохин
08.06.2004, «Мир новостей»
ПАРФЕНОВ НАПИСАЛ САМЫЙ ТАЛАНТЛИВЫЙ СЦЕНАРИЙ?
Абсурдность ситуации, взорвавшей весь телевизионный мир, – увольнение с канала НТВ самого яркого его персонажа Леонида Парфенова и закрытие программы «Намедни» – вызвала в телевизионном сообществе некоторые сомнения относительно реальности происходящего.
Некоторые из коллег Парфенова, в том числе работавшие до закрытия программы под его руководством, в приватных разговорах признавались, что их товарищ и экс-шеф осознанно спровоцировал руководство канала на увольнение из-за сюжета, который его заставили убрать из очередного выпуска программы, чтобы потом «красиво уйти» на более престижный канал с лучшими условиями.
Дело в том, что в последние месяцы в программе «Намедни» стали ощутимы задержки зарплаты, с прежней регулярностью не выплачиваются премии, да и размер выплат перестал устраивать многих журналистов. Однако уходить с канала, считающегося самым независимым из метровых телеканалов, только из-за денежных вопросов Парфенов посчитал неэтичным, вот и пошел ва-банк. Телемэтры уже спорят о том, на каком канале после летнего отдыха начнут работать Парфенов и его команда – на Первом, ТВЦ, REN ТВ или «Культуре». Сходятся – в основном на третьем канале, где уже работают известные тележурналисты – публицисты Андрей Караулов и Алексей Пушков, а также Станислав Кучер, перешедшие под «крыло» Олега Попцова с других каналов.
Не исключено, учитывая давние добрые отношения с Константином Эрнстом, что Парфенов и компания перейдет все-таки на Первый. К тому же бренд программы «Намедни» принадлежит самому Леониду Парфенову. Такая вот многоходовая хитрая комбинация, в результате которой генерального директора НТВ Николая Сенкевича и его заместителя Александра Герасимова просто-напросто «развели», чтобы потом выставить на посмешище. Не исключено, что в этом деле были задействованы некоторые представители спецслужб.
Эту ситуацию мы попросили прокомментировать одного из тех, кто делал для канала НТВ программу, а ныне ведущего программы «Путешествия натуралиста» на Первом канале Павла Любимцева:
– Вообще исключать ничего нельзя. Интриги на телевидении колоссальные, я стараюсь в них не участвовать, но вполне допускаю, что ваша версия если и неверна на сто процентов, то близка к истине. Возможно, Парфенов, испытывая терпение руководства НТВ, просчитался в одном – не учел, что этот лимит может быть исчерпан на месяц раньше. Если бы то, что случилось, произошло в конце июня, то программа просто ушла бы на каникулы, а потом появилась на другом канале. Но, как сказал Сенкевич, «не осталось щек, которые можно было подставлял под битье». То есть терпение просто закончилось раньше. Еще один теледеятель, (программа «Растительная жизнь»), хорошо знающий Парфенова, – Павел Лобков признался, что корпоративная этика не позволяет ему оценивать поступок коллеги, равно как и решение руководства канала, но похоже на то, что интрига все-таки есть и за этим на первый взгляд неожиданным решением что-то кроется. «Зачем торопиться? Через несколько недель или месяцев все узнаете», – заключил П. Лобков.
Экс-ведущий программ НТВ, ныне пребывающий в «свободном полете» и занимающийся продюсерством Лев Новоженов не стал кривить душой и сообщил, что официальная версия увольнения Парфенова – это только ширма, за которой кроется что-то иное. «Но я в политике не игрок, интриг не люблю да и не умею ими заниматься», – самокритично поведал создатель «Времечка».
Андрей Князев
08.06.2004, «Комсомольская правда»
ЕЩЕ РАЗ ПРО ПАРФЕНОВА
Смотрел по Первому каналу выступление Леонида Парфенова про то, какая этика выше – корпоративная или профессиональная, читал все, что успели написать коллеги про эту неприятную историю... И думал: как легко все запутать. И как просто творческому человеку перетечь из одного состояния в другое!
Вот он, Парфенов, создатель блестящего сериала про Российскую империю – в дворцовых интерьерах, по-пушкински простой, глубокий, сострадающий, язвительный. Вот он рассказывает с изящно очерченным ностальгическим флером и точно отмеренной жесткостью аналитика о советской истории в «Намедни» – живой, умный, горький... И вот он на юру, горюет, что теперь сам дает интервью, а не ведет любимую программу, – раздражен, сник, съежился... Тут один комментатор даже написал про него «маленький и серенький», приравняв к обойме чиновников, решивших Парфенова уволить.
Это не так: Парфенов не маленький и не серенький. Напротив, он ярок. Ярок даже в последних выпусках «Намедни», когда бомжи сменяли людоедов, демонстрируя современную Россию, которая многомиллионно, оторвавшись от дачных и семейных дел, тоскуя по умному и острому слову, припадала к телевизорам (ни одного бомжа у экрана, ни одного людоеда – разве латентные или глубоко, чикатиловски законспирированные) – и дивилась, а что это с Парфеновым, откуда у ведущего, который есть телевизионное «наше все», эта вдруг проступившая недоброта? Вроде и Гусинский далече...
Человек умный, неординарный, профессиональный, не мог он этой собственной недоброты не видеть. Да и про двух соотечественников в Катаре не мог не понимать: лучше помолчать, людям смертная казнь грозит. А если так, то про какой конфликт, про какой зазор между корпоративной и профессиональной этикой говорил Леонид Парфенов? Не говоря уж о том, что этика, здравый смысл и ответственность в прилагательных вообще не сильно нуждаются: они либо есть, либо их нет.
Владимир Константинов
08.06.2004, «Парламентская газета»
ЛЕОНИД ПАРФЕНОВ «ПОПАЛ» В ИСТОРИЮ
У телеведущего приступ звездной болезни
Отставка Леонида Парфёнова и закрытие на НТВ его программы «Намедни» вызвали горячий общественный резонанс.
МАСЛА в огонь подлил генеральный директор НТВ Николай Сенкевич, заявивший после подписания приказа, что Леонид Парфёнов, безусловно, один из самых талантливых журналистов на современном российском телевидении. Однако налицо, как говорится в разосланном по СМИ официальном пресс-релизе, допущенное Парфёновым нарушение трудового договора, обязывавшего его действовать согласованно с руководством канала. Нарушение выразилось в том, что, подчинившись указанию руководства о снятии из программы «Намедни» интервью с вдовой убитого в Катаре Зелимхана Яндарбиева, Парфёнов начал активно обсуждать этот инцидент в прессе, что иначе как нарушением корпоративной этики назвать трудно.
Сыр-бор разгорелся из-за того, что представители ФСБ, прознавшие об интервью с Яндарбиевой, обратились к руководству канала с рекомендацией подождать с эфиром сначала до выступления на суде в Катаре защитников российских граждан, потом – до окончания процесса. Нетерпение как руководителя «Намедни», так и автора сюжета, корреспондента НТВ Елены Самойловой, понять можно: интервью с вдовой Яндарбиева далось трудно, поначалу Малика категорически отказывалась что-либо говорить перед камерой, потребовалась большая подготовительная работа, чтобы убедить ее в целесообразности такого выступления. Кому эта псевдосенсация нужна – вопрос второй. В то же время есть резоны, перевешивающие зуд профессионального азарта. Была настоятельная просьба представителей спецслужб не давать в эфир ничего, касающегося хода судебного разбирательства, так как это могло бы негативно повлиять на решение суда, то есть пойти во вред нашим согражданам, попавшим в беду, рассказывает заместитель гендиректора НТВ, исполнявший в тот момент, в связи с командировкой Сенкевича, обязанности гендиректора Александр Герасимов. «Это настолько деликатная и тонкая тема, что я даже не стал по этому поводу вступать в дискуссию, – подчеркивает он.
А вот Парфёнов стал – задиристо потребовал, в частности, письменного приказа об изменении верстки канала с явным намерением поразмахивать им в эфире и на страницах прессы, вздувая свой рейтинг отважного рыцаря свободы слова, что и проделал. Обвинение в нарушении корпоративной этики он отвергает, поскольку телевидение – это якобы публичный продукт, не понимая или не желая понимать, что именно общественная значимость этого «продукта» обязывает телевизионных кулинаров к величайшей степени гражданской ответственности.
К сожалению, примеров того, как «светочи» нашей демократии – либеральствующие на словах политики и телеведущие – оказываются капризными упрямцами, как только им предлагают прислушаться к доводам государственной и общественной пользы, к мнениям, отклоняющимся от строго регламентированной либеральной доктрины, можно было бы привести немало.
Для самого Парфёнова это далеко не первая стычка с новым руководством канала. У всех на памяти искусственно раздутый скандал со снятием с эфира сюжета «Намедни» о скандальной же книге Елены Трегубовой «Байки кремлевского диггера», которая также стала печально ярким примером нарушения заповедей журналистской этики, чем, возможно, и снискала столь горячее расположение страдающего тем же недугом Парфёнова.
ВЫЗОВОМ начальству и акционерам канала из «Газпрома» стало выражение недоверия назначенному руководству НТВ – Николаю Сенкевичу и Алексею Земскову. Тогда дошло до «горячего». Парфёнов и Татьяна Миткова заявили председателю совета директоров «Газпрома» Алексею Миллеру, что если он не пойдет на компромисс, то часть команды НТВ, притом лучшая, покинет канал. Миллер ультиматум категорически отверг, подчеркнув, что менять никого не собирается, назначения неотменяемы, а в крайнем случае акционер имеет право на ошибку. В ответ на такую категоричность Парфёнов предпринял эффектный демарш: объявил в эфире и в прессе, что в такой ситуации делать «Намедни» не будет, и ушел в длительный отпуск. Намекал, что вообще покинет канал, но одумался, вернулся – вместе с «Намедни». Однако давление в котле продолжало расти и вот завершилось очередным взрывом.
КСТАТИ, отношение к происшедшему даже в стане либералов далеко не однозначно. Если секретарь Союза журналистов России Игорь Яковенко сразу же ударил в колокола по поводу якобы возрождения в России цензуры, то бывший гендиректор НТВ Евгений Киселёв охарактеризовал ситуацию как «обоюдный скандал». Действия Парфёнова, в свое время (в апреле 2001 года), напомню, демонстративно покинувшего команду Киселёва в трудные для нее дни, ему не вполне понятны. «Получается нехорошая история, – говорит Киселев, – с одной стороны, Парфёнов подчиняется, с другой – отдает копию приказа в прессу». Для многоопытного эфирного волка это-нонсенс.
Оценки депутатов Госдумы также разноречивы. Первый вице-спикер палаты Любовь Слиска резонно считает, что если работаешь в компании, то начальство надо уважать. Парфёнов-де вынудил руководство НТВ уволить его. А вот другой представитель «Единой России» в Думе, Александр Хинштейн, полагает, что свободу слова нельзя регламентировать, как он выразился, уставом караульной службы.
Откликнулись на отставку Парфёнова и представители Русской православной церкви, активно претендующей на роль нравственного арбитра в общественно значимых конфликтах. Это событие, по их мнению, – урок всем представителям журналистского цеха, напоминание об их ответственности перед обществом за публичное слово.
Владимир Вишняков
08.06.2004, «Известия» (Москва)
Ведущий программы «Страна и мир» Алексей ПИВОВАРОВ:
УВОЛЬНЕНИЕ СОТРУДНИКА, НАРУШИВШЕГО КОРПОРАТИВНУЮ ЭТИКУ, И УВОЛЬНЕНИЕ СОТРУДНИКА ПО ИМЕНИ ЛЕОНИД ПАРФЕНОВ – ВЕЩИ НЕСОПОСТАВИМЫЕ
После увольнения Леонида Парфенова из телекомпании НТВ программа «Намедни» закрылась. Закрыть или реформировать могут еще один проект Парфенова – программу «Страна и мир», руководителем которой он был. О том, что будет со «Страной и миром», какие настроения в коллективе и как он отнесся к увольнению шефа, корреспонденту «Известий» МИЛЕ КУЗИНОЙ рассказал ведущий «Страны и мира» АЛЕКСЕЙ ПИВОВАРОВ.
– Насколько велика была вероятность того, что «Страна и мир» могла не выйти в эфир?
– В понедельник программа вряд ли бы не вышла.
– А в перспективе?
– Не знаю. Мы после увольнения Парфенова говорили с руководством, и нам были обозначены некоторые претензии к программе. Это был неофициальный разговор, поэтому я бы пока не хотел их называть. На этой неделе должно пройти официальное совещание в более широком составе. Нам должны формализовать претензии, и тогда можно будет говорить что-то внятное о нашем будущем. Пока же предстоит неделя работы.
– До того как Леонид Парфенов был уволен с НТВ, претензии к «Стране и миру» тоже были?
– Да. Это тот же круг вопросов, который был понятен и до ухода Парфенова.
– Шаткое равновесие, которое сохранялось на канале больше года, сейчас нарушено. У оппонентов появился лишний козырь для того, чтобы закрыть программу?
– Не могу говорить за других людей, но я настроен довольно пессимистично. Думаю, что так или иначе наша программа долго не просуществует. Это мое личное мнение, основанное на неофициальных разговорах и наблюдениях.
– Программа должна была уйти в отпуск на лето?
– Я считаю, что программа новостей не может уходить в отпуск, но это решение от меня не зависит. Совещание, на котором это, возможно, могли объявить, должно было состояться на прошлой неделе. Но оно пришлось на тот же день, когда уволили Парфенова. Совещание перенесли. Надеюсь, что планы руководства в отношении программы я узнаю в ближайшие дни.
– Вы сказали, что у руководства есть претензии к «Стране и миру». А есть ли у вас претензии к руководству?
– Не очень этично комментировать внутрикорпоративную встречу, которая к тому же еще не состоялась. Пока непонятно, что будут говорить нам. От этого будет зависеть, что ответим мы.
– Но ваши претензии соответственно не таковы, чтобы уйти?
– Своевременный вопрос. Если я почувствую, что мои разногласия с руководством превышают некий лимит, то напишу заявление, а потом расскажу, в чем проблема. Сейчас же ситуация находится в процессе развития. И мы продолжаем делать программу.
– На следующей неделе «Страна и мир» будет выходить без руководителя. Это как-то отразится на эфире?
– Я надеюсь, что не отразится. Леонид был скорее конструкторским бюро и, запустив наш проект в серию, отошел от оперативного руководства. Но, конечно, мы с ним довольно часто советовались и по вопросам стратегии, и по всяким деталям, другим профессиональным тонкостям. И на нашей «закадровой» работе его отсутствие, конечно, скажется. Настроение в коллективе понятно какое. Работать в плохом настроении тяжело, работать с неопределенным будущим тоже тяжело. Но есть вопросы настроения, а есть вопросы профессионализма, и они не должны пересекаться. Пока мы делаем программу – мы будем прикладывать все силы, чтобы ее качество не упало.
– А если вас сейчас попросят снять сюжет или о чем-то не сказать...
– Это гипотетическая ситуация. Когда попросят, тогда и будем решать. На прошлой неделе мы обсуждали с Леонидом, что делать дальше. Мы решили, что «Страна и мир» должна продолжать выходить. Возможно, гнуть свою линию, делать свое дело, когда хочется все бросить и опустить руки, – возможно, это и есть самое сложное. И лично мне нынешняя ситуация напоминает дилемму 2001 года – когда на НТВ произошел раскол. Но вот что я хочу сказать. Главный урок для меня после многих лет совместной работы с Парфеновым – это то, что не должно быть никакого «коллективного разума», тем более «коллективной совести». За свои поступки и, как следствие, за свой эфирный продукт каждый в конечном итоге отвечает сам. Так что мы собрались с коллегами по «Стране и миру» и решили: действуем по правилу: «делай что должно – и будь что будет».
– Как вы отнеслись к увольнению Парфенова?
– Плохо отнесся. Я признаю право руководителей принимать те решения, которые они считают нужными. Также я признаю для себя необходимость соблюдать корпоративную этику. И все же весь мой опыт показывает: управлять частной компанией вообще и управлять творческим коллективом, которым является телекомпания НТВ, – это совсем разные вещи. Невозможно управлять творческим коллективом, строго придерживаясь тех рамок и законов, с помощью которых управляется, скажем, телекоммуникационная компания. В конечном итоге здесь все держится на эфирных индивидуальностях. Увольнение сотрудника, нарушившего корпоративную этику, и увольнение сотрудника по имени Леонид Парфенов – вещи опять же несопоставимые. Их нельзя сравнить, и их последствия для компании сложно сравнить. На мой взгляд, последствия будут необратимыми. Что бы ни говорили, Парфенов был незаменим в том, что он делал и как он делал. История вообще и история российского телевидения и российской журналистики в частности – вещи капризные и коварные. Можно войти в историю как менеджер, укреплявший корпоративную дисциплину, а можно – как человек, уволивший Леонида Парфенова. И это, как вы понимаете, совсем не одно и то же.
Что касается меня лично, то могу повторить вам то, что сказал некоторое время назад Парфенову лично. Если он когда-нибудь в будущем создаст свой проект и посчитает возможным позвать меня туда работать (скажем, в качестве корреспондента), я, конечно, приму это предложение не раздумывая.
– То есть вы готовы пожертвовать ради работы с ним должностью ведущего?
– Пока рано так ставить вопрос. Но если у меня будут перспективы снова работать в команде Леонида Парфенова, то я предпочту эту работу любой другой.
– Думаю, что демарш, который г-н Парфенов устроил с приходом Николая Сенкевича, тот никогда бы не забыл. Думаете, что история их взаимоотношений была предрешена?
– Принимая во внимание ту самую корпоративную этику, о которой так много говорят в последнее время, я не возьмусь комментировать тему личных взаимоотношений в компании. Но на прошлой неделе Паша Лобков хорошо сказал, что он уже за то благодарен руководству, что «Намедни» закрыли только сейчас, а ведь это могло бы случиться намного раньше. Я согласен с этим мнением. С другой стороны, могли ведь и сейчас не закрыть. А закрыли.
Мила Кузина
07.06.2004, «Огонек»
ПИСЬМА СЧАСТЬЯ ОТ ДМИТРИЯ БЫКОВА
Парфенов должен быть разрушен
В Главное управление зачистки пространства
В отдел корпоративной этики при Телеадминистрации
В отдел организации массового одобрения Службы контроля общественного мнения
Всем, кого это может касаться
Уважаемые господа!
Мы знаем ваши имена, но в соответствии с корпоративной этикой, принятой в Корпорации безопасности, не можем назвать их вслух. Приносим вам глубокую благодарность за прекращение функционирования телепрограммы Леонида Парфенова «Намедни» в связи с некорпоративным поведением самого Парфенова, а также вдовы Зелимхана Яндарбиева.
Давно уже в нашей Российской Корпорации не происходило события, которое вызвало бы столь глубокое удовлетворение у такого большого количества корпораций. В первую очередь отметим ликование Либеральной Интеллигенции, объединившейся в корпорацию «Мы говорили». Ваше решение явилось ответом на многовековые чаяния российских журналистов, еще раз убедившихся, что совмещать лояльность и талант невозможно физически и некорпоративно юридически. Можно не сомневаться, что закрытие программы. Парфенова ускорит процесс переформирования корпорации «Мы говорили» в неформальное объединение «Пора сваливать», а после того как все они свалят, оставшимся достанется гораздо больше. Еще раз спасибо.
Нельзя не отметить ликования, воцарившегося в корпорации Румяных Пенсионеров, объединившихся под лозунгом «Так их, голубчиков». Любая акция власти, направленная против представителей авангардизма (с 1962 года известных так же, как «пидорасы»), не может не вызывать дружного одобрения этого станового хребта российского электората, пусть даже понятия не имеющего о корпоративных принципах телеканалов. Переход Леонида Парфенова из корпорации стильных телеведущих в корпорацию безработных существенно поднимет рейтинги всех остальных телеперсон в диапазоне от Регины Дубовицкой до страшно сказать кого.
Ваше решение по самое не могу удовлетворило патриотов, от души возмущенных некорпоративным поведением вдовы Зелимхана Яндарбиева в интервью бывшей программе «Намедни». Вместо того чтобы вместе со всей Российской Корпорацией порадоваться ловкому уничтожению опасного террориста, она позволила себе выразить по этому поводу некорпоративное сожаление и даже обвинить в происшедшем страшно сказать кого. В то время как страшно сказать кто делает страшно сказать что для окончательного искоренения некорпоративного поведения на всей территории Российской Корпорации и за ее пределами, такое поведение отдельных вдов не только неэтично, но и попросту оскорбительно для любого, кому страшно сказать как страшно.
Нельзя не отметить дружной радости в монолитной корпорации Спортсменов, Дачников, Продвинутой Молодежи и Простых Телезрителей. Корпорация Простых Телезрителей наконец избавлена от мучительного нравственного выбора между глубоко корпоративной по духу программой «Мент истинный» и некорпоративной стряпней бывшего Парфенова. Теперь они по определению обязаны просмотреть программы «Пост скрипнул» и «Семя», поскольку у них нет другого выбора, а добровольный просмотр этих корпоративных телепродуктов представлялся маловероятным. Продвинутая Молодежь сможет больше времени уделять корпоративным вечеринкам и корпоративному сексу. Спортсмены займутся спортом, а остальное население Российской Корпорации возьмется за книгу или просто подышит свежим воздухом. Отдельную благодарность вам приносит корпорация Домашних Собак, которые по воскресным вечерам были лишены своевременного выгула. Теперь злокозненный Парфенов уже не сможет помешать им корпоративного отправлять свои естественные надобности в отведенное для этого время. Осталось облегчить страдания несчастных животных по пятницам, и трудно сомневаться, что страшно сказать кто уже придумал страшно сказать что в отношении некоего Са-вика. который некорпоративно Шустер.
Наконец, особенно горячую благодарность приносит вам корпорация Бомжей Российской Корпорации. После закрытия программы «Намедни» количество телевизоров, добровольно выброшенных гражданами на помойки за полной невозможностью их смотреть, возрастет в геометрической прогрессии, что самым гуманным образом скажется на благосостоянии этих беднейших, но верных граждан Российской Копро... (тысяча извинений, опечатка, корректор расстрелян).
С корпоративным приветом. Группа доброжелателей
Дмитрий Быков
07.06.2004, «Эксперт»
ПОВЕСТКА ДНЯ
Никому лучше не стало
Первого июня руководство НТВ уволило Леонида Парфенова, ведущего информационно-аналитической передачи «Намедни»
Официальная формулировка – «в связи с закрытием программы «Намедни»». Программа, в свою очередь, закрыта в связи с «грубым нарушением» автором и ведущим «трудовых отношений и корпоративной этики».
Конфликт разгорелся по поводу эксклюзивного интервью с вдовой Зелимхана Яндарбиева, убитого в Катаре. Сюжет был показан на Урал, Сибирь и Дальний Восток, после чего замдиректора НТВ по информационной политике Александр Герасимов предложил снять его с дальнейшего эфира. Ведь сейчас в Катаре судят российских граждан, обвиняемых в убийстве Яндарбиева. Конфликт перерос в публичный скандал после того, как руководитель и ведущий программы «Намедни» Парфенов передал письменное распоряжение своего шефа газете «Коммерсантъ». Этот поступок был сочтен нарушением корпоративной этики – и Парфенова уволили.
Инциденты с программой «Намедни» случались и раньше – например, был снят сюжет о скандальной книге «Байки кремлевского диггера» Елены Трегубовой. В ерническом ключе был сделан материал о новом гендиректоре НТВ Николае Сенкевиче. О том, что Парфенов рано или поздно уйдет с НТВ, поговаривали уже давно, последние сюжеты и комментарии в «Намедни» были уже вызывающими. Тем не менее его отставка выглядит скорее как решение сугубо эмоциональное, нежели разумное. Хуже от этого всем участникам конфликта.
Во-первых, властям. Ведь именно ФСБ, по одной из версий, попросило снять сюжет с Яндарбиевой. Теперь основным мотивом в комментариях по поводу малоизящного увольнения Парфенова стал удар по свободе прессы и открытое введение цензуры. Во-вторых, самому телеканалу – он решился одной из самых рейтинговых передач. В-третьих, экс-шефу Парфенова Александру Герасимову. Среди медийщиков ходят разговоры, что Герасимов так быстро закрыл «Намедни», чтобы в лучшем свете предстала его программа «Личный вклад». В проигрыше и сам Парфенов. По некоторым данным, он собирается ехать работать на Украину, а там аудитория в несколько раз меньше.
07.06.2004, «Русский NewsWeek»
СВОБОДА СНОВА
Канал НТВ лишился своих главных козырей. «Намедни» закрыты, Парфенов уволен, свобода слова переехала в провинцию
В модной полосатой рубашке с огромным воротником Леонид Парфенов выглядел лет на 10 моложе своих 44. Усаживаясь за столик в «Китайском квартале» на проспекте Мира, он одной улыбкой сразу дал понять, на какой ноте будет проходить прощальная вечеринка. Парфенов схватил штопор, сам открыл бутылку красного, налил сначала своим репортерам, потом себе, поднял бокал и, не дожидаясь, пока за столом угомонятся и рассядутся, негромко сказал: «Все продолжается, господа». Больше тостов он не произносил.
На вечеринку в «Китайском квартале» 3 июня не звали ни прессу, ни сочувствующих посторонних – только коллег с НТВ. За предыдущие два дня Парфенов роздал все интервью, на которые был способен, и принял больше соболезнований, чем хотел. Он больше не желал говорить о том, что его программа «Намедни», самый популярный в России тележурнал, перестала существовать, а его уволили из телекомпании за «нарушение корпоративной этики». Нарушение состояло в том, что, когда замгендиректора НТВ Александр Герасимов снял с эфира сюжет «Намедни» о вдове чеченского сепаратиста Зелимхана Яндарбиева, Парфенов сообщил об этом в газету «Коммерсантъ».
«Намедни» была для многих единственным доказательством существования свободы слова на российском телевидении. Теперь же публике предъявлены доказательства обратного: сюжет сняли, а Парфенова изгнали из эфира, и мало кто сомневается, что все это произошло если не по указанию, то с санкции Кремля. Уж слишком заметная фигура Парфенов.
Тем не менее сами виновники переполоха независимую журналистику не оплакивали. В «Китайском квартале» они выглядели вполне уверенными в ее скором возрождении. Полны оптимизма и специалисты по региональным СМИ. Они считают, что некоторые провинциальные частные телекомпании научились самостоятельно зарабатывать деньги, а главное-работать без оглядки на Кремль и местные власти. Свобода слова на ТВ все же есть– только нужно знать, где ее искать.
Энтэвэшники оккупировали целый зал «Китайского квартала». Кто-то сидел за общим столом, кто-то просто прогуливался по залу с бокалом в руках. Из одного конца зала кто-то кричал: «Димыч, прости, знаю, что подвел-монтировали просто ночью», а из другого доносился дружный хохот – по рукам передавали фотографию репортера Вадима Такменева в джакузи: мол, это он так работает над циклом «Бедные люди».
«А где же Максим Соколов?» – интересовались коллеги. Оказалось, не успел еще вернуться из командировки, в которой и узнал о закрытии программы. Рассказывали, что так – не позволив доделать репортаж – отозвали не только его. В числе последних подъехал Андрей Лошак – одна из главных звезд «Намедни». Лошак первым делом пробился к Парфенову, крепко, с хлопком, пожал ему руку. Тут кто-то воскликнул: «Господа, мы сделали это!» «...Еще раз»,-молниеносно продолжил Лошак. В зале раздался дружный хохот.
«Да ладно, это же не новость какая-нибудь, все же были готовы, – объяснил, почему они все хохочут, а не рыдают, спецкор НТВ Петр Любимов. – Ничего, работы всем хватит. У нас на канале еще много прекрасных программ. Вот «Личный вклад», например». «Личный вклад» ведет Герасимов – тот самый, что запретил показывать Малику Яндарбиеву. Все репортеры «Намедни» действительно теперь работают для «Вклада», программы «Страна и мир» и утреннего канала «Утро на НТВ». На другие каналы пока никто из них не перешел – свободолюбивых энтэвэшников при мысли о государственном телевидении бросает в дрожь.
Московские телевизионщики за время укрепления медийной вертикали привыкли жить одним днем. Они не задумываются, что будут делать, если на НТВ станет совсем невозможно работать. Но если гайки закрутят еще туже, им неизбежно придется обратить взоры на провинцию. Жителям глубинки разрешено видеть то, что не дозволено москвичам. Вот и сюжет о Яндарбиевой успели показать телезрителям Дальнего Востока. А уж на местном телевидении и вовсе царит «беспредел».
В регионах, по данным организации «Интерньюс», вещают 700 частных телекомпаний. Большинство из них, конечно, существуют на деньги региональных предпринимателей или политиков, являясь, таким образом, «телекомпаниями влияния». Но Ольга Щербакова, генеральный директор Национальной ассоциации телерадиокомпаний (HAT), утверждает, что крупным региональным каналам, образованным еще в начале 90-х и пережившим не одну смену власти, иногда удается оставаться объективными. «В последние годы крупные региональные СМ И объединяются в медиа-холдинги, как это произошло, например, в Екатеринбурге, Новосибирске, Казани, Нижнем Новгороде и во многих других крупных городах России, – говорит Щербакова. – Этим компаниям удалось правильно построить отношения с местными властями, наладить финансирование и выдержать конкуренцию». Она убеждена, что для самостоятельности этого хватает. А где независимость, там и возможность находиться в оппозиции.
Нижегородская телекомпания «Волга» не боится оппонировать властям. С губернатором Геннадием Ходыревым отношения у канала прохладные. Мэр Вадим Булавинов тоже не всегда доволен «Волгой»: вроде и хвалят его, но стоит какой-нибудь промах допустить – тут же припечатают. Но при этом никто у канала лицензию не отбирает. Светлана Колчинская, генеральный директор и владелец контрольного пакета акций «Волги», объясняет: «Все потому, что мы не делаем и не делали никогда рейтинг на «мочилове». Показывать только промахи одного и только удачи другого – очень просто. Но долго с такой тактикой не продержишься». Есть и еще один секрет долголетия канала, считает Колчинская: «Важен мой личный авторитет и умение договариваться».
Быть независимым региональному телеканалу сложно не только из-за навязчивой опеки местных политиков.
«Только 30 процентов всех рекламных денег попадают в регионы», – говорит Ольга Щербакова из HAT. Правда, в последние годы доходы негосударственных региональных компаний все же увеличились, а многие из них стали наконец самоокупаемыми. Слово «прибыль» Щербакова произносить поостереглась.
Региональные компании, не принадлежащие местным олигархам, зарабатывают на жизнь теми же способами, что и федеральные. Самоокупаемая «Волга», например, размещает и производит рекламные ролики, делает программы с генеральным спонсором. Еще один источник дохода – «заказные» сюжеты. «Творцам» (так на «Волге» называют журналистов, которые не относятся ни к информационному, ни к общественно-политическому блокам) это, конечно, не по вкусу. Например, материалы программы «На всякий случай» – что-то вроде «Экспертизы» на РТР, – по их словам, все проплачены. Впрочем, хотя «творцы» и ропщут, но о переходе на местный государственный канал ничего и слышать не хотят. Мотивируют тем, что зарплаты там невысокие. А вот на федеральные каналы местные звезды не уходят скорее по творческим причинам.
Илья Новиков, автор и ведущий программы «Город и горожане», работает на «Волге» с 14 лет. Сейчас его полуторачасовое ток-шоу выходит в прайм-тайм и имеет чуть ли не самый высокий рейтинг на канале. Новикова узнают на улицах, а в модном местном кафе «Зеленая лампа» у него 15-процентная скидка. «Не то чтобы я так сильно дорожил своей популярностью, – говорит Новиков, – просто на федеральном канале такая программа, как у меня, в принципе невозможна».
«Город и горожане» – передача о социальных проблемах. На протяжении всего эфира чиновники, социологи, аналитики и простые нижегородцы обсуждают какую-нибудь предельно конкретную тему. «Стиль ток-шоу на федеральных каналах – поставить вопрос, вдруг кто-нибудь задумается, – продолжает Илья. – Я пытаюсь дать ответ. Не будет же РТР, например, полтора часа в прямом эфире разбираться, куда потратил бюджетные деньги детский сад № 8».
А вот в Нижнем это смотрят за милую душу. Средний рейтинг «Волги» в Нижегородской области-7%. Это, конечно, втрое ниже, чем у РТР, но все равно – 210 000 человек, ведь в регионе 3 млн телезрителей.
«Можете сколько угодно смеяться над нашей прорванной канализацией, но человеку в провинции это все равно важнее, чем какая-то там московская отставка», – вторит коллеге Александр Резонтов, руководитель информационного блока «Волги» и ведущий вечерней аналитической программы «Послесловие». Он считает, что единственное, в чем его компания может не выдерживать конкуренции с московскими каналами, – это производство телефильмов и сериалов. «Остальное все-дело профессионализма и таланта», – говорит Резонтов. Он гордится тем, что сумел взять в прямом эфире интервью у приезжавшего на нижегородскую ярмарку президента Бориса Ельцина. Рассказывают, что даже ельцинский пресс-секретарь Сергей Ястржембский был поражен: шеф впервые за долгое время выступает без бумажки. А ведь у «Волги» тогда даже собственной частоты не было.
Еще на «Волге» любят вспоминать, что «Послесловие» появилось почти на год раньше «Итогов» НТВ, а опальный экс-глава нефтяной компании ЮКОС Михаил Ходорковский дал каналу интервью за три часа до ареста.
Конечно, эти журналистские удачи не вызовут восторга у матерых московских телевизионщиков. Но представить себе тех же Парфенова и Лошака на «Волге» все же легче, чем на Первом канале или РТР. Глядишь, и им нижегородские рестораторы тоже скидочку бы предоставили.
Вера Шенгелия
07.06.2004, «Еженедельный Журнал»
ЧТО ТАКОЕ ПАРФЕНОВЩИНА
Закрытие «Намедни» означает лишь то, что мы достигли дна в нашем совместном падении
В свое время в сленге дружного коллектива российских телевизионщиков появился термин «парфеновщина». Так называли все, что делал в кадре и за кадром Леонид Парфенов: «Намедни», документальные фильмы, развлекательные программы, продюсерские проекты, да и стиль работы корреспондентов, которые трудились в программах Парфенова. Злоупотребляли этим словом как раз те, кто, откровенно говоря, звезд с неба не хватал. Сам этот ярлык – «парфеновщина» – был явно негативным, употребление его всегда подразумевало что-то слишком выпендрежное, некрасивое и непрофессиональное. Так вот то, что произошло на НТВ сейчас, я бы как раз и назвал «парфеновщиной».
Увольнение Парфенова было осуществлено и некрасиво, и непрофессионально. Каждый, конечно, имеет право на собственную точку зрения, но в попытках разобраться в причинах случившегося мои уважаемые коллеги углубились в какие-то дебри, вместо того чтобы просто оглядеться по сторонам. «Парфенов вынес сор из избы», «Парфенов нарушил требования корпоративной этики» и т.д. А может, просто сора в избе скопилось столько, что уже невмоготу? Наверное, можно было сказать прямо в эфире: следующего сюжета вы, дорогие телезрители, не увидите, нам его показывать запретили. И что? Если мне не изменяет память, то в истории с репортажем про книгу Елены Трегубовой «Байки кремлевского диггера» Парфенов так и поступил. Что-то изменилось? Нет. Пришла пора – запретили очередной сюжет. Не выпускать программу в эфир целиком? Безусловный скандал.
Но вряд ли в этом случае Парфенов избежал бы тех же обвинений в нарушении корпоративной этики. Подавать в отставку? Красиво. Но кричать после отставки – махать кулаками после драки. Уважаемые коллеги по-прежнему считают, что все мы «находимся в правовом поле» и надо себя вести согласно требованиям, которые это «поле» к нам всем, не только к журналистам, предъявляет. Да господь с вами, уважаемые коллеги! Какое правовое поле? Парфенов защищался так, как было возможно в этой ситуации, выбрав самый немыслимый на первый взгляд способ, но, я считаю, самый честный.
Он уволен за нарушение или по сокращению штатов? Кто-нибудь из руководства НТВ может внятно объяснить? Нет ли здесь несостыковок с профессиональной этикой? Запрет на показ репортажа «Выйти замуж за Зелимхана» – факт, засвидетельствованный письменно. Факт цензуры, и не предъявить соответствующий документ прессе было нельзя: только такой существует способ привлечь к случившемуся внимание. Многие говорят, что дело в сложных личных отношениях Леонида Парфенова с гендиректором канала Николаем Сенкевичем и его первым замом по информационному вещанию Александром Герасимовым и потому вроде говорить о цензуре и ущемлении свободы слова не приходится. Что же получается? Свобода слова бывает только тогда, когда ты придерживаешься того же мнения, что и твой начальник? Николай Сенкевич в «блистательном» интервью собственному каналу говорил о неоднократных случаях нарушения Парфеновым редакционной политики. Давайте вспомним, когда это было. При Сенкевиче – дважды. Первый раз – в начале прошлого года, когда, собственно, и состоялось назначение Николая Юрьевича. Тогда «Намедни» действительно повела себя некрасиво, оттоптавшись на своем гендиректоре с садистским удовольствием. Но разве были приняты какие-то меры? Парфенов «ушел» в отпуск, после чего его вернул на канал тот же самый Сенкевич. Значит, нужно было. Второй раз-это «трегубовский сюжет», но и тогда все закончилось относительно мирно.
А война была только при Йордане, после «Норд-Оста», когда президент Путин обвинил НТВ в построении рейтинга на крови (сейчас, по-моему, уже ни у кого не осталось сомнений в голословности всех этих обвинений). Йордана убрали, и работа на НТВ стала строиться по новым принципам. Вдруг оказалось нормальным, что верстка информационных программ МОЖЕТ осуществляться с учетом неких просьб со стороны структур, к телевидению имеющих то же отношение, что молоток – к сборке компьютера. Ох, недаром гендиректор НТВ говорит о «наших парнях», которые сидят в Катаре. «Наши» в устах руководителя частного канала может означать только одно: сотрудники телекомпании. В остальных случаях надо говорить о гражданах Российской Федерации. Но что сказано, то сказано.
И что мы имеем? «Намедни» больше не будет выходить в эфир. Это очень, очень плохо. На отечественном телевидении уже не будет информационной передачи с собственным лицом. Теперь мы все, как спикер Грызлов, станем смотреть программу «Время». Ее и так смотрит вся страна, а вот в Москве можно было увидеть «Намедни», где пожар Манежа в ночь президентских выборов становился новостью более важной, чем сами выборы. «Намедни», где послание президента Федеральному собранию не называли «насквозь проникнутым заботой о каждом конкретном человеке», а все же утруждали себя анализом. «Намедни», где инаугурация президента вызывала не только счастливый обморок, но и горькую улыбку. Да, наверное, «Намедни» – это было больше развлечение, чем информация. Но информация там была, и преподносилась она так, что программу обсуждали в течение нескольких дней после эфира. Вы когда-нибудь видели человека, который обсуждает программу «Время»? Вот и я не видел.
Закрытие «Намедни» означает лишь то, что мы достигли дна в нашем совместном падении. И наверное, все мы в этом виноваты. И журналисты, вспоминающие о корпоративной этике когда угодно, но только не тогда, когда по указанию «наших парней» профессионалов отлучают от эфира. И зрители, которые с растущим удовольствием смотрят бог знает что. Ну что же. Удачи нам всем. Давайте по-прежнему обсуждать, есть ли у нас «признаки удушения» свободы слова. Конечно их нет. Мы же можем собраться на кухне, выпить, закусить плавленым сырком и перемыть косточки всем, от начальника ЖЭКа до начальника Кремля, – свобода! Три года назад над нами, крикунами с НТВ, смеялись: какая цензура, какие ущемления?! А сегодня на дворе лето, солнце, пиво, закон о митингах, закон о референдумах, закон о национализации. Закон об Интернете, если верить сенатору Людмиле Нарусовой...
«Мы пытались находить какие-то компромиссы, как говорится, по христианской традиции: ударили по щеке – подставь другую, но мест, которые можно было бы подставить, больше не осталось», – объяснил Николай Сенкевич. И он абсолютно прав: мест действительно не осталось. Ибо самое подходящее для этих целей место давно и прочно оккупировано «нашими парнями». Уж кому, как не Николаю Юрьевичу, знать об этом. Вот такая парфеновщина.
Андрей Норкин
07.06.2004, «Еженедельный Журнал»
ЕСЛИ ЗВЕЗДЫ ГАСЯТ, ЗНАЧИТ, ЭТО КОМУ-НИБУДЬ НУЖНО
«Ах, Парфенова уволили! да как же они посмели?!»... а мы так скажем: давно пора было. Отщепенцам не место на нашем российском телевидении
Еще в пору йорданского НТВ один большой кремлевский начальник на полном серьезе уверял меня, что, с его точки зрения, вся спецоперация по расколу телекомпании в 2001 году была спланирована и осуществлена Владимиром Гусинским. Дескать, он специально оставил на НТВ Татьяну Миткову и Леонид а Парфенова, чтобы они продолжали осуществлять антипутинскую (то есть антинародную) информационную политику. А тогда еще наивные чиновники не раскусили его коварного замысла. «И что мы получили в итоге, – продолжал кипятиться мой раздосадованный собеседник, – скандальный репортаж с Дубровки! Так чего ради стоило тогда затевать весь сыр-бор?»
Вообще после просмотра некоторых парфеновских сюжетов этот вопрос – зачем нужно было уничтожать «Медиа-Мост» – возникал не только у кремлевских спецпропагандистов. Ну в самом деле, взять хотя бы сюжет из «Намедни» о последней инаугурации Владимира Путина, где президент выступал в роли самодержца, а вся торжественная процедура была представлена как коронация. Рассказ даже не ироничный, а фактически глумливый. Для стилистики парфеновских программ была характерна не лобовая критика режима, а насмешка над ним, что порой существенно действеннее и обиднее. Строго говоря, «Намедни» вообще не была политической программой. Скорее этакий новостной еженедельник, немного поверхностный, подчас «желтоватый», но всегда любопытный. Тележурнал, в котором обо всем понемногу – есть про политику, а через пару минут – про людоедов. Сейчас многие говорят: программа «Намедни» смотрелась оппозиционной только на общем сером фоне нынешнего российского телевидения. Может, оно, конечно, и так. Только теперь уж какая разница?
Когда руководители канала утверждают, что уволили Парфенова самостоятельно, без какого-либо нажима сверху, верю им безоговорочно. Сегодня доверительность отношений кремлевских чиновников с нашими медиагенералами достигла такого уровня, что необходимость в прямых инструкциях фактически отпала – все сами прекрасно понимают, какое нынче в стране должно быть телевидение. Как говорят кремлевцы: «Добродеева учить – только портить». Не то чтобы в президентской администрации теперь отсутствует чиновник, отвечающий «за работу» с телеканалами. Нет, конечно. Но вот практика еженедельных совещаний (на них, впрочем, руководителей НТВ хоть первого постгусинского призыва, хоть второго и прежде никогда не звали – с ними, как с отстающими, вели занятия по особой программе) отошла в прошлое. Скорее всего, до следующего выборного цикла. Но произошло это, разумеется, не потому, что Кремлю теперь все равно, что граждане России смотрят за ужином после работы, -просто зачистку эфира можно считать завершенной. Увольнение Парфенова – последний штрих этой важной кампании.
С формальной точки зрения гендиректор НТВ Николай Сенкевич, несомненно, имел право уволить Леонида Парфенова. Тот действительно совершил поступок с точки зрения корпоративной этики непозволительный – предал огласке внутренний документ компании, письменный приказ Александра Герасимова о снятии с эфира интервью с женой убитого экс-президента Чечни Зелимхана Яндарбиева. Но ведь на эту ситуацию можно посмотреть и иначе: журналист счел невозможным для себя скрыть от общественности факт очевидной политической цензуры. С другой стороны, а что в этом сюжете такого политического? Несчастная вдова рассказывает о своем погибшем муже и о том, как будет жить дальше, растить детей. Так почему же руководство НТВ пошло на громкий скандал (событию посвящены первые полосы мировых газет и первые сюжеты в новостях). Аргумент, что показ интервью мог повлиять на решение суда в Катаре, всерьез рассматривать не будем. Ну в самом деле, как интервью чеченки, показанное по российскому телевидению, может воздействовать на решение суда в далекой арабской стране? Энтэвэшные начальники говорят, что это не их забота вычислять – как. Было ощущение, что такая опасность существует, и они решили не рисковать – «там же наши парни».
Зыбкая это материя – ощущения. Ничто ведь в принципе не мешает представить, что сегодня любой сюжет о Чечне (очередной подрыв российской колонны, появление новых претендентов на пост президента Чечни и т. д.) может повлиять на решение катарского суда. Допустимо ли в этой ситуации вообще обсуждать действия российских спецслужб где бы то ни было, даже безотносительно чеченской проблематики? А вдруг катарский суд начнет проводить параллели? Следуя этой логике, прогнозы погоды на Кавказе тоже надо снимать с эфира – кто их там знает, этих арабов.
Дело-то, разумеется, в другом. Известно, что Владимир Путин крайне трепетно относится ко всему, что касается Чечни. Известно, что Владимир Путин крайне трепетно относится ко всему, что касается спецслужб. Но случай с судом над нашими доморощенными ликвидаторами особый. По данным «Еженедельного Журнала», президент даже посылал специальные сигналы -просил пока не трогать эту тему. Так стоит ли удивляться, что начальники с НТВ запаниковали: «просьбами» главы государства пренебрегать не принято. Тут уж не до меркантильных подсчетов.
Николай Сенкевич, конечно, слегка лукавит, когда говорит, что со снятием «Намедни» канал больших убытков не понесет. Дескать, программа хоть и была самая рейтинговая из аналитических, но из-за своей дороговизны рентабельностью не отличалась. Заменить ее на какой-нибудь блокбастер, так еще и денег заработаешь. Так-то оно, может, и так, но только надо помнить, что «Намедни» вносила заметный вклад в общий рейтинговый котел канала, на который прежде всего и ориентируются рекламодатели.
Что же касается кино, то не будем обольщаться: хорошее кино на нашем телевидении тоже в конце концов кончится. Потому что в какой-нибудь американской картине пойдет рассказ о каком-нибудь суде над какими-нибудь террористами. А в этот самый момент в маленькой арабской стране будет идти суд над очередными «нашими парнями». Ну и руководство телеканала решит подождать с прокатом фильма. Разумеется, только до момента вынесения приговора. Все это мы уже проходили.
Александр Рыклин
07.06.2004, «Еженедельный Журнал»
КОНЕЦ ПУТИ
Игорь Малашенко, один из основателей НТВ
На телевидении со свободой слова давно разобрались: все основные каналы подконтрольны Кремлю, так что история с закрытием «Намедни» и увольнением Леонида Парфенова показательна и поучительна в другом отношении. Она – свидетельство того, что установлена новая степень контроля. Парфенов ходил по некоей зыбкой грани и играл в кошки-мышки со своими начальниками и с правящей партией (не с «Единой Россией», конечно, а с партией спецслужб, назовем ее так). Вспомним историю с сюжетом о книге Елены Трегубовой. Он был снят с эфира, как велело начальство, после чего была утечка, что сюжет снят по указанию начальства. Указание, которое отдается внутри компании и исходит от главного редактора, журналист должен выполнять. Давали ли указания спецслужбы – это уже как раз вопрос свободы слова. Но Парфенов получил редакционное указание. В этот раз он был застигнут врасплох, потому что ничего нового не сделал, а последствия оказались серьезные. Происходит вот что: если раньше достаточно было контролировать журналиста так, чтобы он снял сюжет, ну а дальше уж пусть рассказывает что угодно, то сегодня он должен быть контролируем настолько, что не должен вообще и думать. Совершенно очевидно, например, что не сам гендиректор Сенкевич закрывал программу. Но при этом Сенкевич категорически отрицает, что решение увольнять Парфенова принимал кто-то другой. Вот он играет по правилам. А случившееся с Парфеновым – ситуация, в которую часто попадают конформисты. Когда человек раз за разом идет на компромиссы, от него неизбежно начинают требовать все больше компромиссов. И в какой-то момент он либо превращается в тряпку, об которую ноги вытирают, либо взбрыкивает – и с удивлением обнаруживает, что от него требуют большего, чем три месяца назад. Это и произошло с Парфеновым. Можно ли назвать его борцом за профессиональную независимость? Мир же не черно-белый, и конформист – не клеймо на лбу, это часто вопрос степени. Действительно, у Леонида разногласия с существующей властью давно уже, по выражению Синявского, эстетические. Но когда он вступил на путь этого бесконечного компромисса, то должен был знать, что рано или поздно может произойти. И, я думаю, знал. Впрочем, если журналист уверен, что его сюжет общественно значим, а то, что он не показан, наносит ущерб общественным интересам, он имеет право предавать этот факт огласке. Столь нервная реакция на это руководства компании показывает слабость позиций этого самого руководства. Хотя накопилось, конечно, давно. Ведь старшие товарищи из правящей партии, которые периодически смотрят Парфенова, задаются вопросом: зачем мы наводили порядок в этой компании, когда сидит этот холеный Парфенов и что-то такое себе позволяет?
Никого же не интересует на самом деле, про что сюжет. Никого не интересует, что сюжет на самом деле довольно пустой. Это не важно. Есть индекс запрещенных тем: Путин, спецслужбы, Чечня. Раз сюжет про Чечню, про спецслужбы – значит, крамольный. Все предельно упростилось. Конечно, это приведет к окончательной деградации информационной и околоинформационной журналистики.
Что означает закрытие программы?
Что контроль власти над обществом все возрастает. Заканчивается это печально, потому что функционировать такая система не может. Если идти по этому пути еще несколько лет, то она развалится, как развалилась предыдущая, построенная на тех же основах. Разобрались с одним Парфеновым – масса народу все поняла: как надо себя вести, что можно себе позволять и что нельзя. Это же демонстрация какого всемогущества! Достаточно посмотреть на рейтинги программы, в одночасье закрытой, посчитать, сколько народу ее смотрело, чтобы понять масштаб пренебрежения к людям. И не надо удивляться. Голосовали за Путина – получайте закрытие программы Парфенова на гарнир.
07.06.2004, «Еженедельный Журнал»
НАРУШИТЕЛЬ ЭТИЧЕСКИХ НОРМ
«Парфенов мог запустить тот сюжет в эфир. Кабель перегрызать мы бы не стали», – сказал в беседе с корреспондентом «Еженедельного Журнала» Александром Рыклиным генеральный директор НТВ Николай Сенкевич
– Уход Парфенова и закрытие программы связаны с определенными рисками – финансовыми, репутационными. Акционеры канала поддержали такое решение?
– Второго июня состоялся плановый совет директоров, я на нем доложил о своем решении. Акционеры приняли это к сведению.
– Сейчас много спекуляций на тему, во сколько каналу обойдется закрытие «Намедни». Сам канал сделал какие-то прикидки? Может, наоборот, только больше денег будете зарабатывать? Насколько я себе представляю, «Намедни» – довольно дорогостоящий продукт.
– В том-то и дело. Последние расчеты нашей финансовой службы показали, что рентабельность программы «Намедни» составляет практически ноль процентов. То есть сколько она зарабатывает, столько и тратит. Если брать весь комплекс затрат – не только командировки. Это была одна из наших самых рейтинговых программ, но и одна из самых дорогостоящих.
– Во сколько обходилась программа? Сейчас уже можно об этом говорить?
– Нет, не стоит. Хочу только сказать, что, как многие, наверное, замечали, первый рекламный блок появлялся после целой серии сюжетов, то есть почти час программа шла без рекламы. Это было одно из пожеланий Леонида Геннадьевича, с которым канал соглашался из уважения к нему.
– Рассматривались ли другие варианты? Например, Парфенова уволить, а программу сохранить, назначив другого ведущего. Или нулевая рентабельность...
– Рентабельность – это голый экономический фактор. Вообще же, конечно, программа являлась имиджеобразующей, поэтому оценить ее в денежном эквиваленте крайне сложно. Закрытие программы «Намедни» для канала является бесспорной имиджевой потерей. Я это прекрасно осознаю. Просто ситуация сложилась так, что одна имиджевая проблема столкнулась с другой. Управляемость компании-основа любого бизнеса.
– То есть вариант программы без Парфенова даже не рассматривался?
– Даже из чисто человеческих соображений сложно себе представить «Намедни» без Парфенова, несмотря на то что бренд «Намедни» принадлежит телекомпании. И, честно говоря, я не представляю себе человека, который примет такое расстрельное для себя решение. Это все равно, что представить программу «Итоги» без Киселева.
– А в будущем вы планируете запустить еще какую-то аналитическую программу вдобавок к герасимовской?
– Знаете, прошло всего несколько дней после того, как я уволил Парфенова. О том, что будет, мы начинаем задумываться только сейчас. Пока поставим на это место кино. Возможно, к сентябрю что-нибудь придумаем. Не исключен какой-то новый формат.
– Вы сказали, что сложно найти человека, который согласился бы возглавить такую программу, как «Намедни», это связано с репутационными проблемами. Но, насколько я понимаю, решение об увольнении Парфенова – тоже непростое решение.
– Очень непростое. Более того, отчасти вынужденное. Но не отреагировать было невозможно. Бизнес строится на управляемости команды. Если матросы, боцманы и старшины не слушаются капитана, не работают на общее дело, на общий пароход, а только на наведение порядка в собственной каюте, то для общего дела в этом нет ничего хорошего. Поэтому никакого другого решения в данной ситуации быть не могло.
– Программа, несомненно, имела огромное общественное значение, ее смотрели многие люди. Не последовало ли какой-то реакции, скажем, из Кремля: а что это вы делаете? Вообще, кто-нибудь вам звонил из руководителей, из депутатов? Спрашивали, что происходит, почему? Или все прошло достаточно тихо и спокойно?
– Мне не звонили, но известно, что мнения наших граждан разделились. Не надо превращать Кремль в монстра, который вмешивается во все вопросы. Мое общение с Кремлем вообще не такое частое, как принято думать.
– Но все-таки случай нетривиальный...
– Да, но это было всецело мое решение, я понимал, что не прими я его, завтра в компании наступит анархия.
– А вы видели сам сюжет, интервью с Яндарбиевой?
– Нет, меня не было в тот момент.
– И у вас не возникло желания его посмотреть, чтобы понять, из-за чего весь сыр-бор?
– Это не имеет абсолютно никакого значения в сложившейся ситуации. Я полностью поддерживаю позицию своего заместителя Александра Герасимова и считаю, что, пока два наших парня там, пока над ними идет суд, до оглашения приговора мы работаем по факту (и это была общая редакционная политика компании). Решается судьба людей, и ни один журналист, даже самый талантливый, не может предугадать, чем безобидные с его точки зрения действия могут им, мягко говоря, аукнуться.
– А как быть с любой другой близкой темой, с репортажами о Чечне, например? Это очень зыбкая штука. Каковы тут критерии оценки, что на что и как влияет?
– Для данной ситуации нет этих критериев. Мы не можем всего просчитать. Поэтому лучше не давать. Надо думать о людях, которые находятся в Катаре, об их семьях. Даже в самой демократичной стране под названием Соединенные Штаты Америки вы можете представить себе в исполнении любого канала интервью с женой бен Ладена? А у нас легко... Можно считать, что это наше российское раздолбайство. Хотя, согласитесь, объяснение сомнительное.
– Вы сказали, что это не первый случай, когда Парфенов нарушил корпоративную этику. Что вы имели в виду?
– Ну, эти случаи имели место с первого дня моего прихода на НТВ. Был похожий сюжет с Трегубовой. Внутренняя кухня была вынесена на всеобщее обсуждение. Но есть ведь и другие решения. Например, не согласиться и выдать сюжет. Это был бы поступок.
– А технически это возможно?
– Конечно. Повторю: можно было не согласиться с мнением руководства, пустить сюжет в эфир и ждать, что будет после. В любом случае кабель перегрызать мы бы не стали. Но давайте не забывать – редакционная политика является единой для всех. Нельзя отдать один метр государственной границы.
– С точки зрения многих обозревателей, Парфенов смотрелся на НТВ как раз как метр государственной границы. Было понятно, что человеку разрешается то, что не позволено другим.
– Это правда. И тем обиднее, что в те немногие разы, когда руководство канала его о чем-то просило, при этом аргументированно просило...
– Парфенов многое себе позволял, в том числе и по отношению к высшим руководителям государства. Для вас как для главы канала это было неудобно? Любой руководитель должен прикрывать своего подчиненного. Приходилось это делать в высоких кабинетах?
– Бывали порой разговоры, которые скорее напоминали обмен мнениями. Больших проблем не возникало. За программу «Намедни» мне значительно больше доставалось не от Кремля, а от общественности. Порой проходили совершенно «желтые» сюжеты без понимания, зачем это нужно.
– Те же людоеды...
– Многие потом звонили и говорили: знаете, я не хочу, чтобы моя семья, мои дети видели это. Такие разговоры были, но они не могли стать поводом для увольнения. Я вообще считаю, что в программе наступил определенный кризис жанра. Все говорили, что это «Литературная газета». Но программа все больше и больше походила на «МК». Я не хочу сказать, что это плохое издание, оно вполне уважаемое, но оно другое.
– Я читал разные формулировки причины увольнения: по сокращению штата, из-за невыполнения внутренней политики редакции. Что будет значиться в конечном документе?
– Есть причины, а есть следствия, говоря юридическим языком. Причиной увольнения стало нарушение трудовых отношений и корпоративной дисциплины, а следствием – сокращение штата, как того и требует Трудовое законодательство РФ.
– Ваши юристы не думают, что Парфенов может обратиться в суд?
– Как сказал сам Леонид Геннадьевич, он не хочет, чтобы его сравнивали с Анастасией Волочковой.
Александр Рыклин
***
Права нарушены
Официальная формулировка в приказе об увольнении Леонида Парфенова – «уволен по сокращению штата». Изначально же в качестве причины назывался факт нарушения корпоративной этики. Если бы его обвинили в нарушении каких-то корпоративных правил, в выступлении в «Коммерсанте» против своего СМИ, то это можно было бы оспорить в суде. В Трудовом кодексе нет статьи, которая позволяет уволить человека за нарушение интересов и правил компании. Хотя именно так зачастую и делается, только в приказе пишут другую причину. Теперь в руководстве НТВ говорят, что Парфенов уволен по сокращению штата. Но и в этом случае его права были нарушены. По сокращению штата надо увольнять особым порядком, сообщив о намерении за два месяца. Так что в случае подачи иска его теоретически могут восстановить в должности. Но вот пойдет ли он на это? В принципе по суду возможно восстановление на рабочем месте. Ну, восстановят его на два месяца, а потом уволят как положено. Вернуть же «Намедни», я думаю, уже не в силах Парфенова. Не он определяет редакционную политику. Возродить программу могут зрители, если обратятся в Конституционный суд, например, с заявлением о нарушении прав ведущего.
Павел Астахов, Московская коллегия адвокатов
07.06.2004, «Дело»
Важнейшее из кремлевских искусств
Скандал в связи с закрытием руководством телеканала НТВ программы «Намедни» и увольнением журналиста Леонида Парфенова комментируют известные петербургские журналисты.
Татьяна МОСКВИНА, литератор:
– Журналисты, которые работают на государственном телевидении (не секрет, что НТВ идеологически подчиняется Кремлю), должны знать, что они – госслужащие, работающие в отделе пропаганды, где нет никаких телезвезд, а есть исполняющие приказания служащие. Поэтому противоречие между деятельностью и личностью Парфенова и его телекомпанией неразрешимо. Рано или поздно это должно было случиться. Парфенов – человек, сформированный предыдущей романтической эпохой, когда у нас был Ельцин, безумно индивидуальный, и все в стране бурлило, кипело. Сегодня наше государство приняло линию на отсутствие индивидуальностей. Эта линия – «Единая Россия» – направлена на выпрямление всего выходящего за пределы среднего уровня. Идет садовник с ножницами и подрезает всех под определенный средний уровень.
Лев ЛУРЬЕ, ведущий программы «Игра ума» на «Пятом канале»:
– Увольнение Леонида Парфенова – это необычайно сильный удар по каналу НТВ и по телевидению в целом. Не важен предлог: понятно, что имели место и личные мотивы, но все было сделано по указке Кремля. Установление на ТВ политической цензуры – общий процесс, идущий на протяжении последних лет, притом не только в столице, но и в регионах.
Я не занимаюсь сегодня общественно-политическим вещанием именно потому, что оно несвободно. Царит не столько цензура, сколько самоцензура, при этом некоторые стараются даже чересчур. В той степени, в какой я принимаю участие в жизни «Пятого канала» (это «Неделя в большом городе» и «Игра ума»), я не наблюдаю никакой цензуры. Однако не могу сказать этого про общественно-политические программы нашего телеканала.
Сегодня не время заниматься политической журналистикой. Причина ясна: нет политики, поскольку нет режима представительной демократии и нет общественного запроса на парламентаризм. Такие периоды в российской истории случались часто, но так будет не всегда. И сегодня надо ждать и готовить себя к новому общественному подъему, а тем временем заниматься общественно-полезными делами, которые можно делать, не «прогибаясь»: учить детей, лечить пациентов, писать о кино.
Кирилл НАБУТОВ, главный продюсер НТВ:
– «Намедни» не является собственностью Парфенова, а принадлежит компании НТВ, и в том случае, если ответственный руководитель, а именно Александр Герасимов, дает указания не ставить тот или иной материал, то есть три пути. Первый: сказать, что «я не буду этот материал снимать – такова моя журналистская позиция, и выходить в эфир с порезанной программой не стану», – и затем написать заявление об уходе. Второй: выдать программу так, как приказало начальство, т.е. снять материал, и подать заявление об уходе – это более честно по отношению к компании, потому что тогда не срывается эфир. И третий путь – подчиниться распоряжению руководства компании и выйти в эфир в таком виде, в каком получается программа, с которой снят один сюжет.
Парфенов уже не первый раз поступает своим четвертым способом: он подает программу в таком виде, в каком было предписано руководством компании, но после этого сливает в прессу информацию, в том числе информацию на своего начальника, коллегу и товарища Сашу Герасимова: «Мол, вот он – душитель свободы».
Я понимаю, что ситуация сложная для компании, потому что «Намедни» – высокопопулярная программа и Парфенов любим народом как один из лучших журналистов страны. Такое не проходит бесследно. Но, поверьте, у Николая Сенкевича были аргументы для такого поступка. И он дался ему очень нелегко – я тому свидетель.
07.06.2004, «Иностранец»
ЦЕРКОВЬ ОБ УВОЛЬНЕНИИ ПАРФЕНОВА
Как известно, увольнение популярного телеведущего Леонида Парфенова вызвало многочисленные комментарии, большинство из которых сводилось к тому, что налицо еще один факт «закручивания гаек» и ограничения свободы СМИ. А вот в Русской православной церкви надеются, что данный случай напомнит журналистам об их ответственности перед обществом.
«Церковь никак не может комментировать адекватность и правомочность такой меры, как увольнение известного журналиста. В то же время этот случай вновь поднимает вопрос о социальной ответственности журналистики, который и так уже давно стоит», – заявил официальный представитель Московского Патриархата священник Михаил Дудко агентству «Благовест-инфо». По его мнению, «данная проблема гораздо шире, чем просто права отдельного журналиста говорить или не говорить те или иные вещи». Представитель РПЦ напомнил, что у «православных верующих» давно уже сформировался целый комплекс требований к телевидению. «На наш взгляд, – пояснил священник, – недопустим показ такого количества сцен насилия и такой безнравственности, который сейчас есть на телевидении. Это недопустимо снижает порог неприятия обществом отрицательных явлений нашей жизни, и в результате для многих становится допустимым, приемлемым и привычным даже то, что на самом деле неприемлемо и недопустимо абсолютно».
По мнению Михаила Дудко, «журналисты должны добровольно взять на себя нравственные обязательства, запрещающие подобные вещи». При этом священник заметил: «Или журналистское сообщество выработает неписаный нравственный кодекс, которого будет придерживаться неукоснительно, или можно прогнозировать, что подобные увольнения будут повторяться».
Василий Пименов
07.06.2004, «Компания»
БЕЗ ЛИЦА
Канал НТВ потерял самого рейтингового телеведущего
Уволив автора и ведущего программы «Намедни» Леонида Парфенова, гендиректор НТВ Николай Сенкевич принял, пожалуй, самое серьезное кадровое решение в своей жизни. «Намедни» – наиболее рейтинговая программа НТВ (средняя доля аудитории – 22,1% в Москве, 18,5% в России). Минута рекламного времени в передаче Парфенова стоила не меньше $15 000, сумма сборов за один эфир достигала как минимум $250 000, за год – порядка $15 млн. Это около 7,5%) рекламных поступлений НТВ в прошлом году. Больше «Намедни» золотых яиц приносили каналу только сериалы и голливудские блокбастеры. Тем не менее Сенкевич решил «зарезать» эту «курицу».
Поводом к тому послужил опубликованный в газете «Ъ» приказ замгендиректора НТВ Александра Герасимова о снятии с эфира интервью с вдовой Зелимхана Яндарбиева. Руководство канала посчитало поведение Парфенова (очевидно, что документ журналистам предоставил именно он) грубым нарушением корпоративной этики. Дело, конечно, не столько в публикации приказа, сколько в самом факте появления в эфире сюжета, который, по мнению Герасимова, способен повлиять на ход катарского дела (два российских гражданина обвиняются в убийстве одного из лидеров чеченских сепаратистов Зелимхана Яндарбиева).
По словам Сенкевича, Парфенов не в первый раз нарушил обязательство следовать политике компании, указанном в его трудовом договоре. Действительно, в ноябре 2003 года Сенкевич уже снимал из эфира «Намедни» сюжет о книге Елены Трегубовой «Байки кремлевского диггера».
Роман Петренко, гендиректор канала ТНТ, входящего, как и НТВ, в холдинг «Газпром-медиа», говорит, что он как теленачальник понять решение Сенкевича может. «Когда на карту поставлено слишком многое, тележурналист должен соизмерять свои амбиции с действительностью, – замечает Петренко. – Безусловно, расстаться с Парфеновым – непростое решение. Оно бьет и по рейтингу, и по имиджу НТВ. Но, наверное, это было оправданно».
Но какими бы мотивами ни руководствовался Сенкевич, увольняя Парфенова (нарушение корпоративной этики, политическая некорректность программы, неуправляемость сотрудника), уход телеведущего создает гораздо больше проблем. Заменить «Намедни» и добиться тех же показателей по рейтингам и рекламной привлекательности не сможет ни одна программа НТВ (в Москве доля аудитории наиболее близкого по формату к парфеновскому проекту «Личного вклада» Герасимова в среднем не превышает 17,4%). Помочь может только «фабрика грез». «С точки зрения экономической целесообразности трагедии нет, – считает гендиректор «Видео Интернешнл» Сергей Васильев. – Удержать рекламодателей в этом тайм-слоте может голливудское кино. Расходы на производство «Намедни» и покупку фильмов вполне сопоставимы. Другое дело, что НТВ без «Намедни» – уже не НТВ. О «премиальной аудитории», которой когда-то гордился канал, можно забыть». Кроме того, все блокбастеры уже раскуплены. Каналы «делят» кинопоказ даже не 2005-го, а 2006 – 2007 годов, и НТВ будет очень непросто залатать брешь в воскресном прайм-тайме.
Но все это проблемы экономические, а «Намедни» и ее автор регулярно ставили руководство канала перед необходимостью решать политические вопросы. Выбор, сделанный Сенкевичем, свидетельствует только об одном: несмотря на все заявления, «Газпром», владелец НТВ, вовсе не стремится к экономической эффективности своих медиа-активов. Хотя их прибыльность, похоже, падает. Об этом косвенно свидетельствует решение последнего совета директоров «Газпром-медиа», рекомендовавшего собранию акционеров не выплачивать дивиденды за 2003 год.
Екатерина Винокурцева
07.06.2004, «Компания»
ИТАЛЬЯНСКИЙ ОПЫТ
За последние два дня было много звонков из московских редакций газет и радио. Просили прокомментировать нашумевшее увольнение Леонида Парфенова. Многих интересовал вопрос: есть ли общие черты у Италии, руководимой Сильвио Берлускони, и России, ведомой Владимиром Путиным, и в чем между ними различие.
Нет необходимости затруднять тратить время на сравнение, – терпеливо объяснял я своим собеседникам на другом конце провода, – различий огромное множество. Да, в обеих странах капитализм – в этом нет никаких сомнений. Но на этом, откровенно говоря, их схожесть и исчерпывается.
А как обстоят дела со свободой слова в средствах массовой информации? Можно ли сравнивать российские события с ситуацией в Италии в этой области? Если есть различия, то какие? Слушая эти вопросы, первое, о чем я подумал, так это о большой взаимной симпатии между лидерами наших стран. Да, пока Сильвио Берлускони не президент, а только премьер-министр, но скоро станет президентом. Он вообще торопится с внесением таких поправок в действующую Конституцию Итальянской Республики, которые позволили бы ему обладать полномочиями, присущими скорее абсолютному монарху, чем конституционно избранному президенту. Ехидные критики Берлускони говорят, что премьер сформировал группу экспертов, которые должны детально изучить все полномочия Владимира Путина с целью возможной реализации таких же полномочий в Италии.
Впрочем, скажем прямо, Владимиру Путину предстоит еще поучиться у Берлускони. По крайней мере, как надо обращаться с телевидением. В этом «великому и ужасному» Сильвио нет равных. Например, внезапному увольнению с НТВ Леонида Парфенова Берлускони может противопоставить массовое «избиение младенцев» на подконтрольных ему телеканалах. Целый ряд корреспондентов, телекомментаторов, актеров, руководителей информационных программ подвергались его нещадной цензуре или были уволены. Многим заткнули рот. Если так дело пойдет и дальше, то недалек тот день, когда вновь придется вспомнить о практике изгнания инакомыслящих из страны, как это было в Древнем Риме, или о ссылках, как это было во времена режима Муссолини.
Так, например, два года назад лишились работы два сильных тележурналиста. Первым стал ветеран итальянского телевидения Энцо Бьяджи. За ним последовало увольнение ведущего популярного talk-show Микеле Санторо. Затем увольнения последовали одно за другим. Последней жертвой стала актриса сатирик Сабрина Гуццанти, тяжкая вина которой с стояла в том, что она позволила себе заявить, что Берлускони несказанно обогатился за время своего премьерства. Похоже, что Берлускони задался целью вообще ликвидировать независимую журналистику.
В любом случае, с учетом разгрома старого НТВ и закрытия телеканала ТВС и даже последних событий, ситуация в России, на мой взгляд, лишь слабая имитация подвигов на этом поприще итальянского правительства. Счет в этом воображаемом состязании 10:1 в пользу Рима.
Шутки шутками, но если говорить всерьез, отклики некоторых российских журналистов (не хотелось бы называть их имена) на увольнение Парфенова меня просто ошеломили. Мне показалось, что некоторые из них были склонны обвинять больше подвергнутого цензуре Парфенова, чем его цензоров Герасимова и Сенкевича. Я прекрасно знаю, что многие российские журналисты в постперестроечные годы пошли в услужение к власти в злополучные годы правления Бориса Ельцина и тем самым дискредитировали и свою профессию, и только-только завоеванную свободу слова. В России предстоит сделать еще очень многое, чтобы средства массовой информации обрели подлинную независимость. Власть, естественно, ничего сама для этого не станет делать. Такова уж ее природа. Но совершенно ясно, что, если журналисты не научатся защищать престиж своей профессии и отстаивать свои права, то они получат ту цензуру, какую они заслуживают. Леонид Парфенов из тех журналистов, кто, по крайней мере, пытался отстаивать собственное мнение. От увольнения этого талантливого ведущего пострадает не только НТВ, но, прежде всего, телезрители.
Владимиру Путину еще предстоит поучиться у Сильвио Берлускони тому, как надо обращаться с телевидением.
Джульетто Кьезза
07.06.2004, «Известия.RU»
Леонид Парфенов:
«Я проработал в корпорации со дня основания, и последнее, что услышал в ее стенах в свой адрес, был мат»
В качестве постскриптума к отшумевшему конфликту ЛЕОНИД ПАРФЕНОВ согласился дать небольшое интервью обозревателю «Известий» НИКОЛАЮ АЛЕКСАНДРОВУ.
- Признаете ли вы за собой нарушение корпоративной этики?
- Двадцать раз за эти дни отвечал и в двадцать первый раз отвечу: нет. Потому что чего стоит внутрикорпоративная этика, то есть лояльность к начальнику, по сравнению с «внешнекорпоративной» этикой – лояльностью к публике. Ведь главная задача любой телекорпорации – давать информацию зрителю. Мы же на этом настаивали, сделав эксклюзивный материал!
- Как, по-вашему, должны выстраиваться отношения «журналист-корпорация-власть»?
- Между корпорацией и властью никогда не находился, не знаю. А что касается «журналист-корпорация», то если есть определенный формат издания или телекомпании, то журналист понимает, как ему работать для корпорации. Иногда бывают писаные правила: на меня когда-то произвела большое впечатление брошюра «Как писать для Ассошиэйтед Пресс?» – свод правил по составлению текста «информашек». Если корпорация сама ясно понимает свой формат, дает внятные редакционные задания и оценки их выполнения, любой профессиональный человек приноравливается быстро. И потом сам приносит что-то: вот у меня предложение, оно нам наверняка подойдет! Но это должен быть диалог – редакцией не руководят бюрократически: «я начальник – ты дурак». И даже не потому, что «творцы» обидятся, – они все равно найдут повод для обид. А потому, что иначе не достигается результат. Все-таки это специфический бизнес, требующий особой квалификации.
- В вашем случае можно ли было договариваться с начальством?
- Когда мы только познакомились с г-ном Сенкевичем при драматическом назначении на должность гендиректора, я произнес монолог об «энтэвэшности». Потом мы говорили об этом же еще два-три раза и – ничего. Если есть «Господа офицеры» и «Бальзаковский возраст» – НТВ на подъеме, если нет – снова падает. Вот и вся политика вещания. Что за полтора года сделано «энтэвэшного»? На канал вернулся Михал Глебыч Осокин? Но он корпоративной ценностью стал задолго до нынешнего руководства!
- Это только спор о профессиональных вещах или еще и личный конфликт?
- С г-ном Герасимовым – конечно, еще и личный. Он в качестве замгендиректора был как бы начальником над «Намедни», а в качестве ведущего программы «Личный вклад» – как бы конкурентом «Намедни». Да еще «Личный вклад» паразитировал на «Намедни», используя наши темы, методы и даже заголовки. Сколько раз и я, и группа замечания Герасимова воспринимали однозначно: он нам портит выпуск. И отвечали соответственно.
А с г-ном Сенкевичем просто ничего не шло дальше разговоров. С конкретными вещами он соглашался. Я, например, инициировал приход на канал Глускера, Такменева и Зимина после закрытия ТВС. Сенкевич поддержал. А на общие, принципиальные темы он, бывало, давал такой замечательный ответ: «Я вас услышал». Ну и чудесный финал общения. Я проработал в корпорации со дня основания, и последнее, что услышал в ее стенах в свой адрес, был мат, – очевидно, в строгом соответствии с представлениями г-на Сенкевича о корпоративной этике. И: «Ты уволен».
- А вы что ответили?
– Ничего не ответил. Посидел еще чуть-чуть и, глядя на собеседника, подумал: круто ты попал на TV!
Парфенов завещал оставаться вместе
Леонид Парфенов, как и обещал сразу после своего увольнения, собрал команды «Намедни» и «Страны и мира» на прощальную вечеринку.
Вечеринка началась в 10 вечера в ресторане «Китайский квартал». В первом зале у входа сидел взволнованный корреспондент канала «Россия» Виталий Трубецкой. Как рассказали сотрудники НТВ, он пришел выразить соболезнования. Коллег с других каналов не звали, правда, в ресторан пытались пройти несколько человек с камерами, но их не пустили, сославшись на частный характер мероприятия. Столики были заказаны на 25 человек, пришло почти в два раза больше, кому-то приходилось стоять прямо в проходах. На вопрос, что тут происходит, официант ответил: «Телевизионщики какие-то, ужас прямо как много».
Девушки за соседним столиком увидели Леонида Парфенова, долго не решались, но потом все же пошли брать автограф. Вернулись и еще долго краснели.
Леонид Парфенов выглядел немного потерянным. Посоветовал оставаться всем вместе и работать. Про себя сказал, что предложений много, но пока нет ни одного реального. Поэтому он поедет отдыхать за границу, а когда вернется, будет думать предметно. Остальные сотрудники «Намедни» выглядели вполне бодро и веселились. «Ощущение такое, как будто вполне здоровый и дееспособный человек в возрасте шестидесяти лет выходит на пенсию, – поделился с «Известиями» один из руководителей программы. – Еще вчера ты был востребован, а что сегодня – непонятно».
После концерта «Крафтверк» пришел Андрей Лошак. Кроме сотрудников «Намедни» были ведущие «Страны и мира» Асет Вацуева, Юлия Бордовских, Алексей Пивоваров, Антон Хреков. Свидетели утверждают, что г-н Пивоваров, обычно сдержанный, вел себя более свободно, даже разбил немного посуды. Не пришел на вечеринку только Максим Соколов, он уехал снимать сюжет в Крым и так там и застрял. Вадим Токменев во время скандала с «Намедни» делал последнюю серию «Бедных людей» и, чтобы успеть на отходную, долго выбирался из деревни Безденежье Кировского района. Не было в ресторане и Татьяны Митковой. «Если она не в командировке, то это показательно», – заметил кто-то из присутствующих.
После китайской кухни и итальянского вина Valpolicella (Леонид Парфенов большой поклонник итальянских вин) команда «Намедни» предавалась горькой иронии. Досталось сетке вещания НТВ. Сотрудники «Намедни» предлагали альтернативные варианты названий программ. Например, на канале три программы о еде, решили делать итоговую аналитическую программу «Все будет хорошо, готовьте». Намек на любимое выражение Александра Герасимова «все будет хорошо, готовьтесь». Сам «Личный вклад» переименовали в «Единоличный вклад», или еще одно название – «Ньюс-блок с Александром Анатольевичем» (по примеру MTV). Досталось и восточным коллегам. На катарском телевидении предложено запустить программу «Страна Эмир» с ведущей Маликой Яндарбиевой.
Разошлись журналисты уже под утро. Леонид Парфенов – собираться на отдых и готовиться к воскресному эфиру «Времен» Владимира Познера, где он должен встретиться с Александром Герасимовым. Команда «Намедни» – думать над новым проектом, который они должны представить начальству через неделю.
МИЛА КУЗИНА
Николай АЛЕКСАНДРОВ
07.06.2004, «Версия»
ДИРЕКТОР НТВ СЕНКЕВИЧ ПРОТИВ ЖУРНАЛИСТА ПАРФЕНОВА
Скандал разгорелся после того, как заместитель генерального директора НТВ Александр Герасимов попросил Парфёнова убрать из вечернего показа «Намедни» интервью с вдовой Зелимхана Яндарбиева, сославшись на «настоятельную просьбу спецслужб». Днём репортаж был показан в прямом эфире на восточную часть России. В ответ Парфёнов запросил письменное распоряжение о запрете за подписью Герасимова и получил его. На следующий день фотокопия документа вместе с комментариями Парфёнова появилась на страницах «Коммерсанта». Ещё через день Сенкевич закрыл «Намедни». Политический и журналистский бомонд ринулся комментировать это событие. Если почти все политики-демократы и правозащитники говорили о «покушении на свободу слова», то коллеги-журналисты не стали демонстрировать корпоративную солидарность.
В медиасообществе слишком хорошо известны методы подтасовок фактов, с помощью которых монтировались сенсации «Намедни». К сожалению, столкнулась с этим и газета «Версия», журналиста которой беззастенчиво оклеветали в одной из передач «Принципиального» Парфёнова.
Да и вряд ли стоит сочувствовать его грядущему безработному бедствованию. Глава Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям Михаил Сеславинский заявил, что его ведомство сможет поддержат!) проекты Парфёнова специальными грантами, так как «талантливый журналист, много сделавший для развития независимого отечественного телевидения, не должен быть потерян».
Николай СЕНКЕВИЧ. генеральный директор телекомпании «НТВ»:
- Я отдаю себе отчёт в том, что канал с увольнением Парфёнова лишается одной из самых рейтинговых программ. Понимаю, что увольняю трижды лауреата премии «ТЭФИ». Но талант не повод вести себя так, как ведёт себя Парфёнов. До какого-то времени я это всё пытался терпеть, пытался разговаривать, в какие-то моменты мне казалось, что понимание есть. Но впоследствии Парфёнов оказался недоговороспособным и наши позиции разнятся. Поведение Леонида Геннадиевича, опубликовавшего служебные документы в газетах, это нарушение корпоративной этики и трудовых обязанностей сотрудника. Такое бывало и раньше. Можно было бы подставить другую щёку, но просто уже не осталось ни одного места, которое можно было бы подставить. Я бы сказал так: он, бесспорно, талантливый журналист, но уважаемый – это другой разговор. Бесспорно также, что его программа талантливо сделана. Но талант не даёт человеку права на подобные действия.
Леонид ПАРФЕНОВ, телеведущий:
- В приказе, копия которого у меня есть, написано: «по сокращению штатов». Причиной увольнения они называют то, что я не следовал политике руководства. Концепции канала нет, мне нечего было поддерживать. За полтора года я не слышал ни одного разговора о политике канала. Перед тем как давать в прессу факсимиле запрета на показ сюжета, я предупредил об этом г-на Герасимова. Я сказал ему, что не приму на себя такого позора – добиваться эксклюзива, чтобы потом не давать его в эфир и делать вид, что это решение не руководства, а моё. Я должен был внятно обозначить, что это сделано исключительно под прямым нажимом и письменным запретом. После этого Сенкевич пригласил меня к себе в кабинет и спросил: «Это что за х...ня?» Этим содержательная часть беседы исчерпывалась. Утром я приехал и расписался в приказе: «Ознакомлен, но не согласен». Увольнение для меня – ожидаемая неожиданность. Так рано или поздно случилось бы – не по этому поводу, так по другому.
07.06.2004, «Известия» (Москва)
ПАРФЕНОВ ЗАВЕЩАЛ ОСТАВАТЬСЯ ВМЕСТЕ
Леонид Парфенов, как и обещал сразу после своего увольнения, собрал команды «Намедни» и «Страны и мира» на прощальную вечеринку.
Вечеринка началась в 10 вечера в ресторане «Китайский квартал». В первом зале у входа сидел взволнованный корреспондент канала «Россия» Виталий Трубецкой. Как рассказали сотрудники НТВ, он пришел выразить соболезнования. Коллег с других каналов не звали, правда, в ресторан пытались пройти несколько человек с камерами, но их не пустили, сославшись на частный характер мероприятия. Столики были заказаны на 25 человек, пришло почти в два раза больше, кому-то приходилось стоять прямо в проходах. На вопрос, что тут происходит, официант ответил: «Телевизионщики какие-то, ужас прямо как много».
Девушки за соседним столиком увидели Леонида Парфенова, долго не решались, но потом все же пошли брать автограф. Вернулись и еще долго краснели.
Леонид Парфенов выглядел немного потерянным. Посоветовал оставаться всем вместе и работать. Про себя сказал, что предложений много, но пока нет ни одного реального. Поэтому он поедет отдыхать за границу, а когда вернется, будет думать предметно. Остальные сотрудники «Намедни» выглядели вполне бодро и веселились. «Ощущение такое, как будто вполне здоровый и дееспособный человек в возрасте шестидесяти лет выходит на пенсию, – поделился с «Известиями» один из руководителей программы. – Еще вчера ты был востребован, а что сегодня – непонятно».
После концерта «Крафтверк» пришел Андрей Лошак. Кроме сотрудников «Намедни» были ведущие «Страны и мира» Асет Вацуева, Юлия Бордовских, Алексей Пивоваров, Антон Хреков. Свидетели утверждают, что г-н Пивоваров, обычно сдержанный, вел себя более свободно, даже разбил немного посуды. Не пришел на вечеринку только Максим Соколов, он уехал снимать сюжет в Крым и так там и застрял. Вадим Такменев во время скандала с «Намедни» делал последнюю серию «Бедных людей» и, чтобы успеть на отходную, долго выбирался из деревни Безденежье Кировского района. Не было в ресторане и Татьяны Митковой. «Если она не в командировке, то это показательно», – заметил кто-то из присутствующих.
После китайской кухни и итальянского вина Valpolicella (Леонид Парфенов большой поклонник итальянских вин) команда «Намедни» предавалась горькой иронии. Досталось сетке вещания НТВ. Сотрудники «Намедни» предлагали альтернативные варианты названий программ. Например, на канале три программы о еде, решили делать итоговую аналитическую программу «Все будет хорошо, готовьте». Намек на любимое выражение Александра Герасимова «все будет хорошо, готовьтесь». Сам «Личный вклад» переименовали в «Единоличный вклад», или еще одно название – «Ньюс-блок с Александром Анатольевичем» (по примеру MTV). Досталось и восточным коллегам. На катарском телевидении предложено запустить программу «Страна Эмир» с ведущей Маликой Яндарбиевой.
Разошлись журналисты уже под утро. Леонид Парфенов – собираться на отдых и готовиться к воскресному эфиру «Времен» Владимира Познера, где он должен встретиться с Александром Герасимовым. Команда «Намедни» – думать над новым проектом, который они должны представить начальству через неделю.
Мила Кузина
07.06.2004, «Новые известия»
КТО ПОСЛЕДУЕТ ЗА ПАРФЕНОВЫМ?
Перед визитом президента Владимира Путина в США частыми гостями на Капитолийском холме стали российские правозащитники и лоббисты. Причем порой трудно по официальной биографии отделить одних от других – во всяком случае до той минуты, пока они не начнут отвечать на неприятные вопросы. Казалось бы, кто мог предположить, что председатель «Комитета 2008: свободный выбор» Гарри Каспаров и бывший диссидент Эдуард Лозанский представят Хельсинкской комиссии США диаметрально противоположные мнения о положении с правами человека в России. Сегодня, 7 июня, когда на организованном Комиссией брифинге «Россия: права отступают?» выступят едва ли не самые известные российские правозащитники Людмила Алексеева, Мара Полякова, Арсений Рогинский и Алексей Симонов, надеюсь, ничего подобного не произойдет.
А неприятные вопросы им гарантированы не только Чечней, шпиономанией и Ходорковским, но и совсем свежим умерщвлением программы Леонида Парфенова в лучших традициях последних лет: весомо, грубо, зримо. С недвусмысленным напоминанием о всесилии спецслужб и легким флером демагогии о корпоративной этике. Отдельных оценок заслуживает демонстративно брутальная форма расправы. Ведь даже старшеклассники знают, что Трудовой кодекс РФ предусматривает долгую и многоступенчатую процедуру сокращения штатов. При этом сами руководители НТВ неоднократно заявляли совершенно другую причину увольнения и при этом подтверждали высокий профессионализм «высвобождаемого работника». Короче, даже начинающему адвокату выиграть дело о восстановлении Парфенова на работе – пара пустяков.
Если же увольнение будет признано незаконным, то, следовательно, руководители НТВ «воспрепятствовали законной профессиональной деятельности журналиста с использованием служебного положения». Кроме того, если решение о прекращении выпуска «Намедни» было принято не в соответствии с редакционным уставом, то оно влечет за собой ответственность. В общем, вполне отчетливо вырисовывается часть 2 статьи 144 Уголовного кодекса. До трех лет лишения свободы (если, конечно, сыщется судья, готовый решить дело по закону).
Разумеется, руководители НТВ даже и не думают печалиться по поводу судебных перспектив, прекрасно понимая, что вероятность пострадать за невыполнение плана зачистки информационного пространства намного весомее. И неважно, что программа приносила многомиллионный доход. Это ведь только чисто юридически телекомпания имеет целью извлечение прибыли. А чисто конкретно она нужна как пропагандистский конвейер, на котором должны работать послушные сборщики, а не рефлексирующие журналисты, способные задумываться об ответственности перед зрителями и коллегами. А значит, за Парфеновым последуют другие, и не только на НТВ.
Повод для закрытия программы можно было найти в любой момент. Но нашелся он именно накануне встречи «Большой восьмерки». Казалось бы, зачем еще больше усугублять и без того немалую озабоченность Запада по поводу реалий российской «свободы СМИ»? Но ведь, с одной стороны, формально никаких кремлевских ушей из этой истории не торчит. А с другой, видимо, в том-то и задумка, чтобы совратить западников с пути их стандартов, заставить свыкнуться именно с такой российской демократией – особой, московской. Как одноименная водка.
Вашингтон
Михаил Федотов
07.06.2004, «Известия» (Москва)
ОТ ЧААДАЕВА СЛЫШУ
Если судить по первым полосам российских газет и откликам западной прессы, главным социокультурным событием в России на прошлой неделе было увольнение Леонида Геннадиевича Парфенова с НТВ. А, например, не троекратный юбилей Михаила Ивановича Глинки (1 июня – 200 лет), Александра Сергеевича Пушкина (6 июня – 205 лет), Петра Яковлевича Чаадаева (7 июня – 210 лет). Парфенов выдвинут на соискание Лейпцигской премии в области СМИ. А про Чаадаева знают только студенты-слависты Лейпцигского университета.
С одной стороны, обидно. Все-таки классики. С другой, все в этом мире компенсируется. Кому-то достается слава по горизонтали: мгновенная, зато широкая. Кому-то по вертикали: долгая, хотя и в каждый отдельно взятый исторический момент отнюдь не массовая.
Юбилеи Глинки, Чаадаева, Пушкина и через сто лет будут новостью, пускай второстепенной. Насчет увольнения телевизионного гуру в этом смысле есть некоторые сомнения. Не потому, что Парфенов недостоин такой чести – он-то как раз свое место в энциклопедии, причем не только телевизионной, уже занял. А потому, что сегодняшние проблемы корпоративной этики завтра мало кого будут волновать.
Между тем именно Глинка, Пушкин и Чаадаев, люди одного поколения, но разных судеб, поставили проблемы, которые массовое и немассовое сознание решает в России до сих пор. И то, как именно оно их решает, будет самым непосредственным образом сказываться на наших взаимоотношениях с Европой и Америкой.
Глинка в опере «Жизнь за царя» закрепил общенациональный миф о счастье православной Руси, спасенной от католического нашествия и обретшей себя в борьбе с Западом. Закрепил на века.
Последняя постановка «Жизни за царя» в гергиевской Мариинке вызвала натуральный скандал; «Известия» на прошлой неделе подробно об этом писали. Но современные постановщики могут сколько угодно выворачивать смысл либретто наизнанку, заставляя царя-победителя растерянно бродить по сцене под звуки гениального «Славься!..» – и представлять собою героя рекламного ролика (» -мое, что ж я сделал?»). Перекодировать мифологему они, однако, уже не смогут.
Сделано Глинкой, сделано с умом, простоит века. На Глинке простоит – не на песке. Настолько прочно оформлены идеи, насколько просты подобранные для них музыкальные формы.
Чаадаев, напротив, написал вычурные философические письма о трагедии православной Руси, отпавшей от единой христианской цивилизации, она же католическая Европа.
«...идеи долга, справедливости, права, порядка. ...Это и составляет атмосферу Запада; это – больше, нежели история, больше чем психология; это – физиология европейского человека. Чем вы замените это у нас?»
Ничем не заменим; даже если кто-то, ужасаясь собственной смелости, решится признать, что государь император Николай Павлович отчасти был прав и философические письма слегка отдают манией исторического преследования. Как бы то ни было, отменить сказанное Чаадаевым уже никогда не удастся; он бросил мысль об отставании России от Запада, об отпадении православия от католицизма – и мысль эта засела в подкорке русского интеллектуала, как заноза в мозолистой руке русского пролетария.
Эту мысль принимают и отвергают, ненавидят ее и восторгаются ей; одного не могут сделать – от нее избавиться. См. гениальный фильм Сокурова «Русский ковчег», в котором маркиз де Кюстин то и дело отбрасывает чаадаевскую тень.
То же и Пушкин. В ответном письме Чаадаеву он мягко вступился за поруганное православие и русскую цивилизацию, сформулировал ее роль (цивилизационный буфер между Западом и Востоком) и вывел нравственно-политические основания, на которых она вполне может, но почему-то никак не хочет держаться.
«Татары не посмели перейти наши западные границы и оставить нас в тылу. Они отошли к своим пустыням, и христианская цивилизация была спасена».
Уже почти 170 лет русский ум упирается в смысловые барьеры, поставленные этими великими сверстниками. Направо пойдешь – в Глинку упрешься. Налево пойдешь – на Чаадаеве остановишься. Прямо пойдешь – с Пушкиным столкнешься. Кто мы? Непроницаемый заслон на пути европейского натиска? Пружинящий буфер на пути восточной экспансии? Одинокое болото, в котором вязнут западные идеи?..
Вот мы вчера попрощались с Рональдом Рейганом, а сегодня Владимир Путин поминает добрым словом «Нормандию-Неман». Разве в горбачевских попытках и рейгановских усилиях преобразовать Россию не было чаадаевского привкуса? Разве в мифологии французской эскадрильи, которую создавало советское кино, нет пушкинского отсвета? И разве в глухом раздражении власти на «некоторые благотворительные фонды», которые не то финансируют и не туда ведут, – не слышится вывернутый наизнанку мотив из «Жизни за царя»? Даже переговоры о перезахоронении праха императрицы Марии Федоровны, датской матери последнего русского царя, и те наделяются дополнительным смыслом, как только вспомнишь о троекратном юбилее. Замкнутый идеологический мир, все отзывается знакомой цитатой, все просчитано столетия вперед.
А все Пушкин, Глинка и Чаадаев. Им-то что. Они высказались и отошли в лучший мир. А мы до сих пор бьемся над решением поставленных ими вопросов. Даже на последнего «Гарри Поттера», вышедшего на российские экраны аккурат на прошлой неделе, некогда сходить.
Александр Архангельский
07.06.2004, «Коммерсант-Власть»
Кто уволил Леонида Парфенова
1 июня автор и ведущий программы «Намедни» Леонид Парфенов был уволен с
НТВ. «Власть» попыталась разобраться в том, кто был заинтересован в
увольнении Парфенова и чьими руками это было сделано.
Парфенова уволил Сенкевич
Формально решение об увольнении Парфенова и закрытии программы
«Намедни» принял гендиректор НТВ Николай Сенкевич. По его словам, поводом
послужил тот факт, что ведущий передал в СМИ внутренний документ компании
– распоряжение замгендиректора НТВ Александра Герасимова о снятии с эфира
на европейскую часть страны сюжета «Выйти замуж за Зелимхана». По убеждению
Сенкевича, «никакой размер таланта не дает права на нарушение корпоративной
этики». Официальная формулировка увольнения для прессы: «В связи с
нарушением трудового договора, обязывающего поддерживать политику
руководства телекомпании».
Как известно, в этой части трудовой договор Парфенов нарушил не
первый раз. В ноябре прошлого года он показал на «Орбиту» сюжет о книге
Елены Трегубовой «Байки кремлевского диггера». С европейского эфира
«Намедни» этот сюжет по распоряжению Николая Сенкевича (устному) был снят.
Тогда Парфенов также позволил себе некорпоративно комментировать решение
руководства.
Да и вообще Сенкевичу не за что любить Парфенова. Вряд ли он забыл,
с какой открытой неприязнью его встретили на канале в феврале 2003 года
после увольнения Бориса Йордана. Парфенов открыто говорил о
«некомпетентности» нового гендиректора. И именно в программе «Намедни»
Парфенов заявил о неприятии коллективом нового руководства, а потом в знак
протеста ушел в длительный отпуск. Тогда неокрепший еще Сенкевич был
вынужден принять одумавшегося Парфенова обратно. Теперь же Сенкевич окреп.
По неофициальной информации, совсем недавно Николай Сенкевич интересовался
у понимающих людей, что ему делать с Парфеновым. Ему якобы ответили: сам
решай, ты давно уже начальник. Вот он и решил.
Парфенова уволил Герасимов
Именно Александр Герасимов курировал информационное вещание и в
отсутствие Сенкевича исполнял обязанности гендиректора. Именно от
Герасимова Парфенов добился письменного распоряжения о снятии сюжета,
которое и было опубликовано в газете «Коммерсантъ».
Есть все основания обидеться и требовать от своего непосредственного
начальника наказания строптивого подчиненного. Который, к тому же, является
еще и конкурентом по эфиру. Леонид Парфенов не скрывал своего мнения о
программе Герасимова «Личный вклад». По его словам, «Личный вклад» часто
«беззастенчиво передирал темы, стилистику, подачу и даже рубрики
«Намедни»».
В этом году НТВ выдвинуло «Личный вклад» на ТЭФИ в категории
«информационно-аналитическая программа», а «Намедни» Сенкевич предлагал
выдвинуть как «информационно-развлекательную программу», от чего,
естественно, Парфенов отказался. И если в первое время рейтинги «Личного
вклада» были в несколько раз ниже показателей «Намедни», то в последний
месяц у программы Герасимова они начали заметно расти. И в этом смысле
увольнение Парфенова и уход из эфира его программы дает возможность
«Личному вкладу» еще больше закрепиться в эфире и, возможно, претендовать
на воскресную позицию «Намедни».
Парфенова уволил Парфенов
Без помощи Леонида Парфенова Парфенова бы не уволили. Парфенов
прекрасно знал, что им давно недовольны и Герасимов, и Сенкевич, поскольку
многие сюжеты в «Намедни» вызывали недовольство в Кремле.
Кроме сюжета о книге Трегубовой это еще и знаменитая история с
сурдопереводом встречи Владимира Путина с силовиками во время «Норд-Оста».
Из последних передач особое раздражение, как говорят, вызвал сюжет Алексея
Пивоварова об инаугурации Владимира Путина и комментарий Парфенова,
посвященный посланию президента Федеральному собранию.
Конечно, с сюжетом о вдове Яндарбиева Парфенов, что называется,
«подставился». Не мог же он не понимать, что начальству придется за этот
сюжет держать ответ. А уже после снятия сюжета Парфенов еще и выставил это
начальство политическими цензорами. Да еще до того глупыми, что готовы
письменные цензурные распоряжения издавать.
Парфенова уволил Кремль
При каждом очередном обострении борьбы за свободу слова в России под
подозрение попадает администрация президента.
Не обойдется без кремлевской версии и на этот раз: как уверяли
«Власть» коллеги Парфенова, катарский сюжет был снят именно по звонку из
Кремля. Александр Герасимов, выступая на «Эхе Москвы» 2 июня, честно
признался: «Была просьба воздержаться от эмоциональных оценок происходящего
в Катаре». Чья это была просьба, Герасимов не сказал, но отметил, что для
него «вот этой просьбы было достаточно для того, чтобы ее принять».
Парфенов еще раньше в интервью «Коммерсанту» подтверждал, что перед
предпоследним выпуском «Намедни» «руководство компании (и не только)
просило не давать сюжет в эфир». А уже после выхода 30 мая сюжета на
«Орбиту» к Александру Герасимову, по словам Парфенова, от неких спецслужб
поступила просьба снять сюжет с европейского эфира.
Как говорят практикующие телевизионные журналисты, обычно просьбы
спецслужб передаются на телевидение не напрямую, а через Кремль. Впрочем,
представители пресс-службы президента России, к которым обратилась «Власть»
с вопросом, не они ли запретили сюжет и уволили Леонида Парфенова,
ответили, что это «внутреннее дело телекомпании НТВ».
Нельзя не признать, что именно сейчас громкий скандал с увольнением
известного журналиста крайне невыгоден Кремлю со стратегической точки
зрения. 8-10 июня в США пройдет очередной саммит «восьмерки», и Владимиру
Путину вряд ли захочется, чтобы одной из основных тем в его беседах с
мировыми лидерами стал вопрос об очередном «наступлении российских властей
на свободу СМИ».
Афанасий СБОРОВ
07.06.2004, «Коммерсант-Власть»
«На НТВ плохо выстроен бизнес»
Программа «Намедни» в ее нынешнем (то есть уже прошлом) виде –
общественно-политического еженедельника – появилась на НТВ, когда им
руководил Борис Йордан. С одной стороны, он хорошо знает «кухню» канала, с
другой – сейчас лицо вроде как незаинтересованное. Поэтому обозреватель
«Власти» Арина Бородина попросила бывшего гендиректора НТВ оценить ситуацию
с увольнением Леонида Парфенова.
– Вы большую часть своей карьеры занимались бизнесом. Насколько нарушение
корпоративной этики – состоятельная причина для увольнения профессионала
высокого класса, каким был Леонид Парфенов?
– Считаю, что доля правды в этом есть. Но факт увольнения Леонида
Парфенова надо рассматривать в рамках общей ситуации вокруг него самого и
ситуации, сложившейся на канале. А я считаю, что ситуация вышла из-под
контроля из-за того, что на НТВ не была выстроена правильная структура
менеджмента, не налажена кадровая и редакционная политика.
– Снятие сюжета с эфира – практика на телевидении нередкая. Но
никогда раньше руководители каналов не доходили до того, чтобы давать
письменные распоряжения о снятии материалов, демонстрируя таким образом
свою несостоятельность.
– Если говорить о ситуации с сюжетом, то здесь вообще остается
много вопросов. Если уж была такая политика в телекомпании и стоял вопрос о
том – показывать материал с интервью вдовы Яндарбиева в эфире или нет, то
как вообще он мог выйти на Дальний Восток, Сибирь и Урал?! При этом
заместитель гендиректора телекомпании, как я слышал, сидит в аппаратной и
видит, как этот сюжет идет в эфир на 80% территории страны, а потом вдруг
запрещает этот же материал к выходу на 20% европейской территории страны.
Это что, так подчеркивается, что люди в Сибири меньше понимают или они
менее образованные, чем в европейской части?! Уж если не нужно было
показывать сюжет, так он не должен был вообще выходить в эфир. И именно в
этом должна была и проявиться редакционная политика. В таких случаях должен
быть главный редактор. Главный редактор каждую неделю должен проводить
летучки редакторов всех подразделений и программ. Должна быть выстроена
общая политика канала, на которой должно быть определено: мы работаем в
таких-то рамках, а дальше в этих рамках вы уже используете свои творческие
подходы, которые в отдельных программах могут отличаться.
– Но на НТВ в смысле управления уже больше года полный вакуум. Об
этом не раз говорили и Татьяна Миткова, и Леонид Парфенов, и другие
журналисты.
– Когда на канале существуют острова-программы, а их редакторы не
общаются между собой и при этом нет единой политической линии, то
естественно, что каждая программа будет выходить со своим собственным
видением происходящего. Почему вообще посылали журналистов в командировку в
Катар, чтобы снять интервью, если это интервью не должно было выходить?
Получается, что в компании просто плохо выстроен бизнес: они тратят большие
деньги на командировки, а интервью потом не выпускается в эфир. Если бы
была налажена должная координация, те же регулярные летучки, на них можно
было бы решать, что сейчас не время для таких сюжетов, поскольку это ставит
под угрозу жизнь наших сограждан. Координации действий не было, а в итоге
начался грандиозный скандал.
– А в период вашего руководства НТВ таких проблем разве не
возникало?
– Когда я управлял каналом, конечно, не все было идеально, и у нас
были проблемы. Но нам еще приходилось налаживать бизнес, который до того
времени был полностью развален. В свое время мы с Парфеновым много спорили,
часами обсуждали творческие вопросы. Он человек очень талантливый, но и у
него, как у всех, бывают ошибки.
Но за время работы на НТВ я не помню ни одного случая, чтобы мы
сняли сюжет из «Намедни» после эфира на Дальний Восток. Могли быть
коррективы в сюжетах, и сам Леонид часто их вносил. Хотя я считаю
неправильным делать разницу между Владивостоком и Москвой. Изменения могут
быть минимальными. Но до увольнения такого человека, который был лицом
компании, доводить было нельзя. С людьми нельзя общаться с помощью
приказов, с ними нужно разговаривать.
– Первопричина увольнения лежит в плоскости личных взаимоотношений
и конфликтов между гендиректором Сенкевичем, его замом Герасимовым и
Парфеновым? Или дело в политике: известно, что «Намедни» вызывали
раздражение и у руководителей канала, и у некоторых представителей власти?
– Не думаю, что увольнение было политическим. Большинство политиков
если и не соглашались с тем, что говорил Парфенов в эфире, испытывали к
нему глубокое уважение. Думаю, что в том числе и президент. Я знаю, что не
так давно с группой журналистов Парфенов был приглашен на ужин к Владимиру
Путину в его резиденцию в Ново-Огареве. Скорее всего, причину нужно искать
внутри НТВ. Руководство и редакция не приняли целый ряд решений, которые в
итоге привели к регулярным конфликтам между ведущим и менеджментом канала.
– Думаете, что Сенкевич не забыл Парфенову того, как он реагировал
на его приход?
– Я думаю, что Николаю Сенкевичу очень трудно забыть те времена,
когда он пришел на НТВ. Но если Сенкевича немного потеребили в стране, то
меня все газеты мира теребили, что я душу свободу слова. Я это пережил,
начал работать и не возвращался в прошлое. Я хочу верить, что Николай как
гендиректор канала за полтора года ушел вперед и при своем решении уволить
Леонида Парфенова он не руководствовался личными мотивами.
– После событий на Дубровке, когда вы еще были гендиректором НТВ,
вас в Кремле просили уволить Парфенова за сюжет с сурдопереводом совещания
Путина с силовиками, да и к другим журналистам были серьезные претензии. Но
вы все-таки никого не уволили, хотя через несколько месяцев уже уволили
вас. Как вам тогда удалось отстоять своих подчиненных?
– Я не могу вам подтвердить, что на меня было какое-то давление,
чтобы я уволил журналистов НТВ. Однако каждый менеджер принимает те
решения, которые он принимает. Да, у меня были проблемы во время событий на
Дубровке. После этих трагических событий я собрал специальную комиссию на
канале, мы разбирали наши ошибки, и я начал вводить систему, чтобы их
корректировать. Но самой неправильной реакцией с точки зрения бизнеса на
допущенные тогда телекомпанией ошибки было бы увольнение звезд канала.
– А с точки зрения бизнеса сколько потерял канал НТВ с уходом
Леонида Парфенова?
– Ну, во-первых, канал НТВ продолжает работать. Никакого стихийного
бедствия не случилось. Менялись руководители, владельцы, уходили и
возвращались журналисты, а канал НТВ продолжает работать и процветать.
Надеюсь, что и при Сенкевиче это будет продолжаться.
Во-вторых, может быть, смотреть на человека как на инвестицию --
жестко. И многие меня упрекали как раз в том, что я смотрел на телевидение
прежде всего как на бизнес. Но телезвезды – это капитал. И увольнение
Парфенова – это плохое бизнес-решение. В проекты Парфенова вложены
миллионы долларов. Для простого россиянина это покажется нереальной суммой,
но это так. И вот сейчас этот человек начал приносить реальный доход
каналу, потому что у него очень большой рейтинг. Леонида смотрела очень
правильная аудитория, у которой есть деньги. Все рекламодатели рвались,
чтобы вокруг его программы давать рекламу и спонсорские пакеты. Он держал
воскресный вечер на канале. В свое время, когда у нас были проблемы с кино,
Леонид своей программой держал весь вечер.
– Понятно, что Парфенов в скором будущем найдет себе место на
телевидении. Но может ли он появиться в эфире в качестве ведущего
общественно-политического еженедельника?
– «Намедни» в том виде, как оно было, исчезло навсегда. Эта
программа занимала определенную нишу на определенном канале. «60 минут» на
CBS никогда не перейдет на другой канал. Ведущие таких программ менялись,
но программы оставались. Сама программа должна жить дольше ведущих, даже
очень талантливых. В этом случае так не получается – программа закрыта.
– Вы полагаете, что на НТВ программа «Намедни» могла бы возобновить
выход с другим ведущим? Как рассказал мне Парфенов, ваш заместитель в
бытность работы на НТВ Рафаэль Акопов, когда приводил в порядок все дела в
телекомпании, зарегистрировал брэнд «Намедни» на НТВ.
– На коммерческом телевидении в России такой практики вообще не
существует. Хотя на госканале Олег Добродеев сумел доказать, что можно
поменять ведущего в «Вестях недели» (другой вопрос – успешно или
неуспешно) и продолжать программу. А на НТВ все программы традиционно были
привязаны к личности ведущего. Но такой талантливый человек, как Парфенов,
не пропадет. И я почему-то уверен, что Константин Эрнст и Олег Добродеев, а
они очень умные руководители, уже готовятся к тому, чтобы взять Леонида на
свои каналы. Думаю, что так и произойдет. И именно это докажет, что за
увольнением Парфенова не было никакой большой политики. А руководители
госканалов, от кого бы из них не последовало предложение, только выиграют
от такого приобретения. И вся инвестиция, которая была сделана на НТВ в то,
что делал Леонид Парфенов, будет успешно развиваться на других каналах.
07.06.2004, «Коммерсант-Власть»
«От интервью ничего не осталось»
Интервью с Маликой Яндарбиевой готовила для «Намедни» бывший
корреспондент «Власти» Елена Самойлова. Она рассказала, как готовился
сюжет, который привел к увольнению Леонида Парфенова.
– Как возникла идея сюжета?
– В программе уже было интервью с одним из адвокатов обвиняемых, и
для объективности не хватало мнения второй, потерпевшей стороны. Идеальным
вариантом, по мнению продюсеров «Намедни», было интервью с вдовой Зелимхана
Яндарбиева Маликой. Я с большим трудом вышла на госпожу Яндарбиеву и долго
вела с ней переговоры. Малика утверждала, что с просьбой об интервью к ней
обращались многие телеканалы, в том числе ОРТ, РТР и НТВ, но она всем
отказала. Вдова Яндарбиева говорила, что подписала некий документ в
министерстве юстиции эмирата и на время всего судебного процесса обязалась
отказаться от общения с прессой. В результате она все-таки дала
предварительное согласие на встречу.
– На встречу в Катаре?
– Во-первых, было сразу понятно, что в закрытой мусульманской стране
и при закрытом суде сделать полноценный сюжет практически нереально.
Во-вторых, катарцы долго не давали компании НТВ визовую поддержку- это
такая бумага, с которой журналисты прилетают в Доху и получают визу и
аккредитацию. В Катар нам уда улось вылететь только по туристическим визам.
Но в аэропорту у нас отобрали камеру и посоветовали обратиться за
разъяснениями в министерство информацииэмирата. Оказалось, что в связи с
судебным процессом катарские таможенники обязаны изымать видеокамеры у всех
граждан РФ. Мы одолжили камеру у съемочной группы НТВ, уже аккредитованной
в Дохе,- они приехали в Катар задолго до нас, и им камеру уже вернули.
Коллеги предупредили, что полицейские могут запросто забрать нас в участок,
если мы не предъявим официального разрешения на съемку.
– И что в итоге удалось снять?
– За три дня командировки мы сняли больше, чем все телеканалы за два
месяца сидения в Дохе. Мы не только сделали большое интервью с госпожой
Яндарбиевой, но еще побывали в больнице, куда после взрыва доставили ее
сына Дауда, в элитном образовательном центре, куда жена эмира собирается
перевести детей, снимали в доме Яндарбиевых и у их соседей. Мы всерьез
опасались, что на обратном пути в аэропорту у нас могут изъять отснятые
кассеты, и страшно нервничали. Нашу камеру нам вернули за пять минут до
вылета самолета.
– Когда вы вернулись в Москву?
– 19 мая. Но на 23 мая поставить сюжет не удалось. Леонид Парфенов
сказал, что его придется отложить. Потом содержание сюжета несколько раз
менялось. Сначала из него были убраны все резкие слова Яндарбиевой, потом
архивные съемки, а хронометраж в итоге сократился почти вдвое. Причем
последний монтаж осуществлялся без меня, и после этого я сюжет вообще не
видела. Текст сюжета, прошедший по «Орбите» 30 мая и напечатанный 31 мая в
«Коммерсанте», мягко говоря, меня удивил.
От интервью там, по сути, почти ничего не осталось.
05.06.2004, «Слово»
УВОЛЬНЕНИЕ ПАРФЕНОВА: ЗА ЧТО И ПОЧЕМУ?
Помещение редакции программы «Намедни» Леонида Парфенова утром 2 июня было опечатано. По словам источника информационного агентства «Интерфакс» на НТВ, это было сделано сразу после того, как уволенному Леониду Парфенову отдали трудовую книжку и он попрощался с журналистами. По словам источника информагентства, о причинах происшедшего журналистам пока ничего конкретного не говорили.
Сообщается, что до конца лета Парфенов будет числиться сотрудником НТВ. Однако пользоваться служебной машиной тележурналист больше не может – по словам источника информагентства, Парфенова лишили этого права 2 июня.
Более того, с 13.30 по московскому времени 2 июня страничка программы «Намедни» недоступна для посетителей.
Как сообщается на сайте НТВ, Леонид Парфенов был уволен 1 июня 2004 года. Причиной увольнения стало закрытие программы «Намедни». Программа была закрыта в связи с нарушением трудового договора, допущенным Парфеновым. Этот договор обязывал журналиста «поддерживать политику руководства телекомпании», и именно этот пункт договора был нарушен.
Генеральный директор ОАО «Телекомпания НТВ» Николай Сенкевич заявил: «Леонид Парфенов, безусловно, один из наиболее талантливых журналистов на современном российском телевидении. Однако инцидент не был первым. Поэтому мы были вынуждены принять подобное решение. Все обязательства перед своим бывшим работником, содержащиеся в трудовом контракте, будут выполнены телекомпанией в полном объеме».
Причины, по которым был отправлен в отставку Леонид Парфенов, уже известны. В официальном сообщении, процитированном в вечернем выпуске НТВ, говорится следующее: «Причиной увольнения стало закрытие программы «Намедни», связанное с нарушением трудового договора, допущенным Парфеновым, обязывающим его поддерживать политику руководства телекомпании».
И даже про «нарушение трудового договора» тоже все уже известно. В минувшие выходные творческий коллектив программы «Намедни» планировал показать сюжет журналистки Елены Самойловой под названием «Выйти замуж за Зелимхана», посвященный вдове бывшего президента Ичкерии Зелимхана Яндарбиева, три месяца назад погибшего в результате покушения в столице Катара Дохе. Оказывается, сюжет был снят еще во время майских праздников и подготовлен к эфиру больше недели назад. Но. как выяснилось, показывать его в предыдущем выпуске «Намедни» было нельзя.
«Тогда руководство компании (и не только) просило нас не давать сюжет в эфир. Нам сказали, что надо отложить показ, потому что речь идет о судьбе людей. Я пошел навстречу, решив, что ничего не изменится за неделю», – объяснил эту ситуацию сам Парфенов. Действительно, в настоящее время в Катаре идет суд над двумя гражданами России, которых обвиняют в убийстве Яндарбиева, поэтому пускать в эфир сюжет о вдове погибшего вроде как и неудобно – вдруг повлияет на судьбу соотечественников, попавших в беду?
Но через неделю Парфенов решил, что теперь уже удобно, и 30 мая сюжет вышел в дневном выпуске, рассчитанном на дальневосточную аудиторию. Смотреть этот выпуск из-за отсутствия в Москве самого Сенкевича пришел его заместитель по информационному и политическому вешанию Александр Герасимов – на НТВ существует практика предварительных, «дневных» просмотров новых программ руководителями канала, которые по ходу вносят в уже готовый материал технические и иные коррективы, после чего одобренный сюжет идет в вечерний эфир по московскому времени.
На этот раз коррективы были серьезными. «После эфира у нас состоялась длиннющая дискуссия, – сообщил Парфенов. – Герасимов настаивал на том, что есть просьба спецслужб до разрешения вопроса с подсудимыми ничего про процесс в Катаре не давать. А моя позиция была, что не показывать я не могу: у нас попытка сделать что-то эксклюзивное, а, насколько я знаю, это первое интервью Малики Яндарбиевой, и я не могу согласиться с тем, что это непрофессионально».
Слово за слово. Парфенов заявил Герасимову, что просьба спецслужб – ему не указ, а указ – письменное распоряжение непосредственного начальства, то есть самого Герасимова. Как впоследствии пояснил опальный тележурналист, на НТВ никто никогда ничего в письменной форме делать не запрещал. Наверное, Парфенов и рассчитывал, что Герасимов спасует перед бумагой и отступится. Но Герасимов проявил твердость, и Парфенов получил на руки официальный документ о том, что сюжет Елены Самойловой снят с эфира.
Итак, 30 мая «Намедни» вышли без сомнительного сюжета, а через два дня Парфенова уволили с НТВ с указанной выше формулировкой: за «нарушение трудового договора».
Парфенов в ряде интервью ссылался на то, что вызвавший возражения руководства сюжет со вдовой Яндарбиева появился в «Коммерсанте» с сайта программы «Намедни», а не был, как подозревают, передан в газету им самим или кем-либо из его программы. Возможно, это и так, но как тогда объяснить появление в «Коммерсанте» копии распоряжения зам. генерального директора канала А. Герасимова о снятии сюжета с эфира? Этот приказ могли передать в газету только с ведома самого Парфенова. А появление внутренних документов в широкой прессе, как ни крути, есть нарушение деловой этики, что не прощается ни в каких самых свободолюбивых странах.
В СМИ царило нечто похожее на тайфун при известии об увольнении Парфенова. Но, как известно, сам Парфенов с легкостью «слал» в свое время другую «телезвезду» – Е.Киселева. Сегодня похожая история произошла с ним самим. А что касается «звездности», то сегодня, когда на ТВ круглосуточно работают «фабрики звезд», вопрос решается просто: когда канал прикажет быть звездою, у нас звездой становится любой.
Автор не указан
05.06.2004, «Комсомольская правда»
ЛЕОНИД ПАРФЕНОВ УГОСТИЛ КОЛЛЕГ УТКОЙ ПО-ПЕКИНСКИ
В четверг экс-ведущий НТВ устраивал «отвальную»
Парфенов не собирается искать новое место работы в спешке.
Прощальный ужин решили провести в ресторане «Китайский квартал», что на проспекте Мира. Сбор телевизионщиков был назначен на десять вечера. Парфенов заказал стол на 25 человек, но на ужин пришли около пятидесяти. В основном бывшие коллеги Леонида по каналу – коллектив «Намедни» в полном составе, а также сотрудники программы «Страна и мир», руководителем которой был Парфенов. Вообще ресторан в этот вечер был под завязку набит знаменитостями. Немногочисленные посетители с интересом разглядывали ведущих, а мужчины не спускали глаз с Юлии Бордовских.
Заказывали телевизионщики почти все блюда из меню ресторана, но особым спросом пользовалась утка по-пекински, фирменное блюдо ресторации. А еще, по словам сотрудников «Китайского квартала», знаменитые гости выпили почти весь запас вина!
Компания, несмотря на невеселый повод, была в приподнятом настроении. Корреспонденты много шутили и, конечно, обсуждали случившееся. Но вот о планах речь не заходила: с ними пока мало кто определился. Леонид Парфенов в середине вечера отлучился из ресторана ненадолго, а потом вернулся к своим друзьям. Разошлась тусовка лишь ближе к двум ночи.
Саша Фукс
05.06.2004, «Московский комсомолец»
ПЫЛИНКИ С ПАРФЕНОВА
Александр ГЕРАСИМОВ: «Бросьте вы придумывать всякую фигню!»
В минувшее воскресенье в районе пяти часов главный редактор службы информации НТВ Александр Герасимов в спортклубе стрелял из ружья. Леонид Парфенов в это время уже «слил» газетчикам информацию о нанесенной ему обиде, цензуре и прочая...
Сейчас, когда страсти вокруг увольнения Парфенова слегка улеглись, г-н Герасимов раскрыл «МК» доселе неизвестные подробности.
- Слышали фразу Татьяны Митковой: «Все – канал грохнулся»? Это что, заговор против руководства?
- Да это эмоциональная реакция! Бросьте вы придумывать всякую фигню!
- Вам не кажется, что Леонид Парфенов специально нарывался? Ведь брать в нынешней ситуации интервью у вдовы Яндарбиева – явная провокация.
- Провокация. И это, знаете, в общем, неприлично просто. Я не знаю, чем Леонид руководствовался, не знаю...
- Какой вы на работе по отношению к Парфенову?
- Я неприлично мягкий человек. Последний разговор с Леонидом был вполне доброжелательный, я пытался объяснить ему, почему не надо давать материал. Мне казалось, вполне мирно разговаривали.
- Говорят, НТВ без Парфенова понесет большие убытки.
- Программа «Намедни» была очень дорогая. По последней методике она выходила в ноль по затратам, раньше – была планово убыточная. Но то, что она давала рейтинги выходного дня, – вне всякого сомнения. То, что это был логотип канала, – тоже вне всякого сомнения. Работать можно было до бесконечности. Я лично делал все для того, чтобы Леонид чувствовал себя комфортно. Бюджеты, зарплаты, внешняя защита...
- То есть вы считаете, что Леонид недооценивал это?
- Да я пылинки с него сдувал и всячески оберегал.
- А зарплата у него была больше, чем у вас?
- Значительно.
- Есть ли понятие «команда Парфенова» и не боится ли НТВ ее потерять?
- Команда, несомненно, существует – я с ней только что встречался. Ребята ушли в отгул дней на десять. Все понимают, что тяжелая ситуация, психологически всем непросто. Надо, чтобы прошло какое-то время. Мы договорились, что встречаемся в середине месяца – каждый вправе принимать свое решение. Я всем сказал, что никого увольнять не будут. Кстати, прозвучали слова о том, что есть соображения относительно своих собственных проектов.
- Ваша программа «Личный вклад» встанет на место «Намедни»?
- Нет, хотя моя программа понятно для чего придумана: на случай внезапного «отпуска» Леонида, который бы кончился его уходом.
- То есть если бы Леонид после своего прошлогоднего трехмесячного отпуска не вышел – вы бы заняли его место в 21.00?
- Ну... может быть.
Элина Николаева
05.06.2004, «Известия»
ТЕЛЕНЕДЕЛЯ
МЫ СНЕСЕМ ВАМ ДРУГОЕ ЯИЧКО: НЕ ЗОЛОТОЕ. ПРОСТОЕ
Когда-то Анна Андреевна Ахматова, узнав о ссылке, которую определили власти в качестве наказания за «тунеядство» поэту Иосифу Бродскому, сказала: «Какую биографию они делают нашему рыжему!» Она имела в виду конечно же политическую, гражданскую биографию, поскольку творческую Бродский милостью Божьей сделал сам. Он и был всю жизнь творцом, а не борцом. Борцом его назначил режим, немало поспособствовав тем самым мировой славе выдающегося русского поэта.
Последние перипетии в жизни Леонида Парфенова, разумеется, не сопоставимы с линией судьбы Бродского, как не сопоставимы персоны, о которых идет речь. Но исключительно точно подходит к нашему случаю та меткая ахматовская фраза. Ей-богу, блин, какую биографию они делают «нашему рыжему»!
«Наш», хоть и шатен, так же, как «рыжий», – отнюдь не борец. Больше того: сама борьба за свободу слова и вся демократическая риторика вокруг этой борьбы всегда вызывали у него ироническую усмешку.
Готовясь к написанию колонки, я пересмотрела видеозапись трехлетней давности. Старое НТВ доживало последние часы – «кишками наружу», как сказала Лиза Листова, участница памятного выпуска «Антропологии». Сотрудники НТВ, придя в программу к Дмитрию Диброву, узнали здесь же, в прямом эфире, об уходе Леонида Парфенова. Их «гуру» предпочел уведомить об этом коллектив родной компании через газету «Коммерсант» (вот вам закон парных случаев). Причиной ухода он назвал «стилистические разногласия» с тогдашним руководителем НТВ Евгением Киселевым и выбранной им тактикой борьбы.
Эфиры тогда были долгими, и, узнав по телефону от жены, что коллеги обсуждают в эфире его решение, Леонид Парфенов развернул машину и в глубокой ночи вернулся в «Останкино». Разумеется, энтэвэшники, потрясенные известием, сорвались. «Ты предатель, – кричал в лицо Парфенову Дибров. – Ты предаешь дело свободы слова! Ты предаешь интересы тех людей, которые сейчас стоят у стен телецентра!»
«Это ты всерьез? – с недоумением воззрился на бьющегося в истерике коллегу не теряющий самообладания и стильный, как всегда и несмотря ни на что, Парфенов. – Ты действительно считаешь, что выражения «свобода слова», «борьба», «предательство» следует произносить с тремя восклицательными знаками?»
Он пытался объяснить своим ученикам и коллегам, что в их борьбе нет ни цели, ни смысла, что он хочет быть небожителем (так и сказал: «небожителем»), то есть сидеть в своей комнатке на 12-м этаже и работать, а не митинговать на административном 8-м.
И здесь принципиальное слово – «работать». Да, Парфенов не борец, он – творец. И трудоголик, каких мало. И то, что он делал в «Намедни», – не борьба за свободу слова, а естественное существование в профессии, предполагающее естественное наличие творческой свободы. В одном из недавних интервью он говорил: «Мне не кажется, что дело программы – быть позиционной или оппозиционной. И то и другое – не свобода... У нас вполне либералистский еженедельник. А свобода заключается не в том, что «мимо путинского дома я без шуток не хожу»... Мы занимаемся журналистикой, а не публицистикой ленинской школы».
Представляю, как Парфенов сегодня усмехается, читая отдельные реплики своих ярых защитников о том, что он «наше все», «народное достояние» и последний оплот свободы. Подобные определения с ним самим и с тем, что он делал, входят в «стилистическое разногласие». Это как БПС в «Итогах» и ЖПС – в «Намедни». БПС на сленге телевизионщиков – «большой политический сюжет»: комментарий корреспондента на злободневную тему, иллюстрируемый формальным видеорядом. ЖПС – «живенький политический сюжет» – скетч: метафорическая трактовка события недели с использованием, к примеру, анимации, вживленной в документальную «картинку» (это лишь один из приемов, который использовали в «Намедни» для оживления сюжета). Почувствовали разницу?
И это беда не Парфенова, а нашего замечательного времени, что он со своим «инфотейнментом» (сплав английских information -информация и еntertainment – развлечение) оказался единственной на нашем телеэкране отдушиной для тех, кого угнетает державный пафос его коллег на других каналах и хоровая песня «О Путине». Для Парфенова и «Намедни» Путин – не сакральный герой, а один из персонажей, заслуживающих внимания, если на обозреваемой неделе он того действительно заслуживает. А ирония – стилистическая образующая всей программы, идет в ней речь об инаугурации президента или о тяге каннибалов к человечинке.
Сегодня говорят, что власть именно этой иронии по отношению к себе и не стерпела, отдала приказ «сожрать» Парфенова. Ну, неумная, выходит, у нас власть, коли боится, что народ иногда будет над ней посмеиваться. Ей бы, напротив, холить и лелеять парфеновское детище да другим в пример ставить. А как, позвольте, иначе формировать свободных людей в свободной стране, без коих, согласно утверждению президента, никак невозможно построить демократическое общество? И как еще доказывать мировой демократической общественности, что в России со свободой слова все отнюдь не так трагично, как представляют себе наши и западные правозащитники? «А вот, пожалуйста, «Намедни»!»
Еще говорят, что Парфенов сам нарвался. Ну, пожалуй. Во-первых, потащил распоряжение начальника о снятии с эфира интервью с вдовой Яндарбиева в «Коммерсант» – глупо. И так бы все узнали: шила в телевизионном мешке не утаишь. Во-вторых, долго испытывал терпение генерального директора компании, работая в автономном режиме и периодически отпуская нелестные высказывания в его адрес. Один сюжет о назначении врача Сенкевича главой НТВ с подробным описанием его проктологической специализации с последующим демонстративным уходом Парфенова из «Намедни» (»поймите и вы нас, уважаемые зрители») чего стоит! Короче, не сработались.
Но, признавая этот неприятный факт («он хотел вытереть об меня ноги»), господин Сенкевич, увы, расписывается в своей несостоятельности и как руководитель непростой творческой организации, и как менеджер крупной частной компании.
Подчиненные-творцы – не сахар, ой, не сахар. Тем паче – творцы с именем и большими амбициями, уверенные, что замены им нет. Замена вопреки их самомнению всегда находится (вот и Сенкевич уже заявил: «Что-нибудь придумаем»), но руководитель на то и руководитель, чтобы, наступив на горло собственной песне, наладить контакт и заставить подчиненного уважать себя. Это необходимо не только для создания нормального климата в коллективе, но и – в первую очередь – в интересах дела, бизнеса, если речь идет о коммерческой компании, нацеленной на зарабатывание денег.
Ушлые газетчики подсчитали: Парфенов в год приносил НТВ около 90 миллионов долларов – столько стоила реклама в его программе, одной из самых рейтинговых на канале, у которого в последнее время с рейтингами вообще-то большие проблемы. И вот перед начальником стоит дилемма: либо плюнуть на собственные обиды и нарушение сотрудником корпоративной этики (что было, то было), ограничившись строгим выговором и суровым штрафом, к примеру, либо наплевать на рейтинги и прибыль, показав, кто в доме хозяин.
Если вы выбрали первое – вы мудрый руководитель, пекущийся не о собственном уязвленном самолюбии, а об интересах дела. Если же второе – вы Николай Сенкевич. Причем если даже на вас сильно давила власть и вы уступили ее напору, вы все равно Николай Сенкевич: настоящий менеджер, которому запрещают зарабатывать деньги, вряд ли так быстро подмахнет приказ об увольнении лучшего сотрудника. Это все равно что резать курицу, несущую золотые яйца, – в расчете на то, что остальные куры потом простых яиц с лихвой нанесут.
А жаль мне не Сенкевича, конечно, и даже не Парфенова – он уж точно без дела не останется. Жаль мне птенцов парфеновского гнезда – блестящую плеяду молодых репортеров, вновь покинутых своим «гуру». Ради них мог бы «небожитель» Леонид Геннадьевич быть осмотрительнее в своих поступках и не давать недоброжелателям такого глупого формального повода к увольнению. Нашлись бы другие? Возможно. Но это была бы совсем иная история – не столь мутная. Да, а птенцы-то не очень торопятся подавать свои окрепшие голоса в защиту учителя. Наверное, потому, что он успел воспитать в них тонкое чувство стиля.
P.S. Интересно, с каким выражением лица произнесет сегодня бывший начальник Парфенова и ведущий «Личного вклада» Александр Герасимов свою фирменную фразу: «Если вы все понимаете – значит, вам не обо всем говорят».
Ирина Петровская
Источник: ...
|
 |
поиск
|
