Новости масс-медиа
Первая полоса
- 24.09.2004 19:01
БЕЗМОЛВИЕ ТЭФИ
 Весь сентябрь в Академии российского телевидения назревал бунт. Его кульминация должна была наступить 24 числа во время трансляции церемонии вручения наград «ТЭФИ». Не наступила. Среди академиков не нашлось достаточно смелых людей, чтобы назвать вещи своими именами. Большинство из них отказалось подписать Декларацию, которая заканчивалась словами: «…мы считаем и хотим со всей ясностью заявить: ограничение права граждан на информацию, ущемление свободы слова неприемлемы для нашего общества. Мы это уже проходили и знаем, к каким последствиям это привело. Как писал Станислав Ежи Лец, “те, кто носит шоры, пусть помнят, что в комплект входят еще удила и кнут”».
ТЕМА НЕДЕЛИ:
28 – 27.09.2004
26.09.2004
25.09.2004
24.09.2004
23.09.2004
26.09.2004, «Эхо Москвы»
В прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы»
Савик Шустер – обладатель приза в номинации «Лучшее ток-шоу» – «Свобода слова» и
Анатолий Лысенко – обладатель приза «За личный вклад в развитие телевидения»
Эфир ведет Елена Афанасьева
Е. АФАНАСЬЕВА – Добрый вечер. В эфире «Телехранитель», программа о сути телевидения и тех, кто определяет и хранит эту суть. И каждое воскресенье мы говорим о персонах и программах, событиях и антисобытиях, которые влияют на развитие отечественного телевидения. Сегодня разумеется речь о главном событии и антисобытии прошедшей недели – о 10-й церемонии ТЭФИ. В гостях у нас обладатели двух призов, обладатель главного считайте, приза за личный вклад в развитие телевидения Анатолий Григорьевич Лысенко и обладатель приза в номинации «Лучшее ток-шоу» – «Свобода слова» Савик Шустер. Несколько минут отвлекусь от наших гостей и как обычно я начинала «Телехранитель» с того, что рассказывала то, что вы не могли видеть на экране, но что происходит в телевизионном закулисье, что появится на экране через некоторое время. И сегодня эта рубрика также о ТЭФИ, потому что слишком много в этот раз оставалось за кадром. О письме академиков повторяться не буду, «Эхо Москвы» очень много об этом рассказывало. Сейчас комментарии были. И вчера Ксения Ларина с Ириной Петровской об этом говорили. Во-первых, зрители не видели первую часть вручения призов, в так называемых внеэкранных номинациях. Она прошла в четверг и была представлена ее ведущими, питерскими телевизионщиками и актерами Андреем Максимковым, Андреем Сазоновым и Юрием Владовским как общее собрание единого государственного телеканала, сотрудники которого только один раз в год на закрытом заседании могут не претворяться, что каналы у них разные, честно признают, что у нас одно на всех телевидение, один бюджет, один зритель и фамилию этого зрителя мы все знаем. Мы не услышали также прозвучавшую в тот день реплику президента академии В. Познера, который более чем иронично, но ирония была грустной, сказал своим коллегам, что ему приятно быть президентом такой объективной корпорации. Уже в четверг в телеакадемическом воздухе снова запахло так называемым протестным голосованием, которое было опробовано еще в прошлом году. В этот раз голосовали против не только Первого канала, лидера последних сезонов, как это случилось год назад, а по принципу все против всех. И, похоже, что академики часто не знали, как политическую невинность соблюсти и капитал профессиональных оценок не потерять. И на всякий случай во избежание недоразумений в сложных ситуациях голосовали за самый не политизированный из всех каналов, канал «Культура», в итоге канал «Культура» стал таким победителем, как на олимпиаде подсчитывают в командном зачете количество медалей, так канал «Культура» в этот раз выиграл. У них 10 статуэток. Церемонию в эфире транслировали, но атмосфера в кулуарах, в закулисье в четверг и пятницу вряд ли попала на экран. А атмосфера была как-то не праздника, но похорон, по крайней мере, по моему ощущению, может быть, мои гости сейчас меня поправят. И даже выставленное в холле концертного зала «Россия» панно с разноцветными гвоздиками, надписью «ТЭФИ – 10 лет», больше напоминало почему-то не праздничный букет, а траурный венок. И об этих же венках на могилке закрытых программ говорили очень многие победители, особенно Савик Шустер, представлявший канал НТВ, где 4 победы из 5 канала были получены программами, которых уже в эфире нет. Это «Намедни», «Свобода слова» и «Красная стрела». Ну, подрезали еще несколько эпизодов церемонии, об этом поговорим позже. Исчезло выступление Ирэны Лесневской, сильно сократили овацию, устроенную залом Леониду Парфенову, которого буквально вызывали на бис, и реплику В. Познера после этой овации, который поинтересовался, в зале ли г-н Кулистиков, нынешний гендиректор НТВ. Но ни Кулистикова, ни его коллег с двух первых каналов Олега Добродеева и Константина Эрнста в зале не было. И в этом нарочитом не присутствии руководителей трех главных каналов крылся еще один знак серьезного неблагополучия в телевизионном сообществе. В общем, вопрос, который оставила 10-я церемония, звучит, скорее всего, так – доживет ли ТЭФИ до 11-й годовщины. С этим вопросом я обращаюсь к моим гостям. Анатолий Григорьевич, вы в телевизионном сообществе чертову кучу лет, видели разные времена.
А. ЛЫСЕНКО – Вообще я внимательно слушал ваш текст, хотелось встать снять шляпу, коей у меня нет и посыпать голову пеплом и выброситься с 14-го этажа в окно.
Е. АФАНАСЬЕВА – То есть все не так страшно, я преувеличиваю.
А. ЛЫСЕНКО – Как говорил Марк Твен: слухи о моей смерти несколько преувеличены.
Е. АФАНАСЬЕВА – Ой, как хорошо.
А. ЛЫСЕНКО – Я помню выступление на «Эхо Москвы» после первой ТЭФИ там тоже был задан вопрос, доживем ли мы до второй.
Е. АФАНАСЬЕВА – Это 1994 год.
А. ЛЫСЕНКО – Да, как ни странно, дожили. Я бы понимаете, это как коньяк, то ли он пахнет клопами, то ли клопы пахнут коньяком. Можно сказать, что да, выглядело траурно. Я этого не заметил. Может быть, я со свойственным моему возрасту оптимизмом смотрю в будущее. Есть много сложностей, неблагополучия. Есть много непонятного в самой ТЭФИ в оценках, в подразделениях, в организации есть. Была достаточно занудливо-похоронная церемония, отягощенная музыкой, у меня было ощущение, что сейчас смерть очередного члена Политбюро. Было это, и в то же время была неприкрытая радость людей, которые победили. И для меня победа канала «Культура», хотя, знаете, я не рассматриваю, это трагедия, кстати, даже не со стороны телевидения, со стороны окружения телевизионного все время подогревается – кто победил, Первый канал больше набрал, Второй канал больше:
Е. АФАНАСЬЕВА – А откуда это идет?
А. ЛЫСЕНКО – Это идет от комментариев.
Е. АФАНАСЬЕВА – Это в наш огород.
А. ЛЫСЕНКО – В ваш. От комментариев. Понимаете, я ради интереса поднял список всех премий за 10 лет. Честно скажу, что за редчайшим исключением 5% может быть случайных, а так классная работа, классные профессионалы.
Е. АФАНАСЬЕВА – Вы честно не соглашались с оценками коллег?
А. ЛЫСЕНКО – Честно.
Е. АФАНАСЬЕВА – И год на год не приходится или каждый год одинаковый процент. Сейчас, когда голосование пультиками в зале этого больше или меньше?
А. ЛЫСЕНКО – Пультик нажимать с присущим многим из нас техническим идиотизмом это довольно сложный процесс, нажать одну кнопку из двух. Что заполнить и отдать «Эрнсту и Янгу», компании, которая держала в тайне и вскрывала, в общем, я большой разницы не вижу.
Е. АФАНАСЬЕВА – Мне казалось, что года три назад без промежуточных троек голосовали, потому что обычно упрекали в том, что когда есть тройки, каналы начинают менять голоса.
А. ЛЫСЕНКО – Я вам скажу честно, это красивая легенда о мнении каналов. Это чудное общество, я не случайно его назвал террариум единомышленников. Здесь тебе будут улыбаться, я не хочу никого обижать, в глаза и говорить: старик, я отдал свой голос тебе, хотя он точно отдал свой голос другому, здесь нельзя ничем управлять. Корпоративным духом, к сожалению, еще не пахнет. Нет корпоративного духа на телевидении в целом, я уж не говорю о каналах. Тем более что люди у нас бродят с канала на канал, ты не успеваешь уследить, чье это лицо, а оно уже спина этого канала.
Е. АФАНАСЬЕВА – Савик, а вам как кажется, ситуация в сообществе, вы не так давно работали на телевидении, но наблюдаете его давно. Ситуация в сообществе сейчас критическая или сгущены краски?
С. ШУСТЕР – Я бы даже не взялся бы говорить об этом. Потому что я реально работаю на телевидении 4-й год, я реально не знаю все внутренности, я мало общаюсь с академиками и обсуждаю работу телеакадемии. Поэтому я один из самых некомпетентных людей.
А. ЛЫСЕНКО – И один из самых счастливых тогда.
С. ШУСТЕР – Но если я буду говорить как журналист, если мне надо было бы писать отчет о том, что я увидел в пятницу вечером, то, конечно, первая фраза была бы обязательно об отсутствии руководителей трех каналов.
Е. АФАНАСЬЕВА – Как вам кажется, это личная обида на какую-то ситуацию в сообществе, это их позиция, протестующая против чего? Ваши ощущения.
С. ШУСТЕР – Я даже не знаю, может быть, Анатолий Григорьевич лучше ответит.
А. ЛЫСЕНКО – Я попробую объяснить. Тот разогрев, который идет, кто победит, Первый канал или Второй, и они просто наверное не очень умеют держать лицо и удар.
Е. АФАНАСЬЕВА – По-моему, этих господ нельзя обвинить в том, что они удар не держат. Удары на их головы валились разные и держали.
А. ЛЫСЕНКО – Удары приходятся профессиональные. Но одно дело получать удары от власть держащих, а другое дело от своих коллег. Это разное восприятие и выдержать в зале, когда ты не получаешь ничего, трудно.
Е. АФАНАСЬЕВА – В прошлом году «мочили» Первый, а второй не «мочили», почему Добродеев тогда не пришел?
А. ЛЫСЕНКО – Обратите внимание, на первый раз голосовало человек 110-115 по первой номинации, на втором 90.
Е. АФАНАСЬЕВА – Тут вопрос от Галины как раз: «Почему сначала голосовало 100, потом 85, из академиков 134».
А. ЛЫСЕНКО – Я вам сейчас скажу об умении держать удар. Я очень внимательно наблюдаю и знаю практически всех, сколько я видел, получил – ура, пошел праздновать, бросил пульт, пошел праздновать. Не получил – а, да будьте вы:
Е. АФАНАСЬЕВА – То есть академики просто относились не слишком серьезно к своим обязанностям:
А. ЛЫСЕНКО – Они люди, это эмоции. Вот почему проголосовать и отправить, все проголосуют и отправят, и будут ждать там, и рвать на себе волосы или наоборот улыбаться. А здесь, конечно, ну, не получил, и гори все огнем, больше я видеть эту церемонию не хочу. Людей видеть не хочу, и ТЭФИ будь оно неладно. А в следующий год я все равно буду участвовать в этой борьбе.
С. ШУСТЕР – Это же правда, Лена. Нет ни одной телевизионной премии в Европе, Америке, которая определяется пультиками. Это же думский способ голосования.
Е. АФАНАСЬЕВА – Это же решение академии было, я так понимаю.
А. ЛЫСЕНКО – Я бы так сказал, это радостная игрушка, которую предложили:
Е. АФАНАСЬЕВА – Так может, уже наигрались?
А. ЛЫСЕНКО – Думаю, что да. Я лично предложил следующее: ТЭФИ проводить старомодным способом.
Е. АФАНАСЬЕВА – Почему его придумали, потому что для ТЭФИ, как корпорации телевизионщиков, как объясняли организаторы церемонии, по крайней мере, в прошлом году когда это был Первый канал, важнее телеверсия, нежели события в зале и это придает какой-то экшен, драйв. В прошлом году даже в зале мелькали циферки, как менялись голоса, в этом году академики этого не видели, отчего в зале голосование было совсем скучным под траурную музыку, а только телезрители видели. Но ведь насколько это психологически воздействовало на сидящих в зале. Я замечала, когда цифры мелькали в прошлом году, кто-то рассказывал из академиков, что просто смотрят: ровно – ага, сейчас я добавлю туда, или туда. Или прекрасно выступала у нас телеведущая:
А. ЛЫСЕНКО – Но это нелепость.
Е. АФАНАСЬЕВА – И она тут же через 2 номинации в списке в тройке и за нее голосуй. Кстати, вопрос насчет подготовки голосования пришел по Интернету. «Считаете ли вы корректным выступление В. Познера перед собственной номинацией. Ведь он брал интервью у Ларри Кинга. Нечестно. Другие номинанты такого были лишены», – Ольга Гуго, Москва. Савик, ваше мнение.
С. ШУСТЕР – Вы имеете в виду разговор с Ларри Кингом, который состоялся в преддверии голосования. Ларри Кинг, как самый знаменитый высокооплачиваемый, по крайней мере, интервьюер в мире, появился перед той номинацией совершенно справедливо и правильно. То, что президент телеакадемии ему задавал вопросы, я не думаю, что это повлияло на академиков, я думаю, что они не первый раз видят Познера в роли задающего вопросы. Мне кажется, что это не должно было повлиять. А если повлияло, то очень странно.
Е. АФАНАСЬЕВА – Анатолий Григорьевич, на вас с пультиком повлияло?
А. ЛЫСЕНКО – На меня нет. На меня даже если бы Ларри Кинг живьем вышел, не повлияло бы. Ларри Кинг, присутствие его в церемонии придало вес церемонии. А интервью, я считаю, было некорректным.
С. ШУСТЕР – А я вам скажу по поводу зрелища. Зрелище, экшен – это когда Роберто Бениньи получает «Оскар» за «Жизнь прекрасна» и проходится по спинкам стульев и целует первых попавшихся. Это экшен.
А. ЛЫСЕНКО – Но еще не дозрели.
Е. АФАНАСЬЕВА – Давайте поговорим еще об экшене. Как вам кажется, та идея, которая была придумана с телемостами, представляли номинации в информационных программах ведущие трех каналов, каждый их своей студии, из программы «Время», из «Вестей» и с НТВ, потом телемост с Ларри Кингом, исполнение «Время вперед», дирижировал Гергиев из Петербурга, один солист был на Байкале, другой в Египте. Вы профессионалы телевидения, это был прямой эфир?
А. ЛЫСЕНКО – Нет, конечно. Во-первых, как вы понимаете, время в Питере, Египте и на Байкале немножко отличается.
Е. АФАНАСЬЕВА – Да, там почему-то было светло на Байкале. Хотя уже в Москве темнело.
А. ЛЫСЕНКО – Да, если в Москве темнело, то там уже было: Я специально посмотрел на часы, думаю, елки-палки, как хорошо, светло.
Е. АФАНАСЬЕВА – Вот когда записывали авторы, немножко ошиблись.
А. ЛЫСЕНКО – Но это красиво, номер был красивый, он показывал действительно масштабность явления. В принципе сделать это достаточно трудно технически, вы не забудьте, там перепад по времени и дирижировать из Москвы, мы это делали, Володя Ворошилов у него дирижировал оркестром, по-моему, Светланов, в Баку мы намучились с этим, очень небольшая разница была, но запоздание было. Так что новостей не было, но сделано было красиво.
С. ШУСТЕР – Очень красиво.
А. ЛЫСЕНКО – Это было эффективно.
Е. АФАНАСЬЕВА – Вообще с производством этой церемонии возникло много вопросов. Потому что договор на производство, я объясню ситуацию слушателям. Три главных канала: Первый, Россия и НТВ по очереди транслируют церемонию, так как это дело всей корпорации. В этом году очередь НТВ была, и еще летом договор на производство церемонии заключил прежний гендиректор Николай Сенкевич с телекомпанией ВИД. Потом руководство поменялось, нынешнее, по крайней мере, я разговаривала с генпродюсером Александром Левиным, они сказали, что договор был заключен таким образом, что у них не было никакой возможности вмешаться в подготовку процесса и телеверсии. То есть дело канала осталось вставить кассету в эфир, выдать текст и все. Причем сейчас, когда появились какие-то упреки в несколько затянутости, не динамичности, не интересности церемонии, то есть канал теперь кивает на телекомпанию ВИД, телекомпания говорит, что это дело канала. Найти, кто подрезал вот эти вещи, которые особенно интересно выглядят на канале НТВ, когда какие-то уколы в его адрес были вырезаны, невозможно, потому что тоже НТВ говорит, что они не имели права вмешиваться и ничего не решали, в общем, ВИДу это наверное было и не надо. Как вам кажется, производство такой церемонии, как должно организовываться? Может быть, должна делать какая-то отдельная компания, нанятая академией или как?
А. ЛЫСЕНКО – Во-первых, это действительно нанимает академия, кстати говоря:
Е. АФАНАСЬЕВА – ВИД наняла академия.
А. ЛЫСЕНКО – Вообще там всем занимается академия. Но я твердо убежден в одной вещи, режиссура церемонии и режиссура телевидения, как говорят в Одессе, две большие разницы. И как бы я ни уважал режиссеров телевидения, сделать массовую церемонию, кроме Жени Гинзбурга, вот надо было просто пригласить Женю Гинзбурга и поручить ему делать, это было и телевизионно и великолепно. А так это две разные профессии.
Е. АФАНАСЬЕВА – Для кого она все-таки должна быть первична, для телезрителей, собрать рейтинг, в том числе показать сообщество зрителям или для профессионалов?:
А. ЛЫСЕНКО – На этот вопрос вам никто никогда не ответит. По-моему если бы вообще не были включены телекамеры, люди в зале все равно были бы эмоциональны. Потому что всем хотелось получить премию.
Е. АФАНАСЬЕВА – А вам как кажется Савик?
С. ШУСТЕР – Мне кажется, что рейтинг важная составляющая, ведь надо, чтобы это увидели. Это все же телевидение это роль телевидения, чтобы увидели:
Е. АФАНАСЬЕВА – Возможности.
С. ШУСТЕР – Несомненно. Потом все же мы видим какие-то тенденции и в производстве телевидения. И мне кажется, это важно. Рейтинг сам по себе очень важен. Мне кажется, что церемония затянута, что может быть слишком много номинаций.
Е. АФАНАСЬЕВА – Кстати, как раз документальную часть вполне можно было перенести туда, где днем раньше вручали внеэфирные:
А. ЛЫСЕНКО – Люди обижаются.
Е. АФАНАСЬЕВА – В прошлом году тоже телекомпания ВИД готовила, но несмотря на то, что были какие-то в зале огрехи. Помните, полетел сервер, на котором была закачана вся информация, люди долго ждали в зале. Но, несмотря на какие-то оплошности, она в эфире выглядела очень ярко и динамично. Готовил тот же ВИД, но говорят, лично занимался этой церемонией Константин Эрнст и возможно, что это была его заслуга.
А. ЛЫСЕНКО – Если это чисто режиссерски Костик делал, вы знаете, нужно разделить эти работы. Нужно делать версию для зрителей и версию для зала.
Е. АФАНАСЬЕВА – Академия будет заниматься этим?
А. ЛЫСЕНКО – Думаю, что это будет обсуждаться. Кстати, вы говорите корпоративность и прочее, вот смотрите, я люблю очень цифры по своей первой профессии, если взять цифры голосования, больше всего получил статуэток канал «Культура». Получается, что за канал «Культура» голосовали и с Первого канала люди, и со Второго, и представители местных студий. Смесь. А почему, вы задумывались?
Е. АФАНАСЬЕВА – Можно я сейчас вас перебью. Мы запустим интерактивное голосование и договорим. Итак. Мы хотим спросить вас, вы, если смотрели церемонию, видели, как определяли академики победителей, как показалось лично вам, чем руководствовались телевизионные академики при выборе победителей, исходя из профессиональных оценок, представленных на работу номинаций или из корпоративных интересов внутрикорпоративных войн, каких-то закулисных факторов. Если вам кажется, что профессионализм в оценках был преимущественен, вы звоните 995-81-21, если вам кажется, что корпоративные войны сыграли свое веское слово, позвоните 995-81-22.
С. ШУСТЕР – Я хотел Анатолию Григорьевичу вопрос задать. Потому что у меня на крыше очень много тарелок, я очень много смотрю всякого телевидения и вижу, что тенденция, она: все вот эти фестивали, конкурсы, они уходят в народ. Они пытаются уйти в народ. Скажем мисс той или другой страны раньше выбиралась узкой группой людей. А, новости.
Е. АФАНАСЬЕВА – Новости. Давайте еще раз прервемся, извините, Анатолий Григорьевич, пришла Ксения.
НОВОСТИ
Е. АФАНАСЬЕВА – Всего за 2 минуты нам позвонило чуть больше чем 860 человек. И голоса разделились почти поровну: 49% считают, что профессионализм в оценках первичен, 51% решил, что корпоративные интересы превалировали. Что скажете?
А. ЛЫСЕНКО – Я бы сказал так, может быть продолжить, это объясняет очень многое. Вот получила «Культура», это что корпоративно, «Культура» представлена в академии, может быть 5-6 людьми.
Е. АФАНАСЬЕВА – ВГТРК представлено большим отрядом академиков.
А. ЛЫСЕНКО – Внутренние есть споры и прочее. Почему – да потому что это показывает профессиональный вкус академии. Это оценено возрастом академии, за средний, более солидным, вкусовыми вещами. И вот, например, номинация, в которой участвовал Савик. Может быть, сказать да, протестное, корпоративное, победил Савик, не хочу при нем говорить всякие комплименты, но из 3-х представленных работ ближе всех и точнее всех жанр ток-шоу в «Свободе слова»,
Е. АФАНАСЬЕВА – Савик когда получал премию, сказал, что впервые узнал, просидев три часа, что ток-шоу «Свобода слова» – это развлекательная программа. Как вы к этому отнеслись? Три ток-шоу таких: «К барьеру!», «Основной инстинкт»:
А. ЛЫСЕНКО – Но ближе ток-шоу.
С. ШУСТЕР – Я думаю, что неправильно держат ток-шоу в развлекательных программах.
Е. АФАНАСЬЕВА – На вопрос, почему туда поставили, организаторы говорили, что так академия решила.
А. ЛЫСЕНКО – У нас ток-шоу и «Домино» и «Большая стирка», и представляете себе сочетание «Большой стирки» или она была?
Е. АФАНАСЬЕВА – Они были в номинации, но не попали в тройку.
А. ЛЫСЕНКО – А так представьте себе номинацию «Свобода слова», «Большая стирка» и «Окна» Нагиева. Вот трогательно.
С. ШУСТЕР – Очень трогательно, но я думаю, что это легко разделить, потому что информационной частью может быть политическое ток-шоу, а там развлекательное ток-шоу.
Е. АФАНАСЬЕВА – Конечно, это вопрос к академикам. Савик, а вы во многом, когда смотрели церемонию, вы не академик, насколько я знаю, много было номинаций, где вы не соглашались с выбором академиков и понимали или не понимали, почему они так выбрали?
С. ШУСТЕР – Понимаете, там были такие голосования очень близкие: 30, 31: один голос определял. Трудно говорить, что с чем-то я не соглашался абсолютно.
Е. АФАНАСЬЕВА – Можно я скажу несколько сомнений своих, а вы прокомментируете. Меня удивило то, что из всех сериалов, вошедших в тройку, «Участок», очень рейтинговый народный сериал, «Бедная Настя», технологически новое дело на телевидении, и «Всегда говори «всегда», достаточно крепко сделанный сериал и что из них победил «Всегда говори «всегда». Как вам кажется, это логично?
А. ЛЫСЕНКО – Трудно сказать, но опять-таки, как говорил Никита Сергеевич Хрущев: кому нравится арбуз, а кому свиные хрящики, никто никому не указчик. Черт его знает. «Настя» с технологической точки зрения классная штука, с точки зрения большого искусства – ну мыло-мылом. Тут очень трудно определить, что лучше, что хуже. Сказать, что они голосовали только потому, что это Второй канал, могу дать голову на отсечение, что процентов 50 вообще толком не знает, где что идет. Вы не забудьте, что это тележурналисты, а не телезрители. Это разные вещи.
С. ШУСТЕР – Лена, я убежден, что «9/11 по Фаренгейту» не был лучшим фильмом. Просто убежден.
Е. АФАНАСЬЕВА – Это политическое было решение
С. ШУСТЕР – Это политическое решение.
А. ЛЫСЕНКО – И на слуху.
Е. АФАНАСЬЕВА – Значит, мы приходим к тому, что у нас решения тоже были политические.
С. ШУСТЕР – У каждого человека много измерений, он же не одномерен, и поэтому у каждого разная мотивация.
Е. АФАНАСЬЕВА – Савик, тут много вопросов к вам, я прочту один, Лариса Ивановна из Москвы спрашивает: «Зачем вы остались на НТВ, Савик, очевидно только деньги, неужели в Италии вы не могли найти работу?» Дальше не буду цитировать, смысл похож.
С. ШУСТЕР – Мне как-то трудно на такие вопросы отвечать, почему я согласился остаться на НТВ, я, в общем, остался в профессии журналиста, я занимаюсь журналистикой, мне важно этим заниматься. Я на российском рынке работаю уже более 10 лет и сейчас уезжать в Италию и начинать все заново, это очень просто, если мы будем говорить, корпоративно, то я скажу следующее, что в журналистике вообще очень много безработицы, это тоже надо понимать.
Е. АФАНАСЬЕВА – В последнее время ее стало больше.
С. ШУСТЕР – Ее стало больше, а что, Берлускони такой человек, который расширяет журналистский рынок в Италии, что ли?
А. ЛЫСЕНКО – Или позволяет делать то, что хочешь.
Е. АФАНАСЬЕВА – Ситуация в Италии не лучше, чем в России?
А. ЛЫСЕНКО – А нигде журналист не может делать то, что хочет. За исключением тех случаев, если ему принадлежит телеканал.
Е. АФАНАСЬЕВА – Леонид Майлис: «Есть ли надежда на возвращение Вашей программы в эфир?»
С. ШУСТЕР – Это вопрос ко мне-то неправильный.
Е. АФАНАСЬЕВА – То есть это надо адресовать к руководству НТВ.
С. ШУСТЕР – Я думаю, что да.
Е. АФАНАСЬЕВА – Тогда несколько слов о том, чем вы занимаетесь сейчас.
С. ШУСТЕР – Я занимаюсь документалистикой, создана дирекция документального кино, я изучаю это, надо сказать. Я только что вернулся из Италии, я был там, на очень старом телефестивале, я был в жюри, я много чему научился. Мы не будем производить внутри компании, мы будем только работать с внешними производителями, что я считаю, неплохо, потому что даже «Би-би-си», вот великая «Би-би-си», у них в уставе сейчас написано, что 25% они должны заказывать на стороне. Это развивает. И знаете, я даже учебники читаю, там написано, что это самая высокая форма журналистики.
А. ЛЫСЕНКО – Кстати, это были самые большие успехи и советской:
С. ШУСТЕР – Совершенно верно.
Е. АФАНАСЬЕВА – На пейджер Павел кроме поздравлений, говорит: «Спросите Савика по поводу вашей беседы с ним из вагона поезда в Италии». Я напомню, что когда закрыли программу Савика, он был в Италии, в студии были мои коллеги Анна Качкаева, Ирина Петровская и Арина Бородина, мы разговаривали по телефону, поезд все время въезжал в туннель. Савик пропадал из эфира на самых острых вопросах, на что слушатели присылали нам на пейджер, что только туннель может защитить мужчину от 4-х разъяренных женщин.
А. ЛЫСЕНКО – Я думаю, что расписание было составлено с корпоративной точки зрения.
Е. АФАНАСЬЕВА – Савик, вы не очень на нас тогда обиделись? Слушатели волновались сильно, что мы на вас нападали.
С. ШУСТЕР – Нет, абсолютно.
Е. АФАНАСЬЕВА – Хорошо. Было много вопросов, почему вы придаете такое значение церемонии ТЭФИ, в общем, это внутреннее дело. Мы и не придаем, наверное. Есть вопрос от Татьяны, почему игнорируется канал ТВЦ при вручении статуэток. Это тоже можно объяснить корпоративными интересами.
А. ЛЫСЕНКО – Никто никого не игнорирует. У меня есть некоторое отношение к каналу ТВЦ.
Е. АФАНАСЬЕВА – Вы активно работали:
А. ЛЫСЕНКО – В этом году они получили за прекрасную работу Игоря Шадхана, кстати, документалистика высочайшего класса. Мне непонятно, почему не получило «Времечко», хотя это не имеет отношения к ТВЦ, но какое-то неустойчивое неприятие программы, не могу даже понять.
С. ШУСТЕР – А почему, наверное, была «Красная стрела» в этой номинации.
Е. АФАНАСЬЕВА – Хрюн и Степан затмили просто. А «Времечко» кстати, много раз входит в тройку, и ни разу так и не получило. Но по количеству номинаций у них рекорд.
А. ЛЫСЕНКО – Савик начал говорить правильную вещь, что нужно переводить нас:
С. ШУСТЕР – На интерактив:
А. ЛЫСЕНКО – Хотя тут тоже разные каналы, кто видит канал, условно говоря, «Культура»? – 5%.
Е. АФАНАСЬЕВА – Нет, 5% вы имеете в виду зона покрытия:
А. ЛЫСЕНКО – И РЕН-ТВ маленький, хотя в этом году:Можно говорить, что корпоративно они получили за «24» или Оля Романова, блестящая ведущая. Ну, вот как, она получила действительно профессионально, как сегодня, на мой взгляд, лучшая ведущая аналитической программы.
Е. АФАНАСЬЕВА – Тут Савика спрашивают, шансы «Фиорентины» в розыгрыше Лиги чемпионов.
С. ШУСТЕР – «Фиорентина» сейчас заканчивает первый тайм в матче с «Сандорией» дома, а я сижу на «Эхо Москвы».
А. ЛЫСЕНКО – И нервничаю.
Е. АФАНАСЬЕВА – Огромное количество сообщений на пейджер с поддержкой Савику. «Так трудно с вами расстаться, вы тот журналист, который не унижал ни своих гостей, ни слушателей. Когда мы с вами встретимся, скучно без вас на ТВ», – Ирина.
С. ШУСТЕР – Мне бы хотелось:
Е. АФАНАСЬЕВА – Вы так и будете работать в документальном кино или нет?
С. ШУСТЕР – Не сразу. Все же этот фестиваль, на котором я был в Италии, где представлены работы от Японии до Северной Европы, то есть Скандинавии, в общем-то эти хождения ведущих в кадре, вот этого в документалке уже нет.
Е. АФАНАСЬЕВА – На фоне не проходит, как раньше было Парфенов на фоне любого события или Киселев.
С. ШУСТЕР – Этого нет. Вот в Америке, к примеру, фильм о мафии, они берут Джеймса Вуда, который играл «Однажды в Америке», у него узнаваемый голос, он читает, это такой подход.
А. ЛЫСЕНКО – :о войне, когда Бен Ланкастер:
С. ШУСТЕР – Да, или Ричард Аттенборо делает фильм об Индии, понятно, он делал фильм «Ганди», но так, чтобы вдруг появлялся ведущий, который людям что-то объясняет, этого больше нет.
Е. АФАНАСЬЕВА – Как раз вопрос от Зинаиды. «Собираетесь ли вы предложить участвовать в вашем документальном кино Киселеву, он делал хорошие документальные фильмы». Вопрос, наверное, с подтекстом, зная отношения Киселева с каналом НТВ.
С. ШУСТЕР – С великим подтекстом. Мы же повторяли фильмы Евгения Киселева.
Е. АФАНАСЬЕВА – «Трофейное кино», как Света Сорокина назвала его. Когда люди уходят с канала, а продукт остается.
А. ЛЫСЕНКО – Права есть права. Понимаете, какая беда наша, мы в 90-м году очень здорово поверили, что мы четвертая власть. И мы стремились к созданию капитализма. Мы его выстроили и что выстроили, то и получили. Называется, за что боролись, на то и напоролись. Напоролись на одну простую вещь, что почти всегда есть хозяин, будь то государственный частник:
Е. АФАНАСЬЕВА – Как-то частников маловато на этом рынке осталось. Я имею в виду крупные каналы.
А. ЛЫСЕНКО – Рановато еще.
Е. АФАНАСЬЕВА – Разве только в этом дело, по-вашему?
А. ЛЫСЕНКО – Думаю, что в значительной мере. Я не вижу сейчас структур, которые могли бы взять на себя наше телевидение. Если только Абрамович вместо «Челси» не купит какой-нибудь канал.
С. ШУСТЕР – Абрамович вместо «Челси» не купит ничего, но мне кажется, что эта попытка с СТС, когда капитал объединился, вот это большой провал. Это реально жалко, не удалось сохранить этот канал:
А. ЛЫСЕНКО – Это внутренние разборки. Видимо, нельзя объединяться.
Е. АФАНАСЬЕВА – Кто же даст, это называется. Вопрос от Эллы Александровны из Петербурга: «Савик, сегодня на НТВ анонсируется документальный фильм против ЮКОСа и Ходорковского, имеете ли вы к нему отношение?» Что за фильм?
С. ШУСТЕР – Нет, я не имею к нему никакого отношения, это делает наша группа, которая занимается криминальными расследованиями. К документальной дирекции это никакого отношения не имеет.
Е. АФАНАСЬЕВА – Света спрашивает: «Господин Лысенко, а вы подписали знаменитое письмо, если нет, то почему?»
А. ЛЫСЕНКО – Нет, потому что оно знаменитое.
Е. АФАНАСЬЕВА – Савика поздравляют с наградой. Еще вопрос не в тему, что-то давно не видим Кучера, работает ли он на ТВ?
А. ЛЫСЕНКО – Работает, вчера только видел или позавчера ночью. Он поздно очень работает.
Е. АФАНАСЬЕВА – Очень много поздравлений, все читать не буду. «Анатолий Григорьевич, поздравляю вас с премией, очень вас люблю», – Александра Ливанская. Это замечательная была журналистка.
А. ЛЫСЕНКО – Спасибо. Чудесная документалистка.
Е. АФАНАСЬЕВА – Очень жалко, что вы исчезли, Саша, ваши программы очень помнятся до сих пор.
А. ЛЫСЕНКО – Саша делала то, что сегодня, к сожалению, на телевидении нет. Она делала доброе телевидение. Сегодня его немножко не хватает. Телевидение стало жестко-хирургическим. А вот терапии и психиатрии не хватает.
Е. АФАНАСЬЕВА – Да, доброты очень хотелось бы. Очень смешной вопрос от Тамары Васильевны: «Скажите, кто такая ТЭФИ, ее история?»
А. ЛЫСЕНКО – ТЭФИ это телевизионный эфир.
Е. АФАНАСЬЕВА – Это придумала Маша Шахова.
А. ЛЫСЕНКО – Это когда создавали, долго думали, как назвать, придумали ТЭФИ.
Е. АФАНАСЬЕВА – «Савик, правда, что вы будете вести документальные новости дня с советской музыкальной заставкой?», – Александр. Вы бы сейчас видели уважаемые слушатели, взгляд Савика, его передать невозможно.
А. ЛЫСЕНКО – Идея интересная.
Е. АФАНАСЬЕВА – Даже нет слов.
С. ШУСТЕР – Нет.
Е. АФАНАСЬЕВА – «Почему так мало телеакадемиков?», – спрашивает Андрей. 134 человека сейчас и споры, насколько я знаю, не прекращаются надо ли расширяться до такого уровня профсоюзов или оставаться группой избранных.
А. ЛЫСЕНКО – Я считаю, что не надо расширяться, пользы не принесло, было 13, потом революционным путем было увеличено до 134, ну будет 200, что-нибудь думаете, изменится? Ничего.
Е. АФАНАСЬЕВА – А если 2000?
А. ЛЫСЕНКО – Это будет профсоюз.
Е. АФАНАСЬЕВА – Может быть тогда не будет таких колебаний в голосовании.
А. ЛЫСЕНКО – Я считаю, что не может быть профсоюз. Профсоюз не может быть по одной простой причине – это нелепый процесс вроде вертикальных профсоюзов Франко, где продюсер, то есть работодатель и работник в одном профсоюзе.
Е. АФАНАСЬЕВА – Анатолий Григорьевич, а как вам кажется, академия только для того существует, чтобы премию вручать ТЭФИ:
А. ЛЫСЕНКО – На сегодня я вижу роль академии ту, что она взяла на себя, это жюри общенациональных премий.
Е. АФАНАСЬЕВА – Как вам кажется, где должны решаться остальные корпоративные вопросы сообществом?
А. ЛЫСЕНКО – Не знаю.
Е. АФАНАСЬЕВА – Савик.
С. ШУСТЕР – В общем, они должны решаться:
Е. АФАНАСЬЕВА – Нет места у журналистов:
А. ЛЫСЕНКО – Было много попыток, и Медиа-Союз, и профсоюз, вообще по идее Союз журналистов должен быть, может быть союз работников телевидения. Но как-то:
Е. АФАНАСЬЕВА – Так может академии не стоит устраняться, и заниматься не только премией, но и профессиональными сложностями.
А. ЛЫСЕНКО – Понимаете, есть чудесный рассказ у Ильфа Петрова – «Не перегружайте пароход ламбрекенами». Не надо перегружать и умножать: Выполняет она сегодня функцию жюри национальной премии, слава богу. Должна быть какая-то организационная группа, которая занялась бы организацией Союза журналистов.
С. ШУСТЕР – Я думаю, что Союз журналистов:
А. ЛЫСЕНКО – Союз журналистов должен как-то заняться этим. Или Союз работников телевидения, потому что там есть и режиссеры, там все вместе.
Е. АФАНАСЬЕВА – «Какими иностранными языками, в каком объеме вы владеете?»
А. ЛЫСЕНКО – Многими.
Е. АФАНАСЬЕВА – А как вам кажется, многие говорили после этой церемонии, что в воздухе пахнет расколом, это тоже были преувеличения после такой похоронности нынешней церемонии?
А. ЛЫСЕНКО – Это всегда говорят.
Е. АФАНАСЬЕВА – Сколько раз на вашей памяти раскалывались?
А. ЛЫСЕНКО – Приблизительно 10.
Е. АФАНАСЬЕВА – Все 10 лет.
А. ЛЫСЕНКО – Есть естественная ревность, желание получить премию. Это естественная обида, а когда проигрываешь: Вот посмотрите, мы проигрываем на олимпийских играх с треском, выясняется, ветер не туда дует, мочу у нас не так меряют. Все не так. И вообще мяч круглый, не туда летит. Обидно.
Е. АФАНАСЬЕВА – Все-таки странно, Анатолий Григорьевич, одно из ярких ваших детищ – это «Взгляд» перестроечных времен. И сейчас легенды рассказывают о том, как обходили препоны и рогатки цензуры тогдашнего Гостелерадио. И как вы каждый сантиметрик пространства телевизионного отстаивали. Почему сейчас нет такого порыва делать телевидение более независимое:
А. ЛЫСЕНКО – Вы сами ответили на ваш вопрос. Вы сказали: самая яркая передача перестройки, – перестройка кончилась. Вместе с ней кончился «Взгляд», выполнил он свою функцию. Вообще странная ситуация – «Взгляд» передача достаточно антипартийная, существовала внутри государственного партийного телевидения. Сегодня партии нет, перестройки нет.
Е. АФАНАСЬЕВА – А «Единая Россия»?
А. ЛЫСЕНКО – Не надо о грустном. Ну нету. А затем это была эпоха ожиданий.
Е. АФАНАСЬЕВА – Все-таки так много вопросов, Савик, по поводу того, вернетесь ли вы в эфир с ток-шоу или каким-то другим проектом кроме документалки. Может быть, вы хоть как-то проговорите эту возможность.
С. ШУСТЕР – У меня желание есть. Но этого же мало. Вот Анатолий Григорьевич говорил о Союзе журналистов, мне кажется, журналисты составляющее на телевидении, это очень важный элемент. Именно журналистское. Я думаю, что должен быть какой-то механизм, какой-то орган, институт, который в момент исчезновения «Намедни» все-таки как-то эту программу поддерживает, защищает.
Е. АФАНАСЬЕВА – Савик, есть Индустриальный комитет лидеров СМИ. Есть несколько профсоюзов, по сути: Союз журналистов, Медиа-Союз, еще что-то. Почему ни один из них не функционирует так, когда происходит:
А. ЛЫСЕНКО – Потому что их много.
Е. АФАНАСЬЕВА – Так выход есть какой-то или нет?
А. ЛЫСЕНКО – Вот вы все хотите сразу. Время должно устояться. Я всегда повторяю, один мой друг всегда говорил, что он хочет делать телевидение, чтобы оно было точно как «Би-би-си». Я ему говорю, что для этого сначала надо Англию выстроить вокруг, а потом уже делать «Би-би-си».
Е. АФАНАСЬЕВА – И 200 лет подстригать газончик.
А. ЛЫСЕНКО – Ну не может быть, мы хотим за 10 лет все пробежать, и чтобы все было нормально, да никогда этого не будет нормально. Вот пригласите вы американских журналистов, у них же тоже был Джонсон хозяин. Малоприятно, тоже вмешиваются, тоже лезут. В Англии тоже вмешивались, казалось бы, железное «Би-би-си», и то Маргарет Тэтчер на него наезжала и каким бульдозером.
Е. АФАНАСЬЕВА – Саша пишет, что ощущение, что приглашенные академики играют в игру, кто осторожнее. Другой Саша поздравляет от всей души вас, спрашивают Савика, как ваше полное имя, расскажите свою биографию. Я думаю, что это тема для другой передачи.
С. ШУСТЕР – До полуночи мы будем.
Е. АФАНАСЬЕВА – Я помню, как Ирина Петровская подробно рассказывала на ТЭФИ-Регион вашу биографию, я заслушалась, Савик, есть честно. И про Афганистан:
А. ЛЫСЕНКО – Тема для документального кино, кстати, хорошая.
Е. АФАНАСЬЕВА – Да, так что приглашаем вас еще раз отдельно, рассказывать биографию.
С. ШУСТЕР – Я сам был в шоке месяца два назад, когда я с мамой разговаривал, я говорю, в итоге скажи, пожалуйста, почему ты назвала меня Шевелис. Какое-то ботаническое, абсолютно непонятное. Она говорит: мне в университете попалась книжка Пушкина, переведенная на литовский язык, там был Шевелис, мне это очень понравилось.
Е. АФАНАСЬЕВА – Вы когда-нибудь под этим именем жили?
С. ШУСТЕР – Я вот уже полвека мучаюсь с этим именем.
Е. АФАНАСЬЕВА – Говорят, имя это судьба. Влияет на вас?
С. ШУСТЕР – Очень сильно, потому что во всех странах это транскрибируют по-своему, потом не признают. У меня сын родился в Италии, и он Шустерис, а дочь родилась в Германии, и она Шустер. Итальянские власти их не признают как брата и сестру.
Е. АФАНАСЬЕВА – Литовские склонения фамилий вообще очень сложные. У нас передача подходит к концу. Анатолий Григорьевич, вы видели разные времена на телевидении. Если по какой-то шкале от плохого к хорошему, от холода к теплу, где мы сейчас находимся?
А. ЛЫСЕНКО – Не в самом худшем.
Е. АФАНАСЬЕВА – Примерно по градусам.
А. ЛЫСЕНКО – Если по Цельсию, я думаю где-то 34,2. Помереть нельзя, жить можно.
Е. АФАНАСЬЕВА – Савик, а у вас ощущение от нынешних времен?
С. ШУСТЕР – Я скорее не про телевидение, а журналистику. Я, в отличие от Анатолия Григорьевича, скажу, что не очень хорошие времена.
Е. АФАНАСЬЕВА – В гостях у нас были обладатели премии ТЭФИ-2004 Савик Шустер и Анатолий Григорьевич Лысенко. Мы надеемся, что эта ТЭФИ была не последняя, раз Анатолий Григорьевич говорит, что 10 лет хоронили, не похоронили, значит, еще через год мы встретимся с новыми победителями. А гостей я приглашаю каждого из них индивидуально в эфир, потому что надо долго говорить о биографии, а с Анатолием Григорьевичем о телевидении, которое он делал, делает, и будет делать. Когда, кстати, ваша программа «Передача на вчера» следующий выпуск?
А. ЛЫСЕНКО – Никогда.
Е. АФАНАСЬЕВА – Под конец вы решили приберечь сюрприз. Вы ее закрыли?
А. ЛЫСЕНКО – Не я.
Е. АФАНАСЬЕВА – Канал?
А. ЛЫСЕНКО – Выяснилось, что она не нужна каналу.
Е. АФАНАСЬЕВА – Первому. Ну что же очень грустно, но будем надеяться, что она вернется в эфир все равно. Всего доброго, спасибо большое, до свидания.
25.09.2004, «Эхо Москвы»
В гостях радиостанции «Эхо Москвы» Ирина Петровская
Ведущая Ксения Ларина
К. ЛАРИНА: Вырвала я Ирину Петровскую из цепких рук Алексея Венедиктова, доброе утро, Ира.
И. ПЕТРОВСКАЯ: Доброе утро.
К. ЛАРИНА: Поскольку там уже передача началась сегодняшняя, но она была не в эфире, поэтому мы сейчас просто продолжим разговор, который начался в кулуарах. Конечно, мы сегодня будем говорить о ТЭФИ, конечно, ждем ваших вопросов и мнений. Я сегодня утром, Ир, когда открывала эфир в 9 утра, очень чувствовала, что людям очень хочется об этом поговорить, как в американских фильмах: «ты хочешь поговорить про это?».
И. ПЕТРОВСКАЯ: Вообще мне людей жалко, поскольку церемония почему-то перенеслась на час позже объявленного.
К. ЛАРИНА: Это благодаря Гордону, программе «Стресс», была.
И. ПЕТРОВСКАЯ: Но она не стояла в программе на эту пятницу. И поэтому люди, я знаю, например, по своей маме.
К. ЛАРИНА: А по мне ты не видишь?
И. ПЕТРОВСКАЯ: А по мне? Я вообще просто сумасшедший человек, который приехал в 12 ночи после церемония и отмечания этого, и уселся смотреть уже телевизионную версию. Это уже безумие некоторое.
К. ЛАРИНА: Если уж ты смотрела телевизионную версию, скажите, пожалуйста, по поводу версии. Было ли там какое-то купирование или все как было?
И. ПЕТРОВСКАЯ: Во-первых, я выяснила вчера, мне, во всяком случае, Татьяна Миткова сказала, что я была не права в своем тексте пятничном в «Известиях», написав, что канал НТВ, поскольку трансляция будет с опозданием, вырежет то, что ему не понравится. Оказывается, по нынешним правилам канал-вещатель не имеет отношения к самой церемонии. В данном случае организатором церемонии и телеверсии была телекомпания ВИД. И канал получает уже кассету в смонтированном виде, так мне объяснили. Я увидела, что вырезали выступление Ирены Лесневской, там так получилось, если помните, точнее, ты не была на церемонии, когда объявили, что в номинация «информационный ведущий» победила Ольга Романова, она долго не шла, потому что она буквально 2 номинации назад выиграла и получила тоже ТЭФИ за лучшую информационно-аналитическую программу, и Ирена была вынуждена выйти на сцену, стала говорить слова, и в этот момент уже пришла Ольга Романова. Естественно, остались какие-то 2 слова Ирены, а вот Ольга Романова. В остальном очень многие реплики, которые достаточно эпатажно звучали, они остались. Ну, вырезали фразу, после того, как зал устроил натуральную овацию Парфенову, Парфенов уже получил ТЭФИ, ушел со сцены, еще долго зал хлопал, причем так, как вызывают на бис. Я думал, что это легко отрезать, нет, все осталось, и только вырезали фразу, которую сказал Владимир Владимирович Познер после этого, «кулистика в зале», имея в виду, видит он реакцию зала, этого не было. Но в целом и выступление Савика Шустера, который получал за «Свободу слова» и выступление Парфенова, и многие реплики, это все осталось.
К. ЛАРИНА: Как ты думаешь, если бы не было того письма, той петиции, декларации, которую отправили на подпись всем академикам, и которую подписали, как ты сейчас сказала, уже 36 человек голосование было бы другое? Оно как-то подействовало на ход голосования?
И. ПЕТРОВСКАЯ: Не знаю, но думаю, что нет, потому что это общее настроение и позиция, выраженная в письме, все это очень отчетливо было артикулировано на том общем заседании академии, когда определялись тройки номинантов и намечались кандидаты на спецприз академии, и на премию «За личный вклад». Это тогда уже было настроением общим, что необходимо выразить свое отношение к происходящему. Но при этом я не вижу здесь только политического или конъюнктурного на нынешний момент решения, потому что, так или иначе, и программа «Свобода слова» была самым заметным ток-шоу прошлого сезона, не потому что его сняли с эфира, и Хрюн со Степаном весьма достойно.
К. ЛАРИНА: «Мы больше не будем» – мне понравилось.
И. ПЕТРОВСКАЯ: Это все осталось, эта реплика «о покойниках или хорошо или ничего», «мы больше не будем». И Парфенов, к которому очень сложное отношение в телевизионном мире по разным причинам, кто-то с ним работал, кто-то за что-то ему чего-то простить не может, это знаешь, террариум единомышленников, лучше не скажешь, что такое телевидение. И, тем не менее, мне кажется, не было особых разногласий в том, что Леонид Парфенов должен получить специальный приз телеакадемии по совокупности заслуг перед телевидением, и имея в виду то, что сегодня Парфенов практически отлучен от эфира, он будет делать фильмы, он, кстати, не протестант такой, не борец за свободу слова или за свою личную свободу слова, он объясняет, что он будет в ближайшее время делать документальное кино, но не дать ему в этой ситуации было бы совершенно несправедливо.
К. ЛАРИНА: Я почему спросила про письмо. Если до вчерашней церемонии, и для меня в том числе, и для многих наших слушателей было важно, кто подписал, а кто нет, все это живо обсуждали, то во время церемонии я как раз подумала, что многие, может быть, из тех, может быть, я наивно сужу как зритель, многие из тех, кто не подписал, он все равно свое отношение к сегодняшнему телевизионному дню выразил своим голосованием.
И. ПЕТРОВСКАЯ: Да, абсолютно у меня такое же было ощущение. Я вышла из зала и увидела Эдуарда Сагалаева, который уже до этого вышел, и он смотрел на меня с таким ощущением, видно было, что он и удивлен отчасти и очень удовлетворен тем, как прошло голосование. Потому что Эдуард Сагалаев, действительно, инициатор этого заявления, письма, это я не к тому говорю, что я автор текста, я в данном случае редактор текста, и чем, собственно, горжусь, Эдуард Сагалаев не только инициировал это, но и основной текст написал сам, и, естественно, сам поставил подпись.
К. ЛАРИНА: Поэтому, возвращаясь к своему вопросу, мне кажется, что это письмо каким-то образом скорректировало ход голосования?
И. ПЕТРОВСКАЯ: Может быть, но я думаю, что это все-таки делает все равно академии честь. У меня вообще нет в голове осуждать кого-то, потому что есть люди, за которыми стоят судьбы, имею в виду руководители не обязательно даже больших каналов, а и маленьких каналов, которые ответственны за очень многих людей, которые у них работают. И, наверное, в сложной ситуации не стоит подставляться так открыто, ставя подпись или протестуя. Но, тем не менее, конечно, голосование показало, что это настроение и такое ощущение глубокой несправедливости происходящего присутствует у очень многих членов академии.
К. ЛАРИНА: По ощущениям мне напомнило это церемонию вручения Оскара во время начала войны в Ираке. Помнишь, наверняка это видела?
И. ПЕТРОВСКАЯ: Да-да, видела.
К. ЛАРИНА: Когда было практически запрещено говорить об этом со сцены, и каждый, кто выходил на сцену в Лос-Анджелесе, намеками какими-то, интонациями, паузами, мимикой пытался высказать, дать понять, как он к этому относитсяо.
И. ПЕТРОВСКАЯ: Точно, да, мне тоже это напомнило. Тут даже, кстати, были выступления, не знаю, видела ли ты, дождалась ли в телевизионной версии, когда вышел награждать победителя нобелевский лауреат Виталий Гинзбург, и он сказал, что науки и образование сегодня очень мало, он не против развлекаловки, но хотелось бы этого – разумного, доброго, вечного, тем более, сказал он, это не «Свобода слова», это наука, это безопасно. И так или иначе каждый выступающий, не обязательно член академии, но и пригашенные гости свое отношение выражали.
К. ЛАРИНА: Теперь последнее, потом на вопросы будем отвечать наших слушателей, Все-таки, как мне показалось, в номинации «лучший интервьюер» голосование оказалось под влиянием профессионального обаяния одного из номинантов Владимира Владимировича Познера. Мы шутили с мужем, когда смотрели, что вот, Познер включил административный ресурс, потому что это был единственный концертный, грубо говоря, номер, когда он вышел беседовать с Ларри Кингом, показал «хай класс», настоящее профессиональное интервью, как после этого не нажать эту кнопку. Было бы неудобно.
И. ПЕТРОВСКАЯ: Не без этого, я бы так сказала, здесь меня это тоже немножко резануло, потому что в прошлом году мы были свидетелями, как многие члены академии под влиянием обаяния того или иного персонажа, выходящего на сцену в качестве ведущего церемонии, потом, когда эта программа значилась уже в номинации, надо было голосовать, давали лишние голоса. Может быть, и не так. Но, например, ОСП-студия, которая победила в прошлом году в номинации «развлекательная программа», мне кажется, что добавило голосов, замечательное ведение своего кусочка церемонии Татьяны Лазаревой. Кстати, в этом году не было в зале этого промежуточного мелькания цифр на экране, то, что было в телеверсии, во время голосования не было цифр, не было видно, сколько уже голосов подано за ту или иную программу. Цифры возникали, только когда говорили «голосование окончено», и тогда выходила уже общая цифра на трех экранчиках, что правильно. Потому что в прошлом году опять-таки под влиянием того, что эти цифры бежали, кто-то смотрел и добавлял свой голос там-сям.
К. ЛАРИНА: Где провисает, да?
И. ПЕТРОВСКАЯ: Да. Так что, да, на мой взгляд, ты права в этом случае, обаяние Владимира Владимировича сыграло свою роль, непосредственно обаяние на сцене, и может быть, хотя он интервьюер, конечно, отличный, может быть, здесь и этот фактор сработал.
К. ЛАРИНА: Может быть, уже последний вопрос мой, все-таки об общей атмосфере, ты уже сказала про то, что витает в воздухе, никуда от этого не деться, от этого состояния тревоги, а что будет дальше, как мы дальше будем все жить. И все-таки, ты лично удовлетворена как академик как участник этого процесса?
К. ЛАРИНА: Я в первый раз вообще участвовала, как член академии, сидя с пультом. Потом я сравнивала свои впечатления с впечатлениями своих коллег-журналистов, обычно же я среди них сидела, они оказались разные. То ли потому, что мы были заняты тем, что все-таки следили, нужно было вовремя нажать кнопочку, у меня не было ощущения невероятной затянутости и мрачности, мои коллеги сказали, что это была ужасно похоронная, очень мрачная церемония, очень скучная.
К. ЛАРИНА: Мрачная.
И. ПЕТРОВСКАЯ: Мрачности добавил оркестр.
К. ЛАРИНА: Который играл одну и ту же мелодию.
И. ПЕТРОВСКАЯ: Что прекрасно обшутила Татьяна Лазарева, сказав, «интересно, могут ли музыканты что-нибудь другое сыграть». Конечно, это «блям-блям», наверное, тем более, что в этот момент цифры не бежали на экране, и пока мы с пультами сидели и голосовали, все остальные просто сидели точно так же, как ведущие на сцене просто стояли. Меня, тем не менее, я говорю, что, наверное, это разные взгляды, у меня не было ощущения, что очень провально и похоронно.
К. ЛАРИНА: А как коллеги, радовались успехам конкурентов?
И. ПЕТРОВСКАЯ: Вот в ряде номинаций, я говорю, что когда награждали Парфенова, когда награждали «Свободу слова».
К. ЛАРИНА: А когда награждали Ольгу Романову?
И. ПЕТРОВСКАЯ: Просто было ликование в зале.
К. ЛАРИНА: Всех, и даже конкурентки?
И. ПЕТРОВСКАЯ: Я не видела, конечно, тот момент, как ликуют конкурентки, это вообще положено, да, и все теперь знают, как себя надо вести?
К. ЛАРИНА: Я видела, а ты не видела, по телевизору показывали?
И. ПЕТРОВСКАЯ: Только на картиночках, с напряженной улыбкой, но именно сама реакция зала. Там больше народу, чем просто журналисты и члены академии, там очень много всякого народу, и эти минуты ликования они были по поводу Романовой, по поводу Парфенова, по поводу «Свободы слова», и, конечно, в каких-то случаях я видела как злорадно кое-кто потирает руки, когда, например, не выходит тот или иной персонаж в лауреаты.
К. ЛАРИНА: Кого тебе жалко больше всех?
И. ПЕТРОВСКАЯ: В первую очередь, программа Гордон, научная, о науке, потому что победила вполне добротная, хорошая программа Льва Николаева. Но она просто хорошая добротная программа. Гордон был в чистом виде эксперимент удавшийся. Доказавший, что от телевидения части нашей аудитории нужно не только разжевывать все, даже такой сугубый, научный часто язык.
К. ЛАРИНА: Птичий.
И. ПЕТРОВСКАЯ: Да, на котором говорили Гордон и его гости, был интересен некоторому сегменту аудитории. И это было очень важно, мне кажется, репутационно каналу и аудитории для самоуважения понимать, что во-первых, есть такие люди и такие лица, которые занимаются, несмотря ни на что, немыслимыми проблемами, «обонянием у муравья», или чего-то еще такое, но это был эксперимент, и, мне кажется, академия должна поддерживать именно такие вещи
К. ЛАРИНА: А кого тебе не жалко?
И. ПЕТРОВСКАЯ: Это я подумаю и скажу после новостей.
НОВОСТИ
К. ЛАРИНА: То, что по интернету пришло: «Вчера Владимир Познер в своем комментарии практически обвинил авторов письма, так называемых борцов за свободу, в расколе академии. Ваше отношение к этому?», просит Вика.
И. ПЕТРОВСКАЯ: Я не видела. Где это было?
К. ЛАРИНА: Это было в каких-то новостях, еще до начала церемонии, я не буду врать, какой канал, но в новостях точно было. Но именно так и сказал, что борцы за свободу, какая-то в этом была ирония, что, может быть, благие намерения. Но получится, что: я тут с Викой согласна.
И. ПЕТРОВСКАЯ: Я воспользуюсь его же формулой, когда задавали ему вопрос, подписал ли он письмо, «без комментариев».
К. ЛАРИНА: Следующий вопрос: «Церемония ТЭФИ напомнила мне Олимпийские игры, где наших спортсменов все время засуживают, – пишет Олег Золотухин, – так и здесь академики голосуют за любого кроме Первого канала».
И. ПЕТРОВСКАЯ: Это было в меньшей степени очевидно, чем на прошлой церемонии, когда, действительно, было четкое ощущение протестного, именно против Первого, голосование. Но несколько решений академии мне тоже показались несправедливыми, и именно эти решения, мне кажется, возникли под влиянием этого же протестного голосования. К сожалению, мне тоже это неприятно, потому что есть некоторые проекты, к ним можно очень по-разному относиться, но опять же, академия должна определять их вес, и вообще, судить по законам жанров, в которых существуют те или иные программы, те или иные ведущие. Я, например, очень хорошо отношусь к Михаилу Кожухову, ведущему программы «В поисках приключений». Но она не развлекательная, а он попал в номинацию «развлекательный ведущий», и с огромным отрывом победил Галкина и Малахова. Мои радиослушатели и читатели знают, что я и по поводу «Большой стирки» неоднократно высказывалась, и по поводу Малахова проходилась, но, тем не менее, уже давно и сообщество и многие критики понимают, что Малахов, действительно, очень хороший ведущий развлекательной программы, он действует в рамках того жанра, в котором создаются эти программы. Но как ведущий он очень сильно вырос. И мое бы мнение, при том, опять же я повторю, что к Кожухову я прекрасно отношусь, и если бы он был в какой-нибудь научно-популярной программе, я бы, безусловно, ему отдала ему свой голос, но в этой номинации достоин этого был именно Малахов. Или, скажем, как ни относись к «Фабрике звезд», к ее идеологии, так скажем.
К. ЛАРИНА: Не относись.
И. ПЕТРОВСКАЯ: Или к «Золотому граммофону», но это, действительно, очень качественная программа как телевизионный продукт.
К. ЛАРИНА: А что получило?
И. ПЕТРОВСКАЯ: Получил Артем Варгафтик я опять же искренне рада, Артем в прошлый раз не получил на сцене, и потом ему давали, из-за ошибки, кстати, с той же «Фабрикой», «Фабрика» в прошлый раз получила, а потом вернула ТЭФИ Артему Варгафтику, но программа Артема существует уже довольно давно. Вот существует, и понятно. А прорывные проекты все-таки следует, мне кажется, оценивать. Ну и еще несколько было моментов, когда было ощущение, скажем, на предыдущей церемонии, когда давали награды за внеэкранные номинации, и победил промоушн канала «Культура», хотя лидер, и это все признают, Первый канал. Мне кажется, здесь этот фактор тоже играл свою роль.
К. ЛАРИНА: Еще к вопросу, кого жалко, я рада за Василия Уткина, но мне очень жалко, что почему-то эту номинацию загнали в закадровую. Какая же она закадровая – спортивный комментатор? Это абсолютно творческая работа, яркая.
И. ПЕТРОВСКАЯ: Он не появляется в кадре.
К. ЛАРИНА: Но все равно.
И. ПЕТРОВСКАЯ: Но если, кстати, действовать по этому принципу, тогда и всю документалку, всю документальную секцию тоже надо, естественно, выводить за кадр, потому что она, кстати сказать, действительно, почему-то просадила церемонию, именно когда шли награждения в этой номинации
К. ЛАРИНА: Тоска была зеленая.
И. ПЕТРОВСКАЯ: Люди стали ходить туда-сюда, да.
К. ЛАРИНА: Давайте включим телефон 203 19 22.
И. ПЕТРОВСКАЯ: Единственное, что:
К. ЛАРИНА: Ты вспомнила, кого тебе жалко?
И. ПЕТРОВСКАЯ: Нет, я посмотрела по списку. Все тройки достойные. И так или иначе почти всех жалко. А я по поводу раскола академии, думаю, это было бы самое неприятное, что могло бы произойти раскол академии, но если это произойдет то, мне кажется, что не по политическому признаку произойдет, а именно потому, что многие руководители решат, что против них все ополчились
К. ЛАРИНА: Заговор.
И. ПЕТРОВСКАЯ: Заговор, как всегда. Мне кажется, что сегодня очень важно сохранить академию, и, разумеется, что Эдуард Сагалаев, который выступал инициатором такого письма, и близко думать не думал об этом расколе. И печально, если сейчас люди под влиянием каких-то эмоций начнут предъявлять друг другу какой-то счет. Кстати, вчера это абсолютно не было. Никто не говорил, ах ты, такой-сякой, не подписал. Нет, это право каждого человека. Очень смешно, один из неподписавших подошел и сказал, ну что, теперь руку не подаете, но поцелуете, что-то в этом духе.
К. ЛАРИНА: Но, тем не менее, слова Владимира Познера, как раз эта мысль, она прозвучала в его комментарии, о котором писала наша слушательница, по поводу возможного раскола, кстати, и среди сторонних наблюдателей, я уже слышала несколько комментариев по этому поводу, что не исключают эксперты такого развития события, как и в премии кинематографической, когда вслед за «Никой» появился «Орел».
И. ПЕТРОВСКАЯ: Но, мне кажется, никогда никакой раскол и деление по такому принципу не идет на пользу, как правило, тому, кто образовывает альтернативное. Театры возьмем, газеты, все равно остается главный бренд. Можно тысячу еще премий организовать, но это девальвирует тогда вообще сам процесс определения лучших. А что касается, опять же, возможности раскола и резких комментариев, мне кажется, что это заявление и общее вчерашнее настроение есть знак солидарности и с самим Владимиром Владимировичем, потому что он тоже сегодня в очень сложной ситуации. Мы знаем его программу, только-только должна появиться.
К. ЛАРИНА: Все-таки, мы никак не можем расстаться, последнее, наверное, вопрос вопросов, действительно, телевизионная академия, членом которого являешься, это сообщество людей, которые выносят свои профессиональные суждения по поводу телевизионного сезона и телевизионного продукта, либо это большое жюри, которое имеет право каким-то образом влиять и на политику информационную, высказываться по поводу каких-то тревожных тенденций, о чем было сказано в письме? Очень важный момент.
И. ПЕТРОВСКАЯ: Я вот сейчас писала к 10-летию ТЭФИ, у тебя есть этот буклет, текст, прослеживала все тенденции, которые были с начала образования ТЭФИ, тенденции в телевидении, и как шли разные церемонии, что вообще происходило за эти 10 лет с самого начала образования академии, велись эти споры, чем должна быть академия. Некой влиятельной общественной организацией, которая в том числе высказывает свои взгляды на происходящее и каким-то образом вмешивается и в политику и в происходящие процессы, или это именно жюри, которое определяет раз в год, кто лучший? Побеждает эта точка зрения, что это просто оценка и выбор лучшего, и более ничего. Когда тот же самый наш Владимир Владимирович Познер пытался обозначить свои политические взгляды как президент академии, это было в 2000 году, когда на НТВ происходили всякие события, и он в конце церемонии вышел на сцену и рассказал притчу про немецкого пастыря, который прошел гитлеровские лагеря и потом рассказывал, что когда приходили за коммунистами, он молчал, потому что он не коммунист, когда арестовывали евреев, он молчал, потому что он не еврей, когда брали католиков, он молчал, потому что он протестант, когда пришли за ним, уже некому было подать голос, и он призвал тогда всех членов даже не академии, а телевизионного сообщества держаться вместе, и его тогда многие осудили, сказав, что он слишком много на себя взял, и академия не для этого. Думаю, может быть, и поэтому сейчас его позиция куда более отстраненная, осторожная. Хотя мне бы казалось, я ни в коей мере на этом не настаиваю, в сложных моментах академия могла бы высказывать некие соображение, ведь ТЭФИ возникла на демократической волне, этой эйфории.
К. ЛАРИНА: Открытого общества совершенно в то время.
И. ПЕТРОВСКАЯ: Абсолютно, и если бы вообще не было этого периода, романтического, демократического, когда появилось множество компаний, когда рухнул монстр Гостелерадио, то никакой бы ТЭФИ не было, зачем она? Это должна бы конкурентная среда, свободная. И поэтому в тот момент, может быть, нужно было определять лучших, и исключительно вырабатывая творческие критерии, но мы видим, как за десятилетия изменилась ситуация. Может быть, но я думаю, что академия на это все равно не пойдет, и по-прежнему будет оставаться большим творческим жюри, состоящая из множества людей разных, кстати, профессий.
К. ЛАРИНА: Когда не так давно сняли главного редактора одной очень уважаемой газеты, то обратились за комментариями к главному редактору одной очень уважаемой радиостанции. Когда главный редактор спросил, кто-нибудь еще комментирует это событие? Ему ответили, что все отказываются. И тогда главный редактор одной радиостанции сказал, а когда закроют нас, к кому вы обратитесь за комментарием? Вопрос повис в воздухе. Ну что, я включаю телефон.
ГЕОРГИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ: Прежде всего, Ирина Евгеньевна, я благодарен за то, что вы подписали это, так же как и другие остальные 35, это выражение вашего гражданского мужества и профессиональной чести. И второе, что я хочу сказать, создается такое впечатление, вот обижались про Первый канал, создается впечатление, что наше ТВ проводит большой конкурс на лучшее жополизание власти плюс дебилизация всей страны.
К. ЛАРИНА: Вот видите, как некрасиво вы стали выражаться в конце, так красиво начали. Ну что это за слова такие, время 11.45, наши дети слушают, в конце концов.
И. ПЕТРОВСКАЯ: Давайте переведем на более-менее элегантный язык. Впечатление того, что информация превратилась в некий род государственного пиара, безусловно, есть. И поэтому когда меня спрашивают, а какое будущее академии, а какие будут, может быть, изменения в следующем году, я думаю, может вообще изменить, «информационную программу» убрать из номинации, оставить пиар государства, кто лучше похвалил.
К. ЛАРИНА: «Кто похвалит меня лучше всех, :»
И. ПЕТРОВСКАЯ: «:тот получит сладкую ТЭФИ». Если так пойдет, не исключено, что в будущем останутся только развлекательные, художественные номинации, а уж информационно-аналитическая программа такая уж редкая птица. По поводу этого вчера Шендерович как раз и говорил, что нужно иметь незаурядные интеллектуальные способности, чтобы анализировать то, чего практически уже не существует.
К. ЛАРИНА: Вчера очень хорошо проговорился Сергей Ястржембский, который вручал приз Татьяне Митковой, который сказал, что новости – его любимый жанр.
И. ПЕТРОВСКАЯ: И даже намекнул, что с информацией у нас сегодня беда.
СЛУШАТЕЛЬ: Совсем не жалко Сванидзе и очень порадовался за НТВ, честно. Впечатление сложилось после вчерашней церемонии, что, помимо того, что скоро останутся только развлекательные программы, у меня немножко другое впечатление, что через год-два появится государственная альтернатива, то же самое поручат очередному заместителю Михалкова, создать некую альтернативную премию, и будут включать исключительно друг друга.
И. ПЕТРОВСКАЯ: По этому поводу я высказалась. Я считаю, что никогда деление таким способом не приводит к успеху. Мне кажется, что лучше все-таки развивать и совершенствовать то, что уже есть, что завоевало определенную популярность, авторитет, чем что-то такое заново создавать, и это как раз и приводит к расколам, я представляю, как там начнут бегать из одной академии в другую.
К. ЛАРИНА: Знаешь, как было трудно кинематографистам.
И. ПЕТРОВСКАЯ: Я понимаю. Еще же нужно, чтобы потом никто не заметил, что ты во враждебном лагере случайно сошелся. Здесь прелесть в том, что сходятся люди совершенно разные, казалось бы, часто, что они могут быть как минимум заклятыми друзьями, и вдруг оказывается, когда в своей среде, все говорят на нормальном языке, и все друг друга понимают.
ИННА МИХАЙЛОВНА: Какие дела у нас на региональном телевидении? Совсем печальные?
И. ПЕТРОВСКАЯ: нет, Инна Михайловна, «отнюдь». Отнюдь нет. Егор Гайдар любил говорить «отнюдь» просто. Выяснилось, что надо говорить либо «отнюдь да», либо «отнюдь нет». Если вы заметили, в нескольких номинациях вышли региональные программы и это, поверьте, действительно, очень сильные ребята, в частности, уже в 3-й или 4-й раз выходит в финал «Час пик», томская программа, действительно, информационно-аналитическая, с Юлией Мучник.
К. ЛАРИНА: Смотрят все эти передачи академики на кассетах?
И. ПЕТРОВСКАЯ: Я надеюсь, потому что это было в нашей секции, я работала в информационной секции, надеюсь, что все-таки смотрели, потому что эта программа вышла, и не вызвало никаких сомнений, что она выйдет в финал, она уже получала два ТЭФИ. Вышли в финал информационная программа «Новости» 4-го канала Екатеринбург, очень сильная компания. В ряде случаев информация в регионах интереснее, потому что она там более свободная. В регионах если есть противостояние, то, как правило, между губернаторским и мэрским телевидением, и это дает возможность компаниям даже в этой борьбе каким-то образом лавировать и сохранять в своем сегменте некоторую отстраненность или независимость, плюс там работают профессиональные люди, часть из них потом переходит в Москву на работу, и, кстати, как правило, теряются, потому что там они есть какая-то особая история, там они звезды, там они прекрасно знают местную обстановку, а в Москве это все размывается. Традиционно сильно региональное телевидение в документальном жанре, в документальном кино, в просветительских программах, в детских программах, поэтому говорить, что региональное уж совсем загнулось, несправедливо. Более того, в ряде регионов, в ряде случаев просто очень интересное и профессиональное.
АНДРЕЙ: Во-первых, полное безобразие, что так поздно показывают церемонию ТЭФИ, думаю, надо прекратить игры с псевдопрямого эфира, показали бы на следующий день. Закончилось даже в полчетвертого, я точно заметил, не в 3, а в 3.30 вся церемония. Может быть, каким-то образом Петровская может поговорить с руководством тех каналов, которые будут транслировать. Второе, мне кажется, нужно увеличить количество номинаций, в художественном разделе, например, роли второго плана, типа Оскара, чуть-чуть расширить. Потому что, например, документальное кино практически то же количество номинаций, почти как в художественном кино. Я понимаю важность документального кино, но все-таки больше внимания общества приковано к художественному кино. И последний вопросик, все-таки Познер не подписал письмо, насколько я понимаю?
И. ПЕТРОВСКАЯ: Все-таки Познер подписал письмо, насколько я понимаю.
К. ЛАРИНА: Подписал?
И. ПЕТРОВСКАЯ: Мне бы хотелось понимать, что он его подписал. Дело в том, что какая-то странная история с этим списком. Я до сих пор его не могу получить.
К. ЛАРИНА: То есть, ты не можешь сказать, подписал или нет?
И. ПЕТРОВСКАЯ: Я не могу сказать, но я уверена, что он это сделал, хотите верьте – хотите нет. А в принципе почему-то этот список не обнародуется, и я сейчас вынуждена просто, потому что это мне поручили.
К. ЛАРИНА: А ты можешь его обнародовать?
И. ПЕТРОВСКАЯ: Назвать, кто это подписал и тех, кто на это согласны? Могу. Эдуард Сагалаев, Светлана Сорокина, Татьяна Миткова, Александр Роднянский, руководитель канала СТС, Роман Петренко, ТНТ, Евгений Киселев Виктор Шендерович, Николай Фоменко, Елена Масюк, Манана Асламазян, руководитель «Интерньюс», Юля Мучник, Томская телекомпания ТВ-2, Аркадий Майофис, руководитель этой компании, Сергей Муратов, теоретик и критик, ваша покорная слуга, Александр Карпов, бывший руководитель компании «Афонтово», Красноярск, сейчас «Видео Интернэшнл», Игорь Мишин, руководитель Екатеринбургского 4 канала, Владимир Виноградов, звукорежиссер, Сергей Николаевич Колосов, наш старейший кинорежиссер.
К. ЛАРИНА: Молодец, просто уважение вызывает такое, потому что он, просто хочу сказать, вчера в «Московских новостях» была большая рубрика, посвященная телевидению, и там Сергей Николаевич Колосов не просто подписал, он еще обосновал свое решение, это очень важно, молодец просто.
И. ПЕТРОВСКАЯ: Да, это такие старые киты телевидения. Елена Китаева, дизайнер, «Культура», Владимир Герчиков, это кинодокументалист, который получал ТЭФИ за документальный цикл «Кучугуры и окрестности», очень хороший был, Николай Сладков и Нина Зверева, оператор и журналист из Нижнего Новгорода, Александр Акопов, один из бывших руководителей российского телевидения, а теперь одни из производителей, который, в частности, продюсировал «Бедную Настю», Игорь Беляев, кинодокументалист, Игорь Толстунов, тоже кинопродюсер, Игорь Ростов, руководитель Калининградской телекомпании, Евгений Григорьев, Казань, Анна Дмитриева, Дмитрий Крылов, наш путешественник «непутевый», Михаил Осокин, Александр Тюников, Иркутская компания «Байкал-ТВ», Олег Урушев, телекомпания «Югра», Ханты-Мансийск, Юрий Вяземский, ведущий программы «Умники и умницы», Петр Шепотинник, ведущий программы о кино на российском телевидении. И есть у меня еще 3 человека, которые не получили письмо и хотят с ним ознакомиться.
К. ЛАРИНА: Главное все-таки, цель, чтобы мы не возвращались к этому письму, чтобы мы не читали текст его, цель какая? Дать понять, что мы видим?
И. ПЕТРОВСКАЯ: Это именно так и сформулировал Эдуард Сагалаев на том заседании, это происходило 4 сентября, после 3, все мы помним, что было 3, и что было на экране. И все пришли очень подавленные, понятно, да другого быть не могло. Именно так он и сформулировал, когда как ни в чем не бывало начали обсуждать номинации, тройки, он взял микрофон и сказал, слушайте, а что мы делаем вид, что все так хорошо, что праздник, и поднял вопрос о закрытых программах, о том, что мы в той или иной форме должны выразить свое отношение, после чего этот вопрос был поставлен на голосование. И общее собрание академии решило, что надо подготовить такой документ, пристегнуло меня в помощь Сагалаеву, как одного из немногих пишущих в академии телевидения. Вот такая история, то есть это не инициатива каких-то козлов-провокаторов, а это было все абсолютно открыто, это обсуждалось.
ВИКТОР: Во-первых, поздравляю вас, Ирина, со вступление в большое семейство ТЭФИ, потому что вы теперь член, и большая ответственность на вас лежит, вы теперь можете влиять на исход голосования. А вот передо мной буклет, и там фамилия Евгения Киселева. Как сейчас его судьба? Насколько я знаю, он не ходил на эту церемонию в этом году.
К. ЛАРИНА: Это не потому, что его не пригласили, потому что он сам принял такое решение.
ВИКТОР: И статью свою написал в своей газете. Он голосовал или это уже в его обязанности не входит, так как он теперь работает на менее телевизионной стезе?
И. ПЕТРОВСКАЯ: Нет, это входит в обязанности каждого из академиков. Поэтому те люди, которые не пришли по тем или иным причинам, мне кажется, поступают неправильно. Кстати, не было и Константина Эрнста, академика, Олега Добродеева, академика, и Владимира Кулистикова, академика.
К. ЛАРИНА: Их не было?
И. ПЕТРОВСКАЯ: Они могут таким образом свое отношение к академии или к чему-то выражать, но это их обязанность, они избраны.
К. ЛАРИНА: То есть, их не было вообще на церемонии?
И. ПЕТРОВСКАЯ: Нет. И вообще, если вы заметили, наш список – 134 человека, было 100 с небольшим, потом цифра менялась в сторону уменьшения.
К. ЛАРИНА: Это как-нибудь объяснялось, почему их нет?
И. ПЕТРОВСКАЯ: Это никак не объясняется. Просто некоторые люди не приходят. Вообще, мне кажется, это проблема академии, потому что вообще есть там некий устоявшийся круг членов этой академии, которые как бы устранились от работы в академии, причем такие уважаемые, к несчастью для меня, люди, как Марк Захаров, он тоже член академии, просто уже все забыли, Святослав Бэлза, Эльдар Рязанов. Очевидно, у них какие-то другие дела и заботы, по уставу академии никто не имеет права их исключать, они все равно, естественно, остаются таковыми, и поэтому как бы там что-то не нравилось, мне кажется, это обязанность академиков прийти, не так уж, в общем, часто происходит, и проголосовать. Потому что именно 1-5 голосов может кому-то не хватить, и будет очень обидно.
К. ЛАРИНА: И последняя завершающая стадия нашей встречи. Ирина, на твой взгляд, что-нибудь изменится в дальнейшей телевизионной жизни после очередной церемонии ТЭФИ? Мы перешли на новый сезон официально после церемонии вручения ТЭФИ за прошлый сезон. И что?
И. ПЕТРОВСКАЯ: Я думаю, что вот так кардинально абсолютно не изменится. Хотя у меня вчера спросили в интервью перед началом церемонии, на что вы рассчитываете, что будет, и я сказала, это, по-моему, позитивный момент, что практически теми же словами сказал Владимир Владимирович Путин, что никакая борьба с терроризмом не может оправдать наступление на свободу слова, если говорить об этом, об информационном общественно-политическом вещании. В следующем году, вы говорите, что поминальный список будет увеличиваться, я поняла, что нет, потому что уже практически не осталось таких программ,
К. ЛАРИНА: Которые срочно требуется надо закрыть.
И. ПЕТРОВСКАЯ: Да. А дальше, поживем-увидим. Ведь у нас такая ситуация, что никогда не знаешь, что будет завтра.
К. ЛАРИНА: Завтра эту тему продолжит Елена Афанасьева в своем «Телехранителе», передача эта выходит в 5 вечера на «Эхо Москвы», спасибо большое, Ира, опять времени не хватает.
И. ПЕТРОВСКАЯ: Да, пойдем к Венедиктову сейчас договариваться.
К. ЛАРИНА: Спасибо. Ирина Петровская, «Человек из телевизора», каждую субботу с 11 до 12.
25.09.2004, «Московский комсомолец»
Светлана СОРОКИНА:
РУКИ ПРОЧЬ ОТ ХРЮНА И СТЕПАНА
В Телеакадемии появились меньшевики
Опять пришло время коллективных писем? Опять за дело демократии и свободы слова нас зовут на баррикады? Нет, пока в нашем ТВ-Багдаде все спокойно. Просто часть телеакадемиков (очень малая часть) решила подписать обращение против цензуры на телевидении. Зато большая часть промолчала. Только и всего. На вопросы «МК» ответила одна из подписантов – Светлана Сорокина.
– Почему вы решили подписать обращение?
– Я не понимала, почему его не следует подписывать. Я разделяю то, что написано в этом письме, и поддержала идею с самого начала. Мне кажется, что Академия российского телевидения, просуществовав 10 лет, все это время занималась только выявлением лучших и вручением им призов. А свое отношение к тому, что происходит в сфере электронных СМИ, никогда не высказывала. Мне кажется, теперь такой момент настал.
– Ваше отношение к тем, кто не подписал.
– Это нормально. Все люди думают по-разному, относятся к процессу по-разному. Говорят, что это чуть ли не раскол. Но мы всего лишь сделали явным то, что и так существует.
– Но вот не подписавший обращение Николай Сванидзе заявил, что это только сотрясение воздуха и он все сможет сказать в своем эфире.
– Всевозможных отговорок каждый может придумать массу. Наверное, в своих «Исторических хрониках» Николай Карлович выскажет все, что захочет, но в других, чуть более актуальных программах это сделать будет уже сложнее.
– В связи с этой акцией у вас не могут появиться проблемы на Первом канале?
– Да нет, я думаю, что мое руководство достаточно умное для того, чтобы не преследовать человека за его убеждения.
Автор не указан
25.09.2004, «Российская газета»
ПОПАСТЬ В «ДЕСЯТКУ»
Состоялась десятая по счету церемония «ТЭФИ»
В режиме реального времени с помощью электронных средств академики голосовали за победителей в 22 номинациях.
Что бы ни говорили между собой в телевизионной среде о том, что выбор академиков, присуждающих «ТЭФИ», не бесспорен, для профессионалов бронзовый «Орфей» работы Эрнста Неизвестного имеет огромный вес. А для зрителей, которые смотрят трансляцию церемонии спустя час после ее окончания, тоже свой интерес .
В начале сентября академики целых четыре дня заседали в здании Центральной избирательной комиссии РФ, где определяли тройки финалистов десятого по счету конкурса «ТЭФИ». А затем был утвержден окончательный список претендентов на награды в 37 номинациях. Президент Академии российского телевидения Владимир Познер сообщил, что голосование было тайным с использованием аппаратуры, предоставленной Центризбиркомом. Выбирать было непросто – 665 заявок из 31 города России было прислано на конкурс. Информационные программы стали «яблоком раздора». Но в финале оказались все те программы, которые были определены изначально: «Вести» (канал «Россия»), «Сегодня» (канал НТВ), «Новости. Итоги дня» («Четвертый канал», г. Екатеринбург). Больше всего претендентов на «ТЭФИ-2004» у Первого канала – 36, у канала «Россия» – 19, у канала «Культура» – 17, далее следуют: НТВ – 15, СТС – 10, REN TV – 4, ТВЦ – 4. У региональных вещателей на этот раз по одному представителю в разных номинациях: «Восточно-европейское телеграфное (и телевизионное) агентство – из Перми, «Четвертый канал» – из Екатеринбурга, «ТВ-2» – из Томска, «Вятка» – из Кирова.
Академики решили заново дать шанс получить заветную статуэтку трем программам, победа которых в прошлом году из-за сбоев в электронной системе голосования была аннулирована. Это: «Фабрика звезд» (Первый канал), «Самый умный ребенок» (СТС), «Гении и злодеи» (Первый канал).
Накануне главной церемонии «ТЭФИ» свой «Приз телепрессы» вручали телевизионщикам журналисты, пишущие о телевидении в газетах и журналах. Эти награды определялись тоже в процессе споров. Победителями в номинациях «Персона», «Программа», «Событие» стали: Леонид Парфенов, программа «Свобода слова», сериал «Бедная Настя».
Зато спокойно и без эксцессов прошло 23 сентября награждение лауреатов во «внеэкранных» номинациях, то есть людей, делающих телевидение, но остающихся «за кадром».
Обстановка перед церемонией создалась непростая – члены Академии российского телевидения получили письмо, составленное их коллегами, выражающее озабоченность тем, что российское телевидение сегодня не свободно, ликвидированы некоторые программы, которые вызывали интерес аудитории, и вообще телевидению грозит полное подчинение цензуре. Подписались под ним чуть больше тридцати академиков, но при этом сообща решили не оглашать это послание во время церемонии.
Один из авторов письма, известный телекритик Ирина Петровская, сказала в разговоре с корреспондентом «РГ», что точный список подписавших его ей еще не известен и следует дождаться церемонии, когда позиция каждого станет понятной.
Они получили «ТЭФИ» первыми
Художник-постановщик: Александр Бойм, Александр Бурков, Ирина Лаптева (проект «Бедная Настя», СТС);
звукорежиссер: Алексей Менялин (КВН, Первый канал);
эфирный промоушн канала: анонсирование проектов и акций телеканала «Культура» («Культура»);
телевизионный дизайн: оформление телеканала «Культура»;
спортивный комментатор: Василий Уткин (НТВ);
продюсер: Александр Акопов и Александр Роднянский (проект «Бедная Настя», СТС);
сценарист художественного фильма/сериала: Татьяна Устинова (сериал «Всегда говори «всегда», канал «Россия»);
сценарист документального фильма/сериала: Лев Аннинский (фильм «Серебро и чернь», «Культура»);
сценарист телепрограммы: Лев Николаев («Детский сад папы Иоффе», Первый канал);
режиссер телевизионного художественного фильма/сериала:
Валерий Фокин (спектакль «Нумер в гостинице NN», «Культура»);
режиссер документального фильма: Игорь Шадхан (ТВЦ);
режиссер телепрограммы: Андрей Торстенсен («Тайна скрипичной души», «Культура»);
оператор телевизионного художественного фильма/сериала: Дмитрий Масс (сериал «Участок», «Первый канал»);
оператор документального фильма: Борис Лазарев («Россия»);
оператор телепрограммы: Александр Пугачев («Уроки русского. Чтения», «Культура»).
Елизавета Тренева
24.09.2004, «Вечерняя Москва»
КОМУ БЫ ВЫ ДАЛИ ПРЕМИЮ, А КОМУ БЫ НИ ЗА ЧТО НЕ ДАЛИ?
Бенедикт САРНОВ,
критик:
Мне очень нравится ведущая телеканала PEH TV Ольга Романова. Вот ей бы я дал премию. Ни за что бы не дал премию «ТЭФИ» программе Владимира Соловьева «Апельсиновый сок». Говоря ненормативным языком, Соловьев совсем скурвился.
Леонид ЖУХОВИЦКИЙ,
писатель:
Учитывая состояние нынешнего телевидения, я бы предложил телеакадемии самораспуститься. Быть академиками при таком телевидении просто стыдно. А уж если быть последовательными, то пусть они все премии разделят внутри своей тусовки. Получится цинично, но по крайней мере честно.
Олег ШЕИН,
депутат Госдумы:
Премию «ТЭФИ» вручил бы авторам передачи «Дуэль» – за политическую смелость, пока ее еще не закрыли. Не дал бы «Дому-2».
Игорь ИРТЕНЬЕВ,
поэт:
Я бы дал тем, кто сохранил профессиональное достоинство и не пошел на унизительное сотрудничество с властью. А не дал бы тем, кто послушно исполняет волю власти.
Игорь АНТОНОВ,
депутат Мосгордумы:
Ни одной информационной передаче я бы «ТЭФИ» не дал из-за того, как они «неправильно» освещали события в Беслане. Из аналитических передач премии «ТЭФИ», пожалуй, достоин Михаил Леонтьев.
Аркадий МАРШАК,
проректор Российской академии предпринимательства:
Точно бы не дал Парфенову и Караулову, а дал бы Познеру, хотя, мне кажется, он ее уже имеет. И репортеру Аркадию Мамонтову, который вел потрясающие репортажи из Беслана.
Александр О'ШЕННОН,
бард:
Я бы дал премию «ТЭФИ» всем журналистам и съемочным группам, телеканалов НТВ и «Россия», освещавших трагедию в Беслане.
Александр МАЛЬКОВСКИЙ,
писатель:
Боюсь, что никому. Многие передачи теряют свое лицо. «К барьеру» превращается даже не в «Апельсиновый сок», а в морковный. Дал бы премию только фильмам на канале «Культура», которые собственно телевизионными передачами не являются.
Елена БАЛЫЧЕВА,
социолог:
Присудила бы Парфенову и Савику Шустеру, которые исчезли с экранов телевидения. И ни за что бы – фабрикам звезд. За три месяца делать звезду из безграмотного, безголосого человека – вещь сомнительная.
Эвелина ГУРЕЦКАЯ,
спецкор телеканала «Россия»:
Всему телеканалу «Культура» дала бы премию. И программам для детей, если бы они появились на федеральных каналах, но их просто нет. Ни за что бы не дала информационным программам, потому что врут.
Елизавета НОВИКОВА,
режиссер Театра-студии им. Прокофьева:
То, что мне явно нравилось, например «Свобода слова», закрыли. Из оставшихся нравится «К барьеру» Соловьева и «Момент истины» Караулова. И жутко не нравится Кира Прошутинская. Видно, что она неглупая женщина, но на экране смотрится ужасно.
24.09.2004, «Интерфакс»
Партия «Яблоко» призывает предоставить оппозиции возможность выражать свое мнение на основных федеральных телеканалах
Партия «Яблоко» выступила с заявлением, в котором настаивает на том, чтобы в СМИ была ликвидирована политическая цензура, а оппозиционные точки зрения находили отражение в новостных программах на основных федеральных телеканалах.
«Яблоко» поддерживает декларацию в защиту свободы слова, подписанную рядом членов телевизионной российской академии. Мы уверены в том, что тезисы декларации разделяют не только те, кто поставил под ней свои подписи, но гораздо большее число журналистов-профессионалов, стремящихся работать для зрителей, а не для власти», – говорится в заявлении, распространенном в пятницу в Москве и подписанном заместителем председателя «Яблока» Сергеем Митрохиным.
Накануне стало известно о том, что ряд членов Академии российского телевидения подписали декларацию, в которой высказались против ущемления свободы слова на телевидении. «Ограничение права граждан на информацию, ущемление свободы слова неприемлемы для нашего общества. Мы это уже проходили и знаем, к каким последствиям это привело», – подчеркивается в декларации, которую подписали 28 телеакадемиков.
Подписавшие декларацию академики считают, что «российское телевидение сегодня не свободно». «Вместо оперативной и объективной информации нам пытаются навязать официоз. Вместо свободных дискуссий – пропаганду. Фактически на телевидении установлена цензура и, что еще хуже – запретами на профессию и ликвидацией некоторых программ – самоцензура», – отмечается в декларации.
Документ планировалось озвучить на церемонии вручения «ТЭФИ» в случае, если его подписали бы более 90 академиков из 134. Однако на 12:00 23 сентября, когда был установлен крайний срок, под петицией поставили подписи только 28 человек.
24.09.2004, «Известия»
«МОЗГИ» НАГРАДИЛИ ЗА КАДРОМ
Сегодня пройдет юбилейная церемония вручения телепремии «ТЭФИ». Накануне «Орфеев» в менее торжественной обстановке получили представители 15 внеэкранных номинаций – продюсеры, режиссеры, сценаристы, операторы, художники.
«Уже завтра на сцену концертного зала «Россия» выйдут так называемые лица телевидения, а сегодня мы чествуем его мозг» – этими словами ведущий Андрей Максимков открыл недолгую (около часа) динамичную и, как оказалось, очень веселую церемонию. Зная, что ни один из телеканалов это действо не покажет, собравшиеся позволяли себе довольно смелые шутки и по поводу огосударствления телевидения, и на тему власти, и в адрес коллег. «Раньше было много разных телеканалов, и каждый говорил на них что-то свое. Но Бог разгневался за людей за это и смешал все телеканалы в один. А чтобы зритель об этом не догадался, велел телеканалам делать вид, что они разные. И только раз в году, на ежегодном собрании сотрудников единого государственного телеканала, мы можем не скрывать, что делаем одно общее дело. Ведь у нас есть одна на всех страна, один на всех бюджет и один на всех зритель», – продекламировал ведущий под бурные аплодисменты и крики «Браво!»
После чего вручили «ТЭФИ» по 15 номинациям. По итогам первого дня лидером оказался телеканал «Культура», получивший 6 «Орфеев», в числе которых награда за лучший теледизайн, эфирный промоушн, операторскую и режиссерскую работу в телепрограммах. На счету «Первого канала», генеральный директор которого Константин Эрнст не приехал, пока только три награды. У «России» – 2 «ТЭФИ». По одной статуэтке получили ТВЦ («Режиссер телевизионного документального фильма») и НТВ («Спортивный комментатор»). Важнейшую, по мнению телесообщества, внеэфирную «ТЭФИ» в номинации «Продюсер» получили гендиректор СТС Александр Роднянский и руководитель студии АМЕДИА Александр Акопов за сериал «Бедная Настя». Еще один приз в копилку СТС принесли художники-постановщики сериала.
На сцену поднимались не только известные в узких телевизионных кругах специалисты, но и узнаваемые персоны. Лучшим сценаристом сериала названа писательница Татьяна Устинова, по детективу которой был снят проект «Всегда говори «всегда». Спортивным комментатором года стал Василий Уткин.
Победителей еще 24 номинаций телеакадемики определят сегодня во время торжественной церемонии электронным голосованием. В номинации «Информационная программа» соревнуются «Вести» («Россия»), «Сегодня» (НТВ), а также «Новости. Итоги дня» («Четвертый канал» Екатеринбурга), в «Ток-шоу» – «Свобода слова», «К барьеру!» (НТВ), «Основной инстинкт» («Первый канал»). Из «развлекательных программ» в финале оказались «Неголубой огонек» (REN TV), «Последний герой. Конец игры» и «Розыгрыш» (обе с «Первого канала»), из игр – «Что? Где? Когда?», «КВН. Высшая лига» («Первый») и «Полундра» (СТС). Трансляцию торжественной церемонии «ТЭФИ-2004» покажет канал НТВ.
Надежда СТЕПАНОВА
25.09.2004, «Известия»
«ТЭФИ» ВМЕСТО ЭФИРА
Главную телепремию в числе прочих получили закрытые программы
Вручены награды телевизионной премии «ТЭФИ». На десятой церемонии в концертном зале «Россия» часть «Орфеев» досталось программам, закрытым в прошлом телесезоне.. «ТЭФИ» получили: «Красная стрела», «Свобода слова», Алексей Пивоваров за репортаж для «Намедни» и Леонид Парфенов – спецприз Академии российского телевидения. В номинации «журналистское расследование» академики не смогли выбрать одного победителя и вручили «ТЭФИ» сразу двум программам.
На старте нового телесезона члены Академии российского телевидения (АРТ), в которую входят 135 телевизионных начальников, самых ярких ведущих, тележурналистов, режиссеров, традиционно подводят итоги сезона прошлого. Лучшие проекты года, а также представители телевизионных профессий получают статуэтку «ТЭФИ». В этом году премия вручалась в десятый раз.
Журналисты встречали академиков вопросами про открытое письмо о свободе слова на телевидении. Оно было написано по решению большинства членов АРТ, многие из которых впоследствии отказались под ним подписаться. Планировалось зачитать текст со сцены, но когда под ним оказалось только 28 подписей академиков, историю с декларацией решили замять. Президент АРТ Владимир Познер рассказал «Известиям», что «4 сентября академики обсудили основные мысли, которые планировалось отразить в письме». Почему позднее большинство отказалось подписать, Владимир Познер не знал: «Может, не понравились слова, которыми эти мысли были изложены. А на исправление не было времени – текст разослали всем 17-го сентября, за неделю до церемонии».
Тем не менее намеки и шутки о свободе и несвободе телевидения звучали со сцены регулярно. Дело в том, что на сцену за «Орфеями» периодически поднимались авторы программ, закрытых в прошлом сезоне. Одними из первых «ТЭФИ» получила программа «Красная стрела», которая с огромным трудом год назад протиснулась в сетку НТВ (одним из главных условий эфира тогда стала необходимость согласовывать сценарии) и закрытая новым гендиректором Владимиром Кулистиковым. Принимая награду, один из руководителей программы Владимир Неклюдов заметил: «У нас принято о покойниках говорить или хорошо, или ничего. В данном случае сказали хорошо». А его коллега Вячеслав Кривицкий грустно добавил: «Мы больше не будем…
«Самых продолжительных и дружных аплодисментов (они длились более минуты) от телевизионного сообщества удостоился Леонид Парфенов, которому академики вручили специальный приз. Этой наградой поощряют за особые заслуги. Парфенов, по собственному признанию, принял «Орфея» «со смешанным чувством, потому что расценил его, как веночек на могилку «Намедни». За репортаж для этой программы получил «ТЭФИ» и Алексей Пивоваров. Он тоже вспомнил безвременно ушедшие с телеэкрана «Намедни», где свободно работалось. Получая «Орфея» в номинации «интервьюер», и Владимир Познер не удержался, заявив, что «честно работать становится все труднее».
В трудной ситуации телеакадмики оказались при выборе победителя в номинации «журналистское расследование». Фильм Елены Масюк «Иероглиф дружбы», показанный только несколькими региональными телекомпаниями, и программа «Культуры» «Достояние республики» дважды набирали поровну голосов. Выбор пришлось делать президенту АРТ Познеру – он предложил вручить два «ТЭФИ», и ему никто не возразил.
На момент подписания номера торжественная Церемония вручения «ТЭФИ» не закончилась. Полный список лауреатов «ТЭФИ-2004» и репортаж о том, что осталось за кадром торжественной церемонии, транслируемой по НТВ, читайте в номере «Известий» от 27.09.2004 и на сайте www.izvestia.ru.
ЛАУРЕАТЫ «ТЭФИ-2004»
Информационная программа – «Сегодня» (НТВ);
Информационно-аналитическая программа – «24» с Ольгой Романовой (REN TV);
Информационно-развлекательная программа – «Красная стрела» (производитель – «Пилот ТВ», вещатель – НТВ); Ток-шоу – «Свобода слова» (НТВ);
Телевизионный художественный фильм, мини-сериал – «Честь имею» (производитель – «2-Б-2 Интертейменд», вещатель– «Россия»);
Телевизионный художественный сериал – «Всегда говори всегда» (производитель «Люксфильм», вещатель – «Россия»);
Телевизионная игра – «КВН. Высшая лига» (производитель – «ПЦ КВН», вещатель – «Первый канал»);
Ведущий информационной программы – Ольга Романова, «24» (REN TV);
Интервьюер – Владимир Познер, «Времена» («Первый канал»);
Репортаж – «Кровь с молоком», «Намедни», автор Алексей Пивоваров (НТВ);
Журналистское расследование – «Иероглиф дружбы», автор Елена Масюк («ВЕТТА», г.Пермь) и «Достояние республики» (телеканал «Культура»);
Исполнитель мужской роли в телевизионном фильме/сериале – Виталий Соломин, «Пан или пропал» («Россия»);
Исполнительница женской роли в телевизионном фильме/сериале – Елена Яковлева, «Каменская 3» («Россия»);
Телевизионный документальный фильм – «Крейсер «Варяг» (производитель – «ОПАЛ-Медиа», вещатель – «Россия»)
Телевизионный документальный сериал – «Серебро и чернь», авторская программа Льва Анненского (производитель – «Студия ДД», вещатель – «Культура»);
Программа для детей – «Самый умный» (СТС);
Программа о науке (цикловая) – «Гении и злодеи уходящей эпохи. Харитон – Оппенгеймер» – (производитель – «Цивилизация», вещатель – «Первый канал»);
Программа об искусстве (цикловая) – «Вртов И Рифеншталь» из цикла «Документальная камера» (производитель – «2 В», вещатель – «Культура»);
Программа об истории (цикловая) – «Авторская программа Э.Радзинского «Загадка императора» (производитель – «Наш взгляд», вещатель – «Первый канал»);
Художник-постановщик – Александр Бойм, Александр Бурков, Ирина Лаптева, «Бедная Настя» (СТС);
Звукорежиссер – Алексей Менялин, «КВН» («Первый канал»);
Эфирный промоушн канала – Анонсирование проектов и акций телеканала «Культура»;
Телевизионный дизайн – оформление телеканала «Культура»;
Спортивный комментатор, ведущий спортивной программы – Василий Уткин, «Финал лиги Чемпионов. Монако – Порту» (НТВ);
Продюсер – Александр Акопов, Александр Роднянский, сериал «Бедная Настя» (СТС);
Сценарист телевизионного художественного фильма/сериала – Татьяна Устинова, сериал «Всегда говори всегда» («Россия»);
Сценарист телевизионного документального фильма/сериала – Лев Аннинский, сериал «Серебро и чернь» («Культура»);
Сценарист телевизионной программы – Лев Николаев, «Детский сад папы Иоффе» из цикла «Цивилизация. Гении и Злодеи» («Первый канал»)
Режиссер телевизионного художественного фильма/сериала – Валерий Фокин, «Нумер в гостинице города NN» («Культура»);
Режиссер телевизионного документального фильма/сериала – Игорь Шадхан, «Черный огонь» (ТВЦ);
Режиссер телевизионной программы – Андрей Торстенсен, «Тайна скрипичной души» («Культура»);
Оператор телевизионного художественного фильма/сериала – Дмитрий Масс, «Участок» («Первый канал»)
Оператор телевизионного документального фильма/сериала – Борис Лазарев, 1923. Мейерхольд» из цикла «Исторические хроники» с Николаем Сванидзе («Россия»);
Оператор телевизионной программы – Александр Пугачев, «Уроки русского. Чтения» («Культура»).
На момент подписания номера
Ответ читателей «Известий» на сайте www.izvestia.ru
«Нужно ли ограничивать на ТВ информацию о терактах?»
Голоса распределились следующим образом:
«да» – 87,60%
«нет» – 12,40%
На вопрос ответили 2019 человек
Надежда СТЕПАНОВА, Евгений КУЗИН
26.09.2004, «Газета»
«Было много протестного голосования»
Леонид Парфенов – «ГАЗЕТЕ»
Мое отношение к письму академиков? Как можно относиться к письму, где упоминается программа «Намедни»… Спасибо за внимание! Ругали бы, хвалили бы, заступались бы или негодовали – неважно.
Является ли сегодняшняя моя награда следствием этой декларации? На церемонии было достаточно много протестного голосования, это понятно. И все же мне хочется надеяться, что мы все-таки что-то сделали такое, и не только в «Намедни», но и в куче других проектов, которые ТЭФИ не получали. Это и обе части «Старых песен о главном», и «Российская империя», и «Намедни 1961-1999». Для меня приз был полнейшей неожиданностью. Я вышел из зала в коридор, чтобы позвонить Пивоварову, рассказать о его победе. Меня вызвали в зал, сказали «быстро беги не сцену»…
«Было бы спокойнее, если бы нас не заметили»
Ольга Романова – «ГАЗЕТЕ»
Сейчас, после вручения ТЭФИ, коллектив нашей программы просто запинал меня просьбами: «Улыбнись, улыбнись». А я сразу подумала о том, что мы получили награды в очень опасных номинациях, и до сих пор это из головы не идет. Мне было бы спокойнее, если бы нас не заметили. Хотя на самом деле невообразимо приятно, что нас оценили.
Я очень опасаюсь за будущее нашей программы. Даже не в политическом смысле. За свое будущее не тревожусь: я прежде всего газетчик, без работы не останусь. Я думаю о десятках людей, которые со мной, и очень боюсь, что они останутся без работы. Мы постараемся этого не допустить. Честно говоря, мы же не дразним власть. Мы индикаторы, акыны: что видим, то поем. Почему нам разрешают это делать? На этот счет у меня есть две взаимоисключающих теории. Первая: власть предпочитает нас не замечать. Вторая: может быть, кто-то во власти начинает понимать, что такой индикатор нужен – небольшой, неопасный, чтобы просто ориентироваться в ситуации, когда все врут друг другу.
Как частное лицо я целиком и полностью поддерживаю то, что написано в обращении академиков. Не могу сказать, подписала бы его или нет. Говорю положа руку на сердце: мне работать не мешают. Я чувствую свою свободу слова в большей степени в газетах. На телевидении ее меньше – не потому, что меня одергивают за рукав. Из газеты меня в случае чего уволят одну, а если закроется программа, пострадает слишком много людей. Это не вопрос самоцензуры, просто я стараюсь бить полегче, не наотмашь…
«Закрытые программы НТВ победили заслуженно»
Владимир Познер – «ГАЗЕТЕ»
Было ли протестное голосование в этом году? В прошлом году что-то похожее было. Первый канал был представлен в 18 номинациях, но не получил ни одной ТЭФИ. Если и было протестное голосование, то оно было связано с теми программами НТВ, которые были закрыты: они все победили достойно, заслуженно. К тому же это было отношение телевизионной общественности к тому, что они были закрыты.
«Приятно, хоть и посмертно»
Савик Шустер – «ГАЗЕТЕ»
Награде я рад. Это приятно, хоть и посмертно. А что касается письма академиков… все же 28 человек – это немало. Это говорит о расколе в академии. Власть не очень довольна происходящим, и я боюсь, что вокруг академии сейчас развернется политическая борьба. Но я надеюсь, что точка зрения 28 победит.
В настоящее время я продолжаю работать над документальными фильмами. Мне это интересно – если, конечно, дадут работать.
24.09.2004, РИА «Новости»
Владимир ПОЗНЕР: ПОЛИТИЗАЦИЯ МОЖЕТ РАЗВАЛИТЬ ТЕЛЕАКАДЕМИЮ
Президент Российской телеакадемии Владимир Познер назвал ошибкой попытку
ряда телеакадемиков привнести политику в профессиональные дела.
Некоторые телеакадемики накануне церемонии вручения национальной
телевизионной премии «ТЭФИ-2004» пытались подготовить совместную
декларацию, связанную с закрытием ряда программ на НТВ, но из 135
телеакадемиков ее подписали менее 30. По словам Познера, некоторые
академики сочли декларацию неуместной, некоторые – не согласились с
редакцией. «Но попытку дать политике вмешаться в профессиональные дела я
считаю ошибкой – это может развались академию», – сказал он. «Я бы не делал
из подписантов героев, а из неподписантов – нет. Это личное дело каждого -
и у тех, и у других были свои мотивы», – считает Познер.
«Всех этих людей (телеакадемиков) объединяет одно – они делают телевидение,
и у всех у них могут быть совершенно разные политические взгляды», -
добавил он.
Познер признал, что в отношении некоторых телепрограмм сегодняшнее
голосование жюри было протестным. «В отношении определенных закрытых
программ голосование было протестным, и я думаю это более действенная
форма, чем попытки подписать декларацию», – сказал он.
Награды получили сразу три телепрограммы, ранее выходившие на НТВ, но затем
закрытые – «Намедни», «Красная стрела» и «Свобода слова».
24.09.2004, «Московские новости»
ХРОНИКА НЕСОСТОЯВШЕГОСЯ БУНТА
Декларация Академии российского телевидения рождалась в муках. В первую очередь – ее президента
С 4 по 23 сентября в Академии российского телевидения назревал бунт. Его кульминация должна была наступить в пятницу 24 сентября во время трансляции церемонии вручения наград «ТЭФИ». Не наступит, потому что события развивались в такой последовательности:
4 сентября
Общее собрание Академии российского телевидения.
17 сентября
«Уважаемые члены Академии российского телевидения!
В соответствии с решением Общего собрания Академии российского телевидения от 4 сентября сего года, направляю вам текст Декларации членов АРТ, полученный мною 17.09.04.
Поручив Э. М. Сагалаеву, предложившему Академии российского телевидения выступить с подобным заявлением, и И. Е. Петровской написать текст Декларации, Общее собрание также приняло решение о рассылке этого текста всем членам АРТ, с тем чтобы каждый из нас подписал его в случае согласия с ее содержанием.
Некоторые члены АРТ предложили зачитать этот текст 24 сентября на Торжественной церемонии «ТЭФИ-2004». Поскольку этот вопрос не был поставлен на голосование, то он остается открытым.
Просил бы вас не позже полудня 23 сентября выразить в письменном виде свое отношение к Декларации, подписав либо не подписав ее, а также к предложению огласить ее на церемонии.
С уважением президент фонда «Академия российского телевидения» В. В. Познер»
ДЕКЛАРАЦИЯ ЧЛЕНОВ АКАДЕМИИ РОССИЙСКОГО ТЕЛЕВИДЕНИЯ
Уважаемые телезрители, уважаемые коллеги – профессионалы телевидения! Сегодня мы вручаем национальную премию «ТЭФИ» в десятый раз. У нас праздник, но, увы, его омрачают события, происходящие не только в нашей стране, но и в телевизионном мире.
В финал «ТЭФИ», как все вы знаете, вышли программы «Свобода слова», «Красная стрела» и репортажи из «Намедни». Ничего этого уже нет в эфире. Можно было бы обойти молчанием этот факт и понадеяться на проницательность тех, кто оценит наши независимость и принципиальность, выявленные путем тайного голосования. Но это не тот случай, когда можно промолчать.
Не назвать некоторые вполне очевидные вещи своими именами мы считаем унизительным для человеческого достоинства и профессионального самоуважения членов Академии российского телевидения. Очевидно, что решение о снятии с эфира программ «Свобода слова» и «Намедни» было продиктовано не соображениями качества, не отсутствием популярности среди телезрителей или дороговизной производства. Ясно, что подобные решения принимаются не профессионалами телевидения, а властью и людьми, полностью зависимыми от нее. Эти эпизоды отнюдь не случайны и являются продолжением той политики, которую планомерно проводят властные структуры по отношению к российскому телевидению и СМИ в целом. Достаточно вспомнить печальную участь других опальных передач, их ведущих и целых каналов.
Один философ сказал: «В свободной стране часто бывает безразлично, хорошо или дурно рассуждают люди: важно, чтобы они рассуждали. Так как от этого происходит свобода, обеспечивающая защиту от дурных последствий этих рассуждений».
Российское телевидение сегодня не свободно. Вместо оперативной и объективной информации нам пытаются навязать официоз. Вместо свободных дискуссий – пропаганду. Фактически на телевидении установлена цензура и, что еще хуже – запретами на профессию и ликвидацией некоторых программ, – самоцензура.
Мы, работники российского телевидения, члены академии, достаточно самокритичны и трезвы в оценке своей работы. Мы строго следуем правилам Антитеррористической конвенции, которую подписали, мы соблюдаем законы РФ и стараемся следовать нормам международной журналистики.
Но при этом мы считаем и хотим со всей ясностью заявить: ограничение права граждан на информацию, ущемление свободы слова неприемлемы для нашего общества. Мы это уже проходили и знаем, к каким последствиям это привело. Как писал Станислав Ежи Лец, «те, кто носит шоры, пусть помнят, что в комплект входят еще удила и кнут».
23 сентября
«Уважаемые члены Академии российского телевидения!
Сообщаю вам, что в ответ на разосланные по решению Общего собрания письма лишь менее 30 из 134 членов Академии российского телевидения поддержали Декларацию и выразили пожелание, чтобы она была зачитана во время Торжественной церемонии.
Учитывая, что подавляющее большинство членов Академии российского телевидения не поддержали Декларацию, она не будет оглашена на церемонии 24 сентября.
С уважением президент фонда «Академия российского телевидения» В. В. Познер»
ПОЗИЦИЯ
Ирина ПЕТРОВСКАЯ, телекритик
С самого начала понимала, что желающих подписаться под этим документом будет очень и очень немного. У всех свои интересы, свои обстоятельства. Как написал когда-то Евтушенко, «он знал, что вертится Земля, но у него была семья...». Те, кто подписывал этот документ, высказывались не только против власти, которая установила определенные отношения с телевидением, но и против себя самих, легко принявших эти отношения.
В этом смысле нисколько неудивительно, что в списке подписавших нет и 30 человек. Никому из академиков не хотелось скандала на церемонии, а эта Декларация неминуемо вызвала бы скандал. Конечно, скандал, так или иначе, получился – за кадром. Телевидение о нем не расскажет. В лучшем случае – радио или некоторые печатные СМИ. А скандал, не показанный по телевидению, это не скандал.
Обидно то, что все вменяемые телевизионные люди, включая тех, кто не подписал этот документ, все понимают. Всех угнетает нынешняя ситуация – во всяком случае, тех, у кого еще сохранились представления о совести и профессиональной чести.
Не так давно президент Путин в разговоре с представителями западных СМИ сказал, что власть, как настоящий мужчина, всегда должна пытаться. А пресса, как настоящая женщина, сопротивляться. Наверное, эта Декларация существенно ничего бы не изменила, будь она принята, но пресса показала бы власти, что она – «женщина» порядочная, хотя и униженная. А если есть внутреннее сопротивление, оно всегда вызывает чувство опасности у противоположной стороны. Сопротивление – даже внутреннее – чревато бунтом и неожиданными шагами.
Удручает общая пассивность телевизионного сообщества, определенно решившего для себя, что с нынешним положением вещей уже ничего не поделаешь. Кто-то скажет: пассивность – национальная русская черта! Оставив в стороне соображения о не вполне русском этническом составе АРТ, думаю, это не национальная, а, к несчастью, кондово-профессиональная наша черта. Казалось бы, за десять лет существования постсоветского телевидения многое должно было на нем измениться. В руководстве телеканалов – давно уже молодые люди, не знавшие «прелестей» прежней эпохи. Ан нет – все у нас по-старому. Легче подписаться и играть по тем правилам, которые спущены сверху, чем сопротивляться.
Президент АРТ Владимир Познер когда-то рассказывал, какое незабываемое впечатление произвел на него в еще советские времена знаменитый голливудский фильм «Пролетая над гнездом кукушки». Там, после неудавшегося побега из психушки, героя Николсона спрашивали, зачем ему все это было нужно. В психушке ведь тоже можно жить. «Я хотя бы попробовал!» – отвечал Николсон. У нас была возможность попробовать. А вдруг бы из этого что-то получилось? Это был тест для всех нас.
Эдуард САГАЛАЕВ, президент Национальной ассоциации телерадиовещателей
Я глубоко удовлетворен тем, что мою инициативу поддержало около 30 членов Академии российского телевидения. Ситуацию, сложившуюся в академии вокруг подписания Декларации, я не рассматриваю как раскол в телевизионном сообществе. Мне известны основные аргументы академиков, не подписавших это обращение. Одни согласны с ним по существу, но не согласны с текстом, другие не согласны по существу, третьи – в силу вполне понятных для меня обстоятельств – хотели бы подписать, но не считают это возможным. Во всех случаях речь идет об абсолютно достойных людях, имеющих право на свое мнение.
Я допускаю, что многие академики, не подписавшие Декларацию, вполне искренне разделяют политику, осуществляемую властью. При этом многие из них оставляют за собой право высказываться так, как они считают нужным. Я сам когда-то считал форму коллективных писем и обращений неприемлемой для профессионала массмедиа. Больше всего я не хотел бы, чтобы эта Декларация разделила академию на «смелых и решительных» и «трусливых и молчаливых». Это оскорбило бы слишком многих людей, всей своей биографией доказавших, что они абсолютно честны и порядочны. Мне кажется, что посредством этого заявления мы протянули руку помощи президенту нашей страны. Мы обратили его внимание на то, что надо умнее руководить СМИ в целом и телевидением в частности. Меня и моих коллег серьезно беспокоит ситуация с осуществлением демократического права граждан на достоверную и полную информацию. Думаю, что большинству из нас не хотелось бы возвращаться в прошлое. Это не принесет ничего хорошего – ни обществу, ни самой власти. Без свободной демократической прессы нельзя бороться ни с терроризмом, ни с коррупцией. Я не думаю, что президент, постепенно сосредотачивающий в своих руках все больше власти, не понимает этого.
Думаю, что, управляя СМИ, власть не должна превращать их в кривое зеркало. Создавая такое информационное поле, она самой себе оказывает медвежью услугу. Хотя избавиться от наследия былых времен не так-то просто. Я помню, как в советские времена партийные «вожди» учили меня составлять телевизионную сетку. «Не надо показывать хорошее кино в воскресенье вечером, – говорили мне. – Зритель не сможет утром вовремя встать на работу и опоздает к станку!». «Народ – неразумный ребенок», – вот что внушали СМИ в советские времена. Эта мысль – в крови у нашей власти. Нашими каналами руководят очень грамотные и профессиональные люди, но они вынуждены принимать те решения, которые от них ждут. Сегодняшняя власть не выносит сопротивления. Чем больше ей сопротивляешься, тем хуже она себя ведет. Моя идея состояла в том, чтобы показать власти – помимо ее собственной, есть и другая точка зрения. Эта цель достигнута.
Автор не указан
24.09.2004, «Известия»
ИЗ «ЧЕТВЕРТОЙ ВЛАСТИ» ВО «ВТОРУЮ ДРЕВНЕЙШУЮ»
Чудны дела твои, Господи! На днях в утреннюю программу НТВ пригласили бывшего ведущего бывшей «Свободы слова» Савика Шустера. Информационный повод – выход закрытой «Свободы слова» в финал конкурса «ТЭФИ».
Либо ведущие утреннего канала на НТВ продемонстрировали неслыханную дерзость (что вряд ли), либо новые руководители НТВ, закрывшие «Свободу слова», в преддверии торжественной церемонии решили себе соломки подстелить. А вдруг бывшая, да сплывшая «Свобода слова» возьмет бронзового «Орфея»? А мы что? Мы ничего. Типа, да, закрыли, но отнюдь не по политическим, а по техническим причинам: изменение сетки вещания, новая концепция, бла-бла-бла... А вообще-то гордимся – все ж таки «ТЭФИ! Вот Шустера в эфир позвали.
Сам бывший ведущий, оставленный на НТВ без программы, но при должности, атмосферы не нагнетал, как и молодые ведущие «Утра», вообще не приученные ни о чем задумываться.. Они поинтересовались, как поживает котенок, недавно заведенный Савиком Шустером, а также почему у него (у Савика – не у котенка) такие грустные глаза? Засим расстались, пожелав «Свободе слова» победы в финале «ТЭФИ»: «Мы будем за вас болеть».
Тут обболейся, а делу уже не поможешь, программы не вернешь, даже если она и получит (посмертно, так сказать) главную телевизионную премию страны. Вот вам и ответ на вопрос: что дает «ТЭФИ»? Ничего, кроме профессионального уважения и творческого удовлетворения. Как сказал в одном из интервью хамоватый виртуальный зверюга Хрюн Моржов, получая вместе с «соведущим» Степаном Капустой второго «Орфея», «для нас эти статуэтки играют важную прикладную роль – ровно на них мы будем пялиться, когда нас закроют к чертовой бабушке».
И ведь как в воду смотрел проницательный свин – «Красную стрелу», на которой Хрюн со Степаном колесили по эфиру НТВ, тоже закрыли в конце прошлого сезона, а она, как и «Свобода слова», возьми да и выйди в финал «ТЭФИ» в номинации «Информационно-развлекательная программа».
А еще попали в шорт-лист «ТЭФИ» два репортажа из безвременно ушедшей с телеэкрана «Намедни» – Вадима Такменева и Алексея Пивоварова. А еще прекративший свое существование «Гордон» – ночная программа, одноименная с ее автором и ведущим: сам Александр Гордон с этого сезона снимает «Стресс» на НТВ, но это уже совсем другая история.
Список финалистов конкурса «ТЭФИ» в этом году отчасти напоминает поминальный. Особую пикантность грядущей сегодня вечером юбилейной церемонии награждения национальной телевизионной премией придает и то, что транслировать ее будет канал НТВ, собственноручно придушивший самые заметные свои произведения. Разумеется, поскольку трансляция не прямая (с опозданием в несколько часов), отдельные неприятные для канала моменты и речи можно вырезать. Понятное дело, что и не все «безвременно ушедшие» станут в конечном итоге лауреатами «ТЭФИ». Но и само оглашение названий программ-финалистов и имен их создателей, предшествующее окончательному голосованию, будет своего рода вызовом и власти, фактически установившей цензуру на ТВ, и всему нынешнему телевидению, согласившемуся с цензурой и пошедшему на самоцензуру – дабы не дразнить гусей.
Академия российского телевидения, объединившая в своих рядах самых авторитетных членов телевизионного сообщества, принципиально не вмешивается в политику. Ее дело – каждый год определять лучших из лучших. Все.
Лишь однажды во время печальных событий на НТВ в 2000 году президент академии Владимир Познер, закрывая очередную торжественную церемонию, вспомнил поучительную историю одного немецкого пастора, прошедшего гитлеровские лагеря. «Когда приходили за коммунистами, я молчал, потому что не был коммунистом. Когда брали евреев, я молчал, поскольку не еврей. Но однажды пришли за мной». «Так давайте держаться вместе, чтоб не пропасть поодиночке», – призвал со сцены президент Академии российского ТВ, чем вызвал неудовольствие некоторых членов академии, усмотревших в выступлении Познера отчетливый политический протест.
Так что на сей раз протестов скорее всего не будет. Хотя попытка высказать отношение академии к происходящему в стране и на ТВ была предпринята. Я, как член академии, связанный с ней определенными корпоративными интересами, не стала бы об этом раньше времени говорить, но шила, как говорится, в мешке не утаишь, и проект документа, к подготовке которого и я имею касательство, уже попал в руки журналистов и комментируется некоторыми академиками в СМИ.
В Декларации, инициатором написания которой выступил президент Национальной ассоциации телевещателей Эдуард Сагалаев, в частности, говорится:
»Не назвать некоторые вполне очевидные вещи своими именами мы считаем унизительным для человеческого достоинства и профессионального самоуважения членов АРТ. Очевидно, что решение о снятии с эфира программ «Свобода слова» и «Намедни» было продиктовано не соображениями качества, не отсутствием популярности среди телезрителей или дороговизной производства.
Ясно, что подобные решения принимаются не профессионалами телевидения, а властью и людьми, полностью зависимыми от нее. Эти эпизоды не случайны и являются продолжением той политики, которую планомерно проводят властные структуры по отношению к российскому ТВ и СМИ в целом. Достаточно вспомнить печальную участь других опальных передач, ведущих и целых каналов.
Один философ говорил: «В свободной стране часто бывает безразлично, хорошо или дурно рассуждают люди. Так как от этого происходит свобода, обеспечивающая защиту от дурных последствий этих рассуждений».
Российское ТВ сегодня не свободно. Вместо оперативной и объективной информации нам пытаются навязать официоз. Вместо свободных дискуссий – пропаганду. Фактически на телевидении установлена цензура и, что еще хуже, – запретами на профессию и ликвидацией некоторых программ – самоцензура.
Мы, работники российского телевидения, члены академии, достаточно самокритичны и трезвы в оценке своей работы.
Мы видим, что на экранах ТВ еще довольно вранья, пошлости и насилия, причины которых лежат и внутри самого телевидения.
Мы боролись и будем бороться с этим.
Мы строго следуем правилам Антитеррористической конвенции, которую подписали, мы соблюдаем законы РФ и стараемся следовать правилам международной журналистики.
Но при этом мы считаем и хотим со всей ясностью заявить: ограничение права граждан на информацию, ущемление свободы слова неприемлемы для нашего общества. Мы это уже проходили и знаем, к каким последствия это привело...»
Подписать или не подписать эту Декларацию – право каждого члена академии, хотя за ее подготовку проголосовало большинство на общем собрании. Уверена, впрочем, что «подписантов» будет немного – дай бог, человек 25-30. Как писал Евтушенко про Галилея, отрекшегося от своего еретического открытия, «он знал, что вертится Земля, но у него была семья». Ну а со сцены концертного зала «Россия» скандальный документ уж точно не зачитают – все-таки праздник. Все-таки эфир.
Президент Путин на встрече с западными журналистами с присущим ему брутальным юмором примерно так определил стиль отношений власти и прессы: «Власть, как всякий мужчина, всегда должна пытаться, а пресса, как порядочная женщина, должна сопротивляться».
Наверное, подписание всеми членами АРТ, а затем и публичное оглашение текста Декларации во время церемонии «ТЭФИ» мало что изменило бы в сложившейся системе отношений власти и СМИ. Но там, где уже давно не считают ТВ «порядочной женщиной», хотя бы поняли, что она-таки все еще сопротивляется, а следовательно, «мужчина» (власть) в любой момент имеет шанс получить удар ногой в самое болезненное место.
Десять лет назад, когда на волне демократической эйфории появилась «ТЭФИ», журналисты всерьез считали себя «четвертой властью». А теперь им указали на прежнее, казалось бы, забытое место – «вторая древнейшая профессия». Телевидение с этим согласилось, расслабилось и даже, как в старом анекдоте, похоже, получает удовольствие.
Ирина Петровская
24.09.2004, «Московские новости»
ПОЧЕМУ Я НЕ ПОЙДУ НА «ТЭФИ»
Я сегодня не пойду на «ТЭФИ». Я давно так решил – после того как закрыли «Намедни», «Красную стрелу», «Свободу слова» – программы, которые оказались в финале. Это просто выше моих сил, повязав галстук-бабочку, надев смокинг и приклеив дежурную улыбку на лицо, отправляться на праздник, когда и в стране, и на телевидении настроение, скорее, похоронное. И уж совсем невмоготу было вращаться среди иных коллег, усилиями или с молчаливого согласия которых на телевидении расцветает пошлость, возрождается цензура, а информация заменяется пропагандой.
Но я чуть было не изменил свое решение, узнав, что по предложению Эдуарда Сагалаева и Ирины Петровской готовится текст заявления-протеста членов Академии российского телевидения. Но – увы! – вчера выяснилось, что подавляющее большинство – 80 процентов – телеакадемиков отказались подписывать проект Декларации и тем более оглашать его на сегодняшней церемонии. Бунт провалился? Но ведь под этим документом стоит почти три десятка подписей. Это – меньшинство. Но какое! А большинство далеко не всегда право. Под Декларацией стоит и моя подпись. Не я писал текст, но это и моя позиция. Поэтому я считаю своим правом и долгом опубликовать ее в этом номере «МН».
Я не пойду сегодня на «ТЭФИ», потому что не хочу быть рядом с несимпатичным мне большинством – с теми, кто в очередной раз не смог преодолеть страх и вслух сказать о том, о чем все говорят в курилке. Пусть не обижаются на меня те, кто остался в меньшинстве, но решил все-таки принять участие в церемонии.
Я аплодирую их мужеству, но пересилить себя не могу.
Бессменный президент Академии российского телевидения Владимир Познер часто повторяет, что у нее только одна цель: раз в году выбирать лучшие программы и лучших профессионалов нашего телевидения. Иными словами, телеакадемия – не более чем жюри конкурса «ТЭФИ». Это так и в то же время не совсем так. Когда десять лет назад академия только создавалась – а это происходило на моих глазах, – учредители академии, руководители основных российских телеканалов, имели и другой расчет. Была надежда, что академия сможет как-то сплотить телевизионное сообщество, возродить ушедший дух профессиональной солидарности.
Увы, надежды не оправдались. Когда кипели страсти вокруг НТВ, ТВ-6, ТВС, когда закрывали программы и целые каналы, увольняли журналистов и их руководителей, телеакадемия, как правило, оставалась в роли стороннего наблюдателя.
Но тут надо отдать должное самому Владимиру Познеру. Что бы он ни говорил сегодня о жестких рамках работы академии, на самом деле он не раз и не два предлагал ее членам занять публичную позицию в связи со всеми этими событиями.
Я очень хорошо помню осень 2000 года, когда над старым НТВ уже сгущались тучи. Большинство коллег отмалчивались, а некоторые злорадно потирали руки. И тогда Владимир Познер, выступая на церемонии вручения «ТЭФИ-2000», напомнил собравшимся слова немецкого священника-антифашиста Мартина Нимеллера:
«В Германии они сначала пришли за коммунистами, но я не сказал ничего, потому что не был коммунистом. Потом они пришли за евреями, но я промолчал, так как не был евреем. Потом пришли за католиками, но я, будучи протестантом, опять ничего не сказал. А когда они пришли за мной – за меня уже некому было заступиться».
Тогда эти слова не услышали. И поплатились за это – пусть не потерей работы, но потерей свободы. Сегодня их смысл стал ясен двадцати восьми людям. А значит, не все еще потеряно.
Евгений Киселев
24.09.2004, «Парламентская газета»
Владимир ПОЗНЕР:
«МЫ КАРТИН НЕ РИСУЕМ, КНИГ НЕ ПИШЕМ»
Сегодня на НТВ в 22.40 X торжественная церемония вручения национальной телевизионной премии «ТЭФИ-2004». Уместный повод побеседовать с президентом Российской академии телевидения Владимиром Познером.
– Владимир Владимирович, наконец появился специальный конкурс «ТЭФИ-регион»
– С самого начала было понятно, что это нужно сделать. Все-таки у общероссийского и местного телевидения подходы и задачи разные. Местное телевидение – это местные люди, это новости, проблемы, которые важны для жителей отдельного региона. Необходимо, чтобы телевизионщики, работающие на местах, понимали, что делают серьезную работу, которую коллеги оценивают по достоинству. Думаю, «ТЭФИ-регион» мы ввели своевременно.
– Очень часто на пресс-конференциях звучит словосочетание «телевизионное сообщество». Но как-то не очень ощущается это «сообщество». Кажется, что все находятся во власти рейтинга, конкуренции
– Телевизионного сообщества в строгом смысле слова нет. Люди зачастую не понимают важности единения, несмотря на конкуренцию. Личные интересы превалируют над пониманием того, как важно сплочение телевизионного сообщества. Что тут поделаешь! Между людьми, работающими на разных каналах, обостряются отношения. У меня есть опасения, что может произойти серьезный раскол внутри Российской академии телевидения. В телеакадемии не могут прийти к единому мнению, как сделать так, чтобы приз «ТЭФИ» соответствовал своему назначению, чтобы отмечались именно лучшие работы. Иначе само значение приза постепенно потеряется. А теряется значение приза – теряет свое значение и академия.
– Как вы считаете, правомерно ли присуждать «ТЭФИ» лицензионным программам, которые, по сути, являются калькой с западных передач?
– Правомерно. К примеру, лицензионная программа «Кто хочет стать миллионером?» никогда не получит премию. Но могут наградить ведущего этой развлекательной программы Максима Галкина. Судить надо по тому, получился ли российский аналог хуже оригинала или, наоборот, в чем-то превзошел его. Сделано ли это профессионально и может ли данная программа послужить примером для других российских проектов. Или вспомним передачу «Последний герой». Снята она блестяще. Интересна? Увлекательна? Рейтинг высокий? Тогда какие проблемы? Почему бы не дать «ТЭФИ»? Мы же не выдвигаем ту или иную передачу за оригинальные идеи. Мы оцениваем качество телевизионного продукта. Не более. А под плагиат можно подвести что угодно. Любое ток-шоу – плагиат. Его придумал Фил Донахью.
– Кстати, о российских ток-шоу. Любая передача, где ведутся беседы, зовется «ток-шоу». Разве это так?
– Нет, конечно. В истинном ток-шоу аудитория принимает в программе самое активное участие. «Модераторы» (в лице ведущего) лишь направляют русло разговора. Как раз программа Андрея Малахова «Большая стирка» больше всего подходит под определение «ток-шоу». А остальные мнимые «ток-шоу» я бы назвал: передачи «о том и об этом». Ни мои «Времена», ни «Свобода слова» Савика Шустера не являются ток-шоу. Называйте их как угодно – аналитическим, политическим, дискуссионным, но не разговорным шоу.
– Чего порой не хватает современному журналисту?
– Неуемного любопытства и понимания, для кого он все это делает. Надо работать для аудитории, а не для властей и начальника. Я убежден в том, что журналистика – это не профессия, а образ жизни. И никакого специального образования не требуется. Даже, скорее, оно вредит.
– Тем не менее, вы сами преподаете...
– Действительно, у меня есть школа, называется «Школа телевизионного мастерства под руководством Владимира Владимировича Познера». Я там не просто числюсь как ректор, я там преподаю. Но основала ее Екатерина Михайловна Орлова, моя супруга, в прошлом очень активный журналист (правда, в печати). Это учебное заведение для молодых телевизионных работников со всей России, кроме Москвы. Цель нашей школы – поднять уровень телевизионной журналистики в стране, а не в столице. У нас идет довольно серьезный отбор... Принимаем не больше 13 человек.
– Владимир Владимирович, а вы прислушиваетесь к критике в свой адрес?
– Да, если замечания исходят от супруги или детей. Ведь они заинтересованные люди. Правда, иногда они говорят обидные вещи. Но мне еще свойственна самокритика. Да что там говорить: меня выпустили на экран, когда люди начинают думать о пенсии. К этому моменту я уже прожил жизнь, и весь этот бешеный успех с телемостами даже в голову не лез. Я с благодарностью отношусь к тем, кто продолжает меня смотреть. Телевизионная известность – вещь непостоянна: сегодня есть, а завтра тебя и не вспомнят. Как говорят, мы картин не рисуем, книг не пишем.
– Не хотите написать книгу об истории вашей семьи?
– Уже написал. Это было в 1990 году в Америке. Называлась она «Прощание с Енисеем». К моему удивлению, она продержалась в списке бестселлеров несколько недель, хотя там не было ни секса, ни насилия. Просто меня хорошо знали и уважали в Америке. Книга вышла на английском языке, затем была переведена на немецкий, испанский и т.д. (кроме русского). Ох, помнится, далась она мне нелегко. Когда я ее завершил, то решил, что больше никогда не засяду писать книгу.
И вот до недавнего времени я занимаюсь тем, что перевожу ее, точнее, переписываю. Я ни в коем случае ничего не переоцениваю, иначе получится две разные книги – за 1990-й и за 2004 годы. Осталось дописать около 20 страниц. Уже готово большое предисловие. Есть предложения от издательств. Думаю, для русского читателя она будет интересна. Надеюсь, что кто-нибудь да издаст ее. Но пока главное – дописать.
Анна Дымковец
24.09.2004, «Коммерсантъ»
ТЕЛЕАКАДЕМИКИ ПОДПИСАЛИ В СТОЛ
Письмо о цензуре не будет обнародовано по внецензурным соображениям
Как стало известно «Ъ», вчера большинство членов Академии российского телевидения приняли решение не обнародовать на сегодняшней церемонии вручения премий ТЭФИ письмо, в котором по инициативе ряда телеакадемиков выражалась озабоченность закрытием сразу нескольких общественно-политических программ и констатировалось, что на российском телевидении «фактически установлена цензура». Это решение было мотивировано тем, что из более чем 130 академиков письмо подписали лишь 28.
Идея с написанием письма от имени членов Академии российского телевидения впервые обсуждалась в начале сентября на итоговом заседании телеакадемии. Инициатором был президент Национальной ассоциации телерадиовещателей Эдуард Сагалаев. Он заявил, что академия не может не отреагировать на такие тревожные и опасные процессы, происходящие на телевидении, как закрытие ряда общественно-политических программ и сужение дискуссионной площадки. Инициативу Эдуарда Сагалаева поддержали не все. Тогда президент телеакадемии Владимир Познер предложил составить текст письма и разослать всем членам академии – если письмо подпишут больше половины телеакадемиков, то его зачитают во время церемонии вручения ТЭФИ на сцене государственного концертного зала «Россия» 24 сентября, а если нет, его не будут предавать огласке.
По информации «Ъ», текст письма составляли Эдуард Сагалаев и обозреватель газеты «Известия» Ирина Петровская, которая также является членом телеакадемии. К 20 сентября письмо было разослано всем членам академии. В нем, в частности, выражается недовольство сложившейся на российском телевидении ситуацией: «Вместо оперативной и объективной информации нам пытаются навязать официоз, вместо свободных дискуссий – пропаганду. Фактически на телевидении установлена цензура».
Как стало известно «Ъ», письмо подписали всего 28 из 134 членов телеакадемии, в частности гендиректор канала СТС Александр Роднянский, гендиректор канала ТНТ Роман Петренко, телеведущая Светлана Сорокина, руководитель информационной службы НТВ Татьяна Миткова, глава «Интерньюс» Манана Асламазян, Эдуард Сагалаев, Ирина Петровская, тележурналисты Елена Масюк, Виктор Шендерович, главный редактор газеты «Московские новости» Евгений Киселев, а также ряд региональных телеакадемиков.
В результате господин Познер сообщил коллегам, что, поскольку письмо подписали меньше половины телеакадемиков, оно не может быть оглашено во время церемонии.
Владимир Познер на вопрос корреспондента «Ъ», подписал ли он письмо, ответил: «Без комментариев». А на вопрос, как президент академии относится к тому, что телеакадемики отказались выступить с обращением, он заявил: «Я вообще не люблю коллективных писем и не хотел бы давать оценки тем или иным действиям членов телеакадемии. Замечу, что многие, получив письмо с текстом обращения, отвечали, что готовы были бы его подписать, но хотели бы изменить некоторые формулировки или отредактировать. Это, кстати, относится и к тем, кто подписал письмо». Президент канала Ren TV Ирена Лесневская, которая письма не подписывала, так объяснила свое решение «Ъ»: «Я никогда не подписывала коллективные письма. Если я, как руководитель телекомпании, подпишу такую декларацию, хотя с тем, что в ней изложено, полностью согласна, то я сама должна подать в отставку. К тому же считаю, что телеакадемия – это неполитическая организация, оценки действиям должен давать, например, индустриальный комитет, но никак не организация, которая была создана для вручения телевизионной премии».
Инициатор письма Эдуард Сагалаев не считает, что телесообщество отказалось поддерживать предложенное им обращение: «28 человек – это достаточное количество. Да и если изучить список фамилий, то это вполне достойное меньшинство». Примерно в том же духе высказалась и госпожа Миткова. «Меня не столько волнует, кто подписал это письмо, а сколько – кто не подписал. Меня беспокоит, что между телевизионщиками вновь появляется искусственный водораздел, который не может не отразиться на отношениях внутри телесообщества. Что касается меня, то я просто выразила свое отношение и поставила свою подпись под обращением»,– заявила она «Ъ».
Арина Бородина
24.09.2004, «Московские новости»
«ВЫ ПОДПИСАЛИ ДЕКЛАРАЦИЮ АКАДЕМИИ РОССИЙСКОГО ТЕЛЕВИДЕНИЯ?»
– задали мы вопрос членам АРТ
Академия российского телевидения разделилась на два лагеря – подписантов и неподписантов
Манана АСЛАМАЗЯН, член правления Академии российского телевидения, генеральный директор АНО «Интерньюс»:
– Я подписала Декларацию, и у меня не было сомнений, подписывать ее или нет. Возможно, потому, что я не являюсь телевизионным начальником и не должна задумываться о том, как может повлиять мое решение на судьбу моего канала. При этом у меня есть ощущение, что большинство членов академии не подпишет эту Декларацию. Во-первых, для многих это равняется тому, чтобы расписаться в собственных ошибках. Во-вторых, этот шаг опасен и чреват последствиями. В-третьих, академия никогда прежде не вмешивалась в политические дела. В-четвертых, многие мои коллеги почему-то трактуют эту Декларацию как попытку защитить конкретные программы конкретных людей, с чем я лично не согласна. В общем, причины у всех могут быть разными, но, боюсь, они сыграют свою роль.
Николай ФОМЕНКО, телеведущий:
– Я подписал это письмо и считаю необходимым огласить его на Торжественной церемонии вручения «ТЭФИ» 24 сентября. Ни малейших сомнений по поводу целесообразности и действенности этой акции у меня нет. Если просчитывать возможные последствия и терзаться разного рода соображениями, вряд ли можно чего-нибудь добиться. Надо пытаться влиять на ситуацию любыми способами.
Николай СВАНИДЗЕ, телеведущий:
– Я испытываю огромное уважение к авторам и инициаторам Декларации, но подписывать ее не буду. Я сомневаюсь в действенности этой акции и в ее реальной адекватности политической ситуации. Не понимаю, как Академия российского телевидения может бороться за свободу слова? У нее нет для этого реальных рычагов. Хотя говорить о необходимости сохранения демократии, конечно, нужно – «это никогда не рано и никогда не поздно», как говорил незабвенный товарищ Сааков.
Но тут каждый должен решить – либо работать, либо подписывать коллективные письма. Что до меня, то я предпочитаю заниматься своим прямым делом. Если что-то вызовет у меня желание высказаться, я сделаю это в индивидуальном порядке. Я – индивидуалист, человек с индивидуальным, а не коллективным сознанием.
Юлия МУЧНИК, ведущая программы «Час пик. Суббота» (ТРК ТВ-2, Томск):
– Я подписала Декларацию и очень хотела бы, чтобы она была зачитана на церемонии вручения «ТЭФИ». По-моему, для академии это шанс – хотя и запоздалый – защитить честь профессии и показать власти, что не все наши коллеги перед ней прогнулись. Конечно, надо было действовать раньше – когда разгоняли НТВ, а позже – ТВС.
Жаль, что тогда мы все промолчали и не попытались что-то предпринять. Разговоры о «неэффективности» затеянной акции я не понимаю. По-моему, рассуждающие о «неэффективности» люди обманывают самих себя. Они просто боятся. Хотя терять-то нам уже нечего. Кого надо и так уже «отстреляли» – поодиночке. «Сомневающимся» хорошо бы понять – не подпишут это, будут подписывать другие письма, как уже было когда-то.
Сергей КОЛОСОВ, кинорежиссер:
– Я подписал Декларацию и хотел бы, чтобы ее зачитали на церемонии вручения «ТЭФИ». Ее писали люди, не понаслышке знающие о наиболее острых проблемах нашего телевидения. Телевизионная аудитория имеет право знать о том, что волнует телевизионное сообщество.
Сергей МУРАТОВ, профессор кафедры телевидения факультета журналистики МГУ:
– Я подписал Декларацию АРТ, и я за то, чтобы она была оглашена на церемонии вручения «ТЭФИ». До сих пор академия предпочитала не вмешиваться в ситуацию, заявляя, что ее дело – заниматься раздачей профессиональной премии, а не социальными проблемами.
По-моему, мы не должны стоять в стороне от реальной жизни. В наше время ограничиваться оценкой работ своих коллег просто смешно. Какой смысл в таком профессиональном органе? И академией он вряд ли может называться. Роль, до которой опустилась в последние годы Академия российского телевидения, не позволяет ей называться этим высоким словом.
Елена КИТАЕВА, главный дизайнер телеканала «Культура»:
– Мне трудно судить, приведет ли к какому-нибудь заметному результату попытка Академии российского телевидения обратить внимание на ситуацию с современным телевидением. Но сделать такую попытку необходимо – невзирая на результат. Поэтому я подписала Декларацию.
Михаил ДЕГТЯРЬ, главный редактор Главной редакции специальных репортажей телеканала «ТВ Центр»:
– Подписывать Декларацию я, скорее всего, не буду, хотя предвижу, что это вызовет негативную реакцию у некоторых моих коллег. Не то чтобы я был против свободы слова. Я сам всегда был диссидентом по отношению к властям. Нет, здесь ситуация более сложная. Во-первых, я не люблю быть в толпе. А во-вторых, сама Декларация мне не очень нравится. Она слишком расплывчато написана – там одни общие слова. И теперь инициировавшие ее люди ищут единомышленников. В компании протестовать не так страшно? Все это напоминает мне кампании печально известных лет, когда в инакомыслящих видели врагов. Ты подписал? Нет? Значит, ты плохой.
Я предпочитаю высказываться лично – без «группы поддержки» – и называть вещи своими именами. И мне не нравится нагнетание тайны вокруг этого документа. По-моему, было бы правильно обсудить Декларацию на собрании академии 23 сентября, когда мы соберемся для вручения «нетрансляционных» «ТЭФИ». Но многих устраивают «тайны». А я не хочу участвовать в чьих-то политических играх.
Савик ШУСТЕР:
– Я, разумеется, не знаю, победит ли «Свобода слова» в своей номинации. Если «ТЭФИ» все-таки достанется ей, наверное, у меня будет ощущение, что вроде как получаю награду посмертно...
Но мне кажется, что этого не случится. По моей информации, когда академики голосовали по секциям, определяя тройки финалистов, поначалу «Свобода слова» в финал не попала. Как только это выяснилось, некоторые из присутствующих, насколько мне известно, возмутились и настояли на повторном голосовании. Поэтому думаю, что в финале проголосуют за другую программу.
Все это – очень плохой знак. Возобладал страх.
Меня могут упрекнуть: а что же ты молчал? Где ты был раньше? Признаюсь: молчал я потому, что не чувствовал никакой профессиональной солидарности. Теперь я понимаю, что ошибался в коллегах – 28 подписей дорогого стоят. Но дело, в конце концов, не во мне, судьба моей программы – лишь отражение того, что происходит в стране.
Я по-прежнему считаю, что закрытие программы «Свобода слова» – огромная ошибка власти. Нельзя вообще не иметь механизма для выпуска пара общественного недовольства, инакомыслия, потому что без такого клапана рано или поздно рванет.
Руководство НТВ часто сетует, что канал, мол, теряет традиционную аудиторию. Но это началось не вчера, а после известных событий в апреле 2001 года. На мой взгляд, на НТВ были две программы, которые в наибольшей степени сохраняли дух прежнего НТВ, – это «Намедни» и «Свобода слова».
Обеих программ нет. Странно после этого удивляться, почему с канала уходят преданные зрители.
Говорить же о том, что «Свобода слова» стала программой для маргиналов, по меньшей мере, оскорбительно для тех, кто на самом деле ее смотрел – образованных, думающих, читающих, продвинутых. А таких людей в России процентов 25, наверное. Какие же они «маргиналы»?! Да, их меньшинство. Но именно они тащат страну вперед.
Светлана СОРОКИНА:
– Я лично проект Декларации подписала. Когда только появилось предложение, чтобы члены академии выступили с каким-то заявлением по поводу всего происходящего на телевидении, я сразу же его поддержала, обсуждала потом текст с Ирой Петровской. Не все в окончательном варианте мне понравилось, но ведь невозможно, чтобы каждый его переписывал под себя. А с главной мыслью Декларации я была согласна, так что поставила свою подпись. Я была за то, чтобы опубликовать этот текст, хотя у меня были сомнения, можно ли это сделать во время церемонии.
Ведь транслировать ее будет НТВ, а критический заряд документа был направлен в том числе против руководства этого канала, которое приняло решение закрыть программы, оказавшиеся потом в финале «ТЭФИ». Но теперь вопрос отпал. К сожалению, именно этого я и ожидала. Скажу больше: я очень удивилась бы, если большинство членов академии выступили бы «за».
Виктор ШЕНДЕРОВИЧ, радиоведущий
По поводу этой Декларации у меня два вопроса. Первый: почему этот текст не созрел в недрах Академии чуть раньше – ну, скажем, в апреле 2001 года? Второй: почему он созрел сейчас?
Ужасно любопытно было бы получить ответ на оба вопроса.
Пускай главными символами борьбы за свободу слова в нашей памяти навсегда останутся Парфенов и Шустер – те самые господа, которые эту номенклатурную уголовщину привели на НТВ и легализовали в общественном мнении, – в нынешнем общественном пейзаже это уже частность.
Я, разумеется, подписываюсь под Декларацией: в 37-м расстреливали тех, кто расстреливал в двадцатых и начале тридцатых, но это же не основание для того, чтобы не протестовать против сталинщины!
Сама попытка создания такого рода документа – очень интересный симптом: значит помаленьку начинают подавать голос даже те, кому еще есть что терять.
Хотя, конечно, 28 подписей из 134 возможных – довольно позорная цифра.
Знавал я академиков и посмелее.
Автор не указан
24.09.2004, «Газета»
НОВЫЕ ВЕДУЩИЕ ДЛЯ СТАРЫХ ВЕДОМЫХ
В течение первых трех недель нового телесезона совершенно явно обнаружилась одна системная особенность нового же телевещания. Главные федеральные каналы эпохи наведения всеобщего информационного глянца нашли почти неиссякаемый источник, из которого можно экскаваторным ковшом черпать телеведущих с последующим использованием во всех сферах деятельности. В отсутствие Киселева, Сванидзе, Познера, Парфенова, Доренко, Шеремета, Ревенко, Шустера (при всей неоднозначности и сложной удобоваримости некоторых из этих персонажей) хорошо пошли ви-джеи, рекрутированные с MTV-Россия и Муз-ТВ. Любо-дорого глядеть, как этим мальчонкам – девчонкам, поднаторевшим в искусстве разогрева аудитории, представления новых видеоклипов и введения публики в состояние «шоколадно» и «фиолетово», доверяют нынче формирование общественных вкусов и общественного мнения. Вот, к примеру, Антон Комолов. В своем ви-джейском ремесле он был вполне себе Комолов – в той степени, в какой аналитикой на отстойном телеканале ТВЦ занимаются вполне себе Пушков и очень даже Петров. Но тут, с началом сезона, выпала Комолову новая планида: вести аж 4 часа утреннего эфира на НТВ. Прежняя система двойного ведения, осуществляемая парой мальчик – девочка, отчего-то начальству не понравилась, из студии удалили хороших молодых актеров, среди которых особо выделялся презабавнейший и умнейший Михаил Полицеймако, и решили удовольствоваться понедельным соло-конферансом Антона Комолова в очередь с Ольгой Шелест. А тут как раз случилась трагедия в Беслане и все, что с ней сопряжено, и выпало дежурному соведущему разруливать эфир в дни общенационального траура. Облачился ви-джей в темный пиджак и приличествующий трауру галстук, надел лицо, которое ему представлялось достаточно скорбным, да и взялся за дело. Выглядело это так, как если бы проведение похвальной акции НТВ «Sosтрадание» взяли на себя Сердючка, Глюк'oza, Маша Распутина, Борис Моисеев и, скажем, группа «Фабрика» с песней «Ай, люли мои, люли...». То есть, прямо скажем, фигово выглядело. Но ведь ситуация-то для того же начальства заковыристая: ни тпру – ни ну, и подменить юношу Комолова можно было разве что девицей Шелест, потому как все прочие кадры были да вышли. Это в прежние времена можно было вечером 11 сентября 2001 года усадить в студии Евгения Киселева, Леонида Парфенова и Савика Шустера, которые 6 астрономических часов без передыху вели телемосты, комментировали происходящее и делали синхронные переводы репортажей CNN, NBC, BBC. А нынче не обессудьте – что имеем, то и предъявляем...
Десять дней миновало после бенефиса Комолова, и на Первом канале всплыл еще один жокей, Александр Анатольевич. «Фабрика звезд» решила подтибрить у конкурирующей фирмы «Народный артист» все лучшие задумки, в том числе и парное ведение, посему Александр Анатольевич и выставлен на сцену. Работенка по нашим временам более чем перспективная, поскольку по-настоящему умные и талантливые тележурналисты в загоне, а личико Яны Чуриковой вся страна знает. Александр же Анатольевич по первости сплоховал: на протяжении всего концерта он держался с грацией фонарного столба, демонстрировал красноречие устрицы и подавал реплики настолько невпопад, что хотелось позвонить в студию и сказать: «Читай телесуфлер тщательнее, дурилка картонная!» Однако в финале настал один из тех моментов, ради которых, собственно, и состоялся массовый призыв эмтивишной молодежи на главные телеканалы. Поскольку художественным руководителем пятой «Фабрики» стала Примадонна и предприятие это семейное, то следом за Первой Дочерью российской эстрады на сцене возник ее, эстрады, Первый Муж. Этот уголовничек, которого недавно суд признал виновным по части 2 статьи 130 УК РФ, а все порядочные люди, какие есть в России, подвергли остракизму, перво-наперво распрощался со зрителем, потом спел надрывную лебединую песнь с многообещающим названием «Я поднимусь!» (краткое содержание: толпа не понимает гения, злобно травит его, плюет на его алтарь и в детской резвости колеблет священный треножник, однако он, гений, всю жизнь страдавший и «зализывавший раны как зверь», еще вернется, едва потребует поэта к священной жертве Аполлон), а затем, многозначительно поиграв бровями, посулил, что это все-таки не совсем уход, а антракт. Тут-то и выступил вперед Александр Анатольевич. Светски содрогаясь, он поведал, что вот только что Филипп Бедросович в Лос-Анджелесе получил премию Black Entertainment Awards за наибольшую продаваемость творчества. Как бы давая отповедь хулителям и клеветникам, ведущий, вибрируя голосовыми связками, произнес: «Возьми его, Филипп, он твой!» – и протянул какую-то позолоченную штуковину, картинно надломившись в пояснице. Жаль, что не дотянул роль до конца – ему бы следовало облобызать перстень, насаженный на правый мизинец кумира, и сказать: «Я хотел бы стать вашим другом, дон Киркорлеоне...»
Сколь дивное, ничем не замутненное мироощущение! Не успела хотя бы часть российского общества порадоваться тому, что в кои-то веки хаму, переполненному сознанием собственного величия, дали хоть какое-то подобие окорота, а самая рейтинговая программа ТВ на это заявляет, что «шоу маст гоу он» во что бы то ни стало, а «жизнь – это кабаре, приятель». Долой размышлизмы. Сбросим вредную привычку к самостоятельным суждениям с парохода современности. И лучше всего с задачей донесения этой инвективы до сознания справляются – и еще справятся! – незамысловатые, одноклеточные кумиры вроде Петросяна – Дубовицкой, Трушкина – Коклюшкина, Комолова – Чуриковой. А менеджерам и продюсерам надобно активизироваться в поисках новых, самых свежих сил. Давно пора вывести на большой экран скажем, хохмача Романа Трахтенберга и ведущую SEXY-10 Машу Малиновскую.
Вениамин Гинодман
24.09.2004, «Газета»
«ПОДОЗРЕНИЯ, ЧТО ВЛАСТЬ ОБМАНЫВАЕТ, ХУЖЕ, ЧЕМ САМАЯ СТРАШНАЯ ИНФОРМАЦИЯ»
Журналистам не запретят освещать теракты
Журналисты могут перевести дух после заявления спикера Госдумы Бориса Грызлова о том, что «палата будет обсуждать поправки о запрете показа терактов». Вчера комитет по информационной политике дружно отверг предложение члена фракции «Родина» Александра Крутова «запретить предавать гласности информацию о террористических актах, сопровождающихся захватом заложников, до окончания контртеррористической операции». Несмотря на утверждение спикера Госдумы Бориса Грызлова о том, что некоторые телеканалы «смаковали» ситуацию в Беслане.
«Я хочу сохранить физическое и психическое здоровье людей, – убеждал коллег из комитета по информационной политике Александр Крутов. – После показа ужасных «картинок» по телевидению возрастает количество суицидов и вызовов «скорой». Чтобы люди не расстраивались, бывший гендиректор телеканала «Московия» Крутов предложил внести поправку в закон о СМИ, по которой «в электронных СМИ (телевидение и радио) не допускается распространение информации о террористическом акте с захватом заложников и освещение контртеррористической операции до ее завершения». Крутов пояснил: «Журналисты должны собирать информацию, но предать ее гласности смогут только после наступления неизбежной развязки».
Предложение Александра Крутова, даже не оформленное в виде законопроекта, у коллег-депутатов поддержки не нашло. Глава комитета, «единоросс» Валерий Комиссаров, заявил, что «по сравнению с терактом на Дубровке в этот раз журналисты работали гораздо корректнее». По его мнению, предложение Крутова вступает в противоречие с Конституцией: «Граждане вправе получать правдивую информацию, иначе будет как с Чернобылем, когда о взрыве люди узнали только через три дня». Крутов вскипел: «О Чернобыле мир узнал из моих репортажей!»
Коммунист Александр Кравец поставил перед Крутовым три вопроса: «распространяется ли поправка на деятельность западных СМИ», «будут ли введены запреты на показ терактов на Ближнем Востоке», «что делать, когда материалы, отснятые журналистами, появятся в Интернете в реальном времени?» Крутов ответил: «Ограничения для западных журналистов такие же, как и для российских. Освещать теракты в иных странах можно будет без ограничений. А Интернет всегда можно прекратить». Кравец поморщился: «То, что вы предлагаете, невозможно технически». И предложил Александру Крутову подумать, «соотносятся ли его инициативы с курсом президента на сплочение нации»: «Сопереживание жертвам теракта лучше всего служит этим целям». Вопрос Кравца, «учитывает ли он, что спецслужбы могут использовать телесюжеты для дезинформации террористов», вывел автора поправок из себя: «Практика показывает, что они этого не могут!»
Тут уж возмутился «единоросс», «работник спецслужб с 10-летним стажем» Павел Пожигайло: «Подозрения, что власть обманывает, хуже, чем самая страшная информация». А независимый депутат Станислав Несташевский не мог понять, «какая разница между предложениями Крутова и цензурой». «О цензуре речь не идет! – немедленно отреагировал на крамольное слово Валерий Комиссаров. – Скрывать правду от народа недопустимо!» Члены комитета отклонили инициативу Крутова, предложив «работать дальше».
Судя по тому, как ревностно отстаивал свободу слова Валерий Комиссаров, позиция спикера Бориса Грызлова подверглась корректировке. В среду он заявил, что при освещении теракта в Беслане «ряд каналов нарочито показывали жертвы, погибших, с нарочитым вкусом смаковали эту ситуацию». Грызлов сослался на опыт стран, где есть прямой запрет на показ терактов: «В этом направлении мы будем обсуждать возможные поправки».
«За такие слова морду бьют, – прокомментировал высказывание Бориса Грызлова главный редактор радиостанции «Эхо Москвы» Алексей Венедиктов. – Пусть назовет «имена, пароли, явки» тех журналистов, которые «смаковали», мы их исключим из нашей корпорации». Публичное оскорбление, по мнению Венедиктова, требует публичных извинений. «Мои коллеги, гражданские люди, лезли под пули, чтобы люди могли получить информацию, и их честь должна быть восстановлена», – уверен главный редактор «Эха».
За день до теракта на Дубровке Госдума приняла поправки к закону о СМИ, которые запрещают использование средств массовой информации для «осуществления экстремистской деятельности, распространения сведений о технологии изготовления оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств». Совет Федерации одобрил инициативу нижней палаты. Руководители ведущих печатных и электронных СМИ обратились к Владимиру Путину с просьбой наложить вето на законопроект и пообещали выработать собственные правила работы в экстремальных условиях. Президент поддержал просьбу журналистов.
8 апреля 2003 года Индустриальный комитет СМИ, объединяющий руководителей и владельцев крупнейших средств массовой информации, принял Антитеррористическую конвенцию – свод правил работы журналиста при освещении теракта. После взрывов у гостиницы «Националь» и в московском метро депутаты внесли несколько проектов поправок в закон о СМИ. Валерий Комиссаров предложил не допускать «показа тел людей, погибших в результате террористической акции, а также их фрагментов». «Единоросс» Михаил Юревич выступил за полный запрет на распространение по телевидению информации о терактах, за исключением официальных сведений.
Ольга Редичкина
24.09.2004, «Московские новости»
ПРОДАЖНАЯ ЖУРНАЛИСТИКА И ПРОДАЖНЫЙ ЖУРНАЛИСТ
В прошлом номере «МН» лидер «Яблока» Григорий Явлинский заявил: «Чтобы
массы людей требовали свободы слова, дайте им такое слово, которому они
могут поверить».
Российская журналистика насквозь коррумпирована. Ей не верят даже в тех
редких случаях, когда она говорит правду. Трудно придумать состояние, более
опасное для общественного здоровья. Трудно вообразить гражданское общество
на фундаменте презираемых средств массовой информации.
Журналисты натворили немало такого, за что достойны порицания. Хватательные
инстинкты дремлют в каждом человеке. Их сдерживают честь и закон. Когда
закон зачах, а честь стала предметом насмешки, ничто не могло помешать
человечьей алчности.
Подтвердилось, что журналист – всего лишь человек.
Но бесчестие отдельных личностей не смогло за считаные годы дотла разложить
журналистику. Для свержения бастионов нужна была тяжелая артиллерия.
И она явилась. Для начала все три власти обзавелись своими официозами.
Пример королевы Великобритании и президента США, которые как-то обходятся
без своих газет, никого не увлек. Президент, правительство, обе палаты
парламента, все ведущие министерства, как оказалось, не мыслят плодотворной
деятельности без персональных рупоров. Губернаторы, мэры, начальники
округов и управ еще раньше обеспокоились наличием персональной связи с
народом.
От бесплатных изданий зарябило в глазах. Читатели, общипанные инфляцией,
сначала радостно погрузились в мир информационной халявы. Горькое
разочарование не заставило себя долго ждать. Бесплатные СМИ оказались
пропагандистской мышеловкой.
Бессовестное восхваление власти, замалчивание важных общественных явлений,
травля оппонентов, сексуальное неистовство стали отличительными признаками
новой информационной машины. Серьезные издания оказались на обочине
коммерческого успеха. Рядовая матерщина раскрученного певца вышибла с
первых страниц народную жизнь. Рутинный разговор президента с министром, о
сути которого можно догадаться только по движению губ, стал преподноситься
как бросок в светлое будущее.
Из всех бездействующих законов Российской Федерации самый жалкий – Закон о
печати. Политическая цензура, которую недреманно осуществляют главные
редактора, дополняется предварительной цензурой со стороны учредителей. В
редакциях появились особо доверенные перья. Им, в отличие от прочих,
зарплату платят своевременно. Но плевать им на рублевую зарплату!
Законсервированная профессиональная честь оплачивается конвертированными
доходами.
Журналистская этика подвергается пиковым нагрузкам в предвыборные месяцы и
недели. Вся дотационная печать (подавляющее большинство газет, радио– и
телекомпаний страны) неустанно работает на административного начальника,
малюя его соперников разбойниками и пожирателями младенцев.
Дотации – не копейки. Из государственного бюджета на поддержание средств
массовой информации ежегодно выделяется более 22 миллиардов рублей. Для
сравнения: чуть меньше 22 миллиардов бюджет отводит на разработку
перспективных технологий и приоритетных направлений научно-технического
прогресса. И это при том, что Россия отчаянно нуждается в техническом
перевооружении.
Во всем мире СМИ – это не паразиты, а дойные коровы. Основатель Си-эн-эн
Тэд Тернер до того разбогател на одном своем канале, что, без ущерба для
семьи, оплачивает вот уже четвертые Игры доброй воли. Когда Си-эн-эн
добивается внимания пяти процентов телевизионной аудитории, то в студиях
накрывают банкетные столы. У нас же Первый канал все не устает
попрошайничать.
Из 22 с лишним миллиардов бюджетных рублей более 16 выделяют телевидению.
Прибавьте сюда несчитаные средства «Газпрома» – тоже, по сути, изъятые у
налогоплательщика. Приплюсуйте щедрые подачки из местных бюджетов. Только
на казенные деньги можно ставить те многочасовые телеспектакли, когда юные
дальневосточники по спутниковой связи умоляют президента подбавить огоньку
в их котельных.
А все не в коня корм. За Собчака стояли горой все СМИ невской столицы – а
он взял, да и проиграл своему непутевому заму. Алтайские газеты уж сколько
дымовых завес поставили, а юморист – проскочил. Теперь журналисты
зацеловывают нового шефа – жить-то надо. Стыд – не дым, глаза не ест.
Сколь ни отвратительны державные взятки на пропагандистскую вертикаль, но и
это полбеды. Не менее важно удушение независимых СМИ за счет нечестной
конкуренции. Мы никогда не узнаем правды о своей стране, пока не запретим
властям тратить наши деньги на их восхваление. Если средства массовой
информации станут служить зрителям, читателям, слушателям, то народ сумеет
оплатить их труды – прямо из своего кармана и без посредников.
Владимир Надеин
23.09.2004, «Московский Комсомолец»
СВЕТЛАНА СОРОКИНА: МЫ НЕ ИДИОТЫ
Светлана Сорокина получала ТЭФИ уже дважды.
Нынче ее «Основной инстинкт» номинирован вновь. Вопрос на засыпку: а ей это надо? Ведь человек уже добился всего, о чем только можно мечтать. Или это только кажется?
– А достоин ли конкурс ТЭФИ уважения? Там же все друг другу злейшие друзья.
– Идеального-то ничего нет. Иногда были действительно справедливые, искренние награды, к радости людей, которые много работают на телевидении. А иногда были случайные и предвзятые награды. Нужно расширять число членов академии, чтобы размыть корпоративность внутри теле-сообщества. Тогда честнее будет выбор. Я преклоняюсь перед Познером. Он умудряется сохранять равновесие и даже придает какую-то солидность и импозантность этому мероприятию. Это безумно сложно, потому что в академии пересекается столько интересов...
– Говорят, что телевидение-то уже закончилось, зато люди награждают друг друга с большим удовольствием.
– Смотря какое. Развлекательное процветает. Да, может быть, сейчас честнее было бы закрыть номинации типа «Новости и общественно-политические программы». Но в регионах такие программы есть, и иногда даже приличные. А в Москве действительно непонятно, чем одни официальные новости отличаются от других. Аналитических программ нет вообще. В прямом эфире уже никто не работает, все с купюрами. Кругом имитация.
– Это вы и о себе тоже?
– Да, я на этой неделе приступаю к съемкам – и сердце замирает. Я посмотрела программу одного из своих коллег на очень болезненную тему. Там все было так тяжело урезано и смонтировано, было всякой твари по паре, и все вроде по слову чего-то сказали, но было полное ощущение имитации политического разговора. Ни одной мысли не вспомнить. Меня это просто повергло в шок.
– Вы признаете, что у вас на канале существует цензура?
– Я признаю, что есть система, не позволяющая многие острые темы обсуждать так, как мне казалось бы нужным и возможным. Ну а главное – нет прямого эфира.
– Тогда есть два варианта: смириться и слышать постоянные упреки, что Сорокина уже не та, или хлопнуть дверью.
– Это и есть вопрос вопросов. Я посмотрю, что будет в ближайшее время, тогда и сделаю выводы.
– А может, вообще уйти с ТВ?
– Во-первых, не хочу заранее выносить приговор ни себе, ни программе, ни руководству. Почему я должна оставлять эти позиции? Окопы, брошенные нами, немедля занимает враг. К тому же я действительно не знаю где смогла бы еще работать. Телевизионщикам сейчас сложно: суперпрофессионала Парфенова никто на ТВ не взял. Полянка-то сужается. Сейчас у нас замечательная, в духе лучших гебистских времен, традиция: если человека выперли, то ему вслед еще выльют ведра грязи и помоев. Поэтому многие и помалкивают.
– Почему наши чиновники двух слов вымолвить не могут? Или не хотят?
– Потому что чиновники зависят не от тех, кто снизу, а от тех, кто сверху. Зачем им откровенничать на каких-то ток-шоу – у них и так все прекрасно. Вот пригласишь сейчас губернаторов, и они все как один скажут: как мудро предложил президент не выбирать их больше, а назначать...
– А может, стоит понять эту власть и оправдать? Кавказ – в раздрае. В стране – беднота. И если об этом еще говорить по телевизору, то, как показала перестройка, все быстрее только рушится. Так не лучше ли использовать ТВ для народного успокоения?
– СМИ – это та щука, чтобы карась не дремал. Во всех этих призывах к успокоению чиновники сильно лукавят. Они уже успокаивали тем, что в бесланской школе было 354 человека, и, когда люди там слышали это вранье, они просто зубами скрежетали. Давайте тогда сразу признаем, что народ – быдло, и мы иначе, чем при царе или диктатуре, жить не можем, мы идиоты. Оставим один канал, где развлекательные программы будут перемежаться вестями с полей.
– Это правда, что перед думскими выборами вас ввели в список «Единой России» чуть ли не под третьим номером?
– У меня была шальная мысль: а не получить ли мне в Думе какой-нибудь комитет? Но, как говорится, Бог отнес. В последний момент настроение изменилось, в политику я не ушла. И безумно благодарна своему ангелу-хранителю за это.
– К счастью, есть у Светланы дела более важные, чем Дума и даже ТВ. Дочка Тонечка подрастает...
– Все взаимосвязано. Личное не отделимо от всего что вокруг. Когда все случилось в Беслане, я сидела с Тоней в обнимку и тряслась от ужаса и сострадания к тем, кто таких же маленьких детей терял в это время.
– Какие у Светланы претензии к себе как к маме и не появится ли у Тони в ближайшее время папа?
– Я поняла одну простую вещь: в воспитательном процессе самое главное – терпение. Его нужна прорва, но мне было как-то недосуг этим обзавестись. В сто пятый раз прочесть сказку «Муха-цокотуха», причем именно прочесть – наизусть не воспринимается. «Мама, цитай» – и все тут. Я до недавнего времени всерьез думала еще и второго ребенка взять. Потом, правда, поняла, что и на одну-то нужно сил огромное количество – и немножко испугалась. Хотя до конца еще не оставила эту мысль. А насчет папы?.. Моя двухлетняя дочь так и сказала на днях: «Мама, дай Тоне папу». Я ей говорю: «Откуда это у тебя, доченька? Я же тебе и мама, и папа. Я бы сказала: мапа». У меня вообще впереди очень много сложностей, которые нужно будет дочке объяснять. Сказать, что она приемная дочь. И объяснить, почему нет папы. Если честно, меня сейчас вопрос нахождения мужа не занимает. Жизнь меня вполне устраивает. Но есть такие стихи: «Мы с тобою в чудеса не верим, оттого их с нами не бывает». Наверное, в чудеса надо верить. А вообще, сейчас приду домой и подумаю на эту тему. Может быть, даже поплачу в подушку. Хотя не обещаю.
Александр Мельман
Источник: ...
Обсуждение
| hellhead 8 сентября 2010 года | ответить автору |
 |
Сериал "Школа" получит телевизионную премию "ТЭФИ"? Вы сможете узнать ответ на этот вопрос [url="http://futuriti.ru/question/4510.html"]здесь[/url]
|
|
|
|
| Наталья 14 апреля 2006 года | ответить автору |
|
Мне интересно учился ли Савик Шустер в Новосибирске в Школе №18
|
|
|
|
Новое сообщение
|
 |
поиск
|
