Новости масс-медиа
Первая полоса
- 28.09.2004 18:52
БЕЗМОЛВИЕ ТЭФИ
 Весь сентябрь в Академии российского телевидения назревал бунт. Его кульминация должна была наступить 24 числа во время трансляции церемонии вручения наград «ТЭФИ». Не наступила. Среди академиков не нашлось достаточно смелых людей, чтобы назвать вещи своими именами. Большинство из них отказалось подписать Декларацию, которая заканчивалась словами: «…мы считаем и хотим со всей ясностью заявить: ограничение права граждан на информацию, ущемление свободы слова неприемлемы для нашего общества. Мы это уже проходили и знаем, к каким последствиям это привело. Как писал Станислав Ежи Лец, “те, кто носит шоры, пусть помнят, что в комплект входят еще удила и кнут”».
ТЕМА НЕДЕЛИ:
07.10 – 28.09.2004
29.09.2004
28.09.2004
27.09.2004
26 – 23.09.2004
29.09.2004, «Парламентская газета»
«ИНТЕЛЛЕКТУАЛЫ» НАДУЛИ ГУБКИ
Пышная церемония вручения «ТЭФИ-2004» напоминала торжественные поминки. Телевидение скорбело по себе, любимому. Минорное звучание оркестра. Затянутая в траур тусовка. Под тревожное нарастание мелодии произносились полные драматизма речи.
«ТЭФИ» получили все «изгнанные» передачи НТВ. Парфенов удостоился спецприза за «Намедни», обозвав статуэтку красавца Орфея «веночком на могилу «Намедни». Тонкий английский юмор. Погребальную тематику продолжили и «родители» Хрюна Моржова и Степана Капусты. Получая премию за упраздненную программу «Красная стрела», напомнили, что «о покойниках либо ничего, либо хорошо». Савик Шустер со своим серьезным ток-шоу «Свобода слова» почему-то оказался в одной номинации с развлекательными программами. Это его расстроило еще больше, чем закрытие программы: «Я и не знал, что «Свобода слова» – развлекательная передача, почти детская». Роль массовки исполняли граждане из оргкомитета. Зал пустел на глазах.
Академики боролись за демократию и свободу слова, нажимая на кнопки пульта. Недовольство усилением влияния государства на телевидение они выражали, присуждая «ТЭФИ» негосударственным и низкорейтинговым программам. В то же время по достоинству были оценены качественные передачи канала «Культура», беспристрастные информационные программы REN TV. Но, возможно, выбор был сделан не исходя из их качества, а лишь из желания насолить официальным каналам.
«Первый канал» получил семь статуэток, «Россия» – восемь, НТВ – пять, «Культура» – девять, СТС и REN TV – по три. Снова обделенным ушел руководитель канала «ТВЦ» Олег Попцов. Канал получил всего одну статуэтку (премию присудили режиссеру телевизионного документального фильма-монолога Попцова «Черный огонь» Игорю Шадхану).
Заготовленную декларацию членов Академии российского телевидения в защиту свободы слова так и не озвучили – ведь подписали этот документ лишь 28 академиков из 134. Среди активистов – Владимир Познер, Эдуард Сагалаев, Светлана Сорокина, Александр Роднянский, Николай Фоменко, Евгений Киселев и другие.
Да и потом, кому зачитывать? Главные лица каналов отсутствовали. Гендиректор ВГТРК Олег Добродеев праздновал 80-летний юбилей мамы. Гендиректор НТВ Владимир Кулистиков не любит якобы церемоний. Константин Эрнст, видимо, до сих пор задет итогами прошлого голосования.
Ловко и хитро президент академии Владимир Познер перед номинацией «Интервьюер» (с собственным участием) по телемосту проинтервьюировал самого Ларри Кинга. После лихой беседы конкуренты отпали сами собой: ведь ни у Дуни Смирновой и Татьяны Толстой, ни у Владимира Соловьева не было шанса напомнить о своих способностях собеседника прямо на сцене ГЦКЗ «Россия». Получив «ТЭФИ», президент изобразил удивление.
Наблюдая за «ТЭФИ-2004», мне вспомнился «Оскар-2003», когда каждый поднимающийся на сцену актер высказывался по поводу войны в Ираке. Но, простите, война – куда более серьезный повод, чем якобы попранная свобода слова отдельной кучки «телеинтеллектуалов».
Вспомните тех же Киселева, Сорокину, Сагалаева, Парфенова пару лет назад. У них все было в ажуре – и с отношениями с властями, и с властью над умами зрителей. А теперь они побираются с декларацией, собирая подписи в защиту своего уязвленного самолюбия. Раньше они не чурались официозных заказов, крепко держались власти. А теперь морщат нос и вызывают жалость у зрителей. Да и где вы видели, чтобы гонимые народные заступники выглядели эдакими франтами? Только в самых последних программах Парфенова «Намедни» стали появляться очерки «Бедные люди». А раньше чихать он хотел на эту категорию населения. Теперь они как бы бойцы невидимого идеологического фронта и ходоки в народ. Они обижены на кремлевское начальство. Прошла любовь. Завяли гонорары.
Незадолго до «ТЭФИ» на церемонии открытия Всемирного конгресса информационных агентств «Информация: вызовы XXI века» выступал Президент РФ Владимир Путин: «...Критика со стороны прессы полезна для властей всех уровней, хотя порой она является очень болезненной, не нравится представителям власти. У нас в народе шутят: откроешь окно – шумно, закроешь – душно. Мы создадим правовые возможности для открытости и прозрачности власти. Однако и от СМИ тоже ждем и ответственности, и правдивости. Полагаю, что продуктивным может быть лишь взаимное выполнение этих обязательств как со стороны власти, так и со стороны средств массовой информации».
Но журналисты всего этого, видимо, не услышали и, надув губки, поторопились строчить докладную.
Анна Дымковец
29.09.2004, «Собеседник»
ЧЕРНО-БЕЛАЯ ЦЕРЕМОНИЯ
Если в запасе у Владимира Познера, президента телеакадемии, были другие варианты сценария юбилейной премии «ТЭФИ», то он выбрал единственно верный. Десятая церемония, где мало что напоминало о празднике, войдет в историю профессиональных премий как самая печальная.
Причина I.
Политическая
Впервые за историю «ТЭФИ» на церемонию не пришли руководители центральных каналов: ни Эрнст, ни Добродеев, ни Кулистиков. Бывший вершитель телесудеб Евгений Киселев, в прошлом году закиданный помидорами, тоже не явился, хотя его и звали...
За несколько дней до вручения академики телевидения составили письмо, в котором признались. что на ТВ сегодня «навязывают официоз вместо оперативной и объективной информации, а вместо свободных дискуссий – пропаганду». Это воззвание планировали произнести со сцены, но сорвалось: подписало его меньшинство. Президент канала REN-TV Ирена Лесневская, получая приз за лучшую информационно-аналитическую программу, лишь заикнулась о нем:
– Мы не подписали воззвание, за что нас тут же прозвали неподписантами. Я полностью согласна с содержанием письма, но не считаю, что телеакадемия – политическая организация, которая может раздавать оценки.
Впрочем, и без письма академики выразили свое отношение к закручиванию гаек на ТВ, присудив победу закрытым программам. А «Красная стрела», «Свобода слова», Алексей Пивоваров и Леонид Парфенов, получивший спецприз, использовали сцену как трибуну.
– О покойниках либо хорошо, либо никак. Вы выбрали первое, – благодарили сотрудники «Пилот ТВ».
– За эти три часа я многое понял, – сказал Савик Шустер.
– «Свобода слова» была почти развлекательной и почти детской программой (приз его ток-шоу вручили После соответствующих номинаций. – Авт.). Чего же было так сильно бояться? Еще я вывел научную закономерность: если ты с НТВ и попал в тройку номинантов, то точно выиграешь, если исчезнешь с экрана.
– Надеюсь, политическая целесообразность, которая над всеми нами довлеет, будет не такой долгой штукой. Очень хочется еще поработать в таком проекте, как «Намедни», – заявил лучший репортер Пивоваров.
Решение же отдать спецприз Леониду Парфенову, который не в пример Киселеву пришел, зал долго приветствовал овацией. За что ему дали награду? Вероятно, за муки, а он за состраданье к ним по полной программе включился в эту игру, ловко используя маску обиженного.
– Со смешанным чувством принимаю этот веночек на могилку «Намедни», – произнес Парфенов. – И хочу надеяться, что нам еще придется поработать вместе и мы будем, как первичные ячейки сплоченного гражданского общества.
– Интересно, в зале ли господин Кулистиков? – поинтересовался Познер.
Этот вопрос канал-вещатель, гендиректором которого является разыскиваемый, из эфирной версии вырезал.
Причина 2.Протестная
Оказаться в вечер вручения «ТЭФИ» там, где не слышались бы жалобы Парфенова на нелегкую судьбу отставника, было невозможно. Такой немногословный и избирательный по отношению к журналистам во времена работы на НТВ, Парфенов, когда ему понадобилась поддержка коллег, вдруг стал открытым. Направо и налево раздавал содержательные интервью, в которых благодарил академию за «отважный поступок» и сетовал, что переговоры с телеканалами не приводят пока к результатам. «Я готов работать почти где угодно и почти с кем угодно», – утверждал он. И только когда ему намекали, что, быть может, под этим «почти» он слишком многое понимает, Парфенов отвечал: «Я работаю, как умею. Если кто-то с этим не согласен, нам не по пути».
Протестное голосование коснулось не только закрытых руководством НТВ программ. По крайней мере одной статуэтки добровольно недосчитался канал «Россия», не пустивший к общефедеральному показу расследование Елены Масюк «Иероглиф дружбы». Выставила эту работу на конкурс пермская компания, название которой звучит так: «Восточноевропейское телеграфное (и телевизионное) агентство». Оскорбленная тем, что набрала равное число голосов с циклом «Культуры» «Достояние республики», Масюк была явно расстроена таким исходом: «Я поняла, что мне есть чему учиться».
Наверное, впервые за всю историю «ТЭФИ» частные каналы СТС и REN-TV вплотную приблизились по количеству наград к федеральным: СТС набрал очки благодаря «Бедной Насте» и «Самому умному» Тины Канделаки, а REN-TV – за счет Ольги Романовой с ее программой «24» и «Неголубым огоньком».
Почти под занавес дополнительную ложку дегтя церемонии добавил нобелевский лауреат Виталий Гинзбург, вручавший приз за программу о науке. Он традиционно для ученых посетовал на недостаток просветительских проектов на телевидении и сказал полушутя: «Поймите, как выгодно ими заниматься. О вопросах просвещения, образования можно говорить открыто, это не «Свобода слова», вас не закроют».
Причина З.
Этическая
К концу церемонии зал был пуст ровно наполовину. А Владимир Соловьев, окончательно поняв, что пролетает с обоими своими проектами, вышел и вовсе демонстративно.
Неловко было смотреть на массовый отток тех, кто должен был определять имена победителей. Уважаемые академики покидали свои места, оставляя пульты для голосования на креслах или отдавая их соседям, порой никакого отношения не имеющим к ТВ. Одни пользовались чужими пультами, другие нет – кому что позволяла совесть. Иногда она позволяла многое: своими глазами видела, как жена одного из теледеятелей голосовала при помощи сразу трех пультов.
Нынешняя церемония длилась три часа. «Ни на одном празднике я не слышал столько печальной музыки, – обратился к дирижеру оркестра Александр Масляков (КВН победил в номинации «Лучшая телеигра»). – Это придает особый оттенок происходящему». А еще это единственная церемония вручения, в которой не было перебивочных номеров в виде выступления звезд эстрады и юмора. Рассчитывали, правда, на монолог Евгения Гришковца, но когда тот принес – текст с фразой «Я никогда еще не видел на экране такого количества людей, изменивших себе», тут же от этой затеи отказались.
Будет жаль, если на втором десятке «ТЭФИ» прекратит свое существование или сменит президента (судя по тревожным интервью Познера, можно ожидать, что он уйдет со своего поста). Ведь нет, наверное, сейчас второго такого безусловного авторитета на ТВ – любой другой будет спорен. Сказал же Ларри Кинг в прямом включении, что Познер – «гордость страны, которую он представляет и в которой он родился». Родился Познер, правда, в Париже, о чем многим и неоднократно рассказывал, но в этот раз он возражать не стал.
Ольга Сабурова
Кстати
Спонсоры церемонии: Благотворительный фонд Владимира Потанина; Внешторгбанк; «Вимм-Билль-Данн»; компания «Эрнст энд Янг»; «Торговая марка А. Корку – нов»; ресторан «Васильевский» и другие.
За день до церемонии «ТЭФИ-2004» бронзового «Орфея» вручали по «внеэкранным» номинациям: операторам, сценаристам, продюсерам.
Татьяна Устинова в номинации «Сценарист телевизионного художественного фильма» была заявлена с лентой «Всегда говори «всегда». И победила. Взяв приз, Устинова расплакалась: «Для меня «ТЭФИ» – это все равно что «Оскар» или Нобелевская премия».
Юрий Стоянов, претендовавший вместе с Олейниковым на звание лучшего сценариста телепрограммы, курил одну сигарету за другой. «ТЭФИ» ведущие «Городка» так и не получили – оба ушли, не дожидаясь окончания «внеэкранной» церемонии. Зато Василий Уткин досидел до конца и был признан лучшим спортивным комментатором.
– Лично я не согласен с некоторыми результатами, – подвел итог Познер. – Зато рад, что в этом году не было попытки заблокировать какой-то канал.
Дмитрий Титоренко
29.09.2004, «Литературная газета»
ВЫХОДНОЕ ПОСОБИЕ
раздавали бронзовыми статуэтками ТЭФИ
Александр ГОРБУНОВ,
ведущий ТВ-страницы
Церемонию ТЭФИ предварял небольшой, но показательный скандал, связанный с декларацией «против цензуры», инициированной И. Петровской и Э. Сагалаевым в качестве протеста против снятия с эфира программ «Намедни», «Красная стрела» и «Свобода слова». Один из присоединившихся к инициативе Е. Киселев в «Московских новостях» разъяснял, почему он не пойдет на торжество. Киселев сказал, что это выше его сил – повязать галстук-бабочку и идти на праздник, когда в стране и на ТВ похоронное настроение. Интересно, что в ельцинские времена, когда была развязана бойня в Чечне, когда рушились основы государственности, экономика, культура и армия, когда коррупция проникала во все мыслимые структуры, «похоронного настроения» – в те дни у Киселева и его единомышленников не наблюдалось. Не помню я в их устах правды о национальной катастрофе, не могу привести примеров, когда бы они вступились за действительно униженный и оскорбленный народ, ограбленный в ходе хищнического раздела собственности. Вовсю тогда шли как бы ничем не омраченные празднества и пиры поистине «во время чумы», в том числе и помпезные церемонии ТЭФИ.
Подписали петицию 28 человек – около 20% членов Академии российского телевидения. Если у подписавших декларацию есть хоть какая-то позиция, то у некоторых из «воздержавшихся» двойственность и желание «вписаться в поворот» проступают столь явно, что это вызывает неприятные чувства и ассоциации. Например, Н. Сванидзе в интервью тем же «МН» отметил, что «испытывает огромное уважение к авторам и инициаторам», но подписываться не будет, так как «сомневается в действенности акции». «Каждый должен решить – либо работать, либо подписывать коллективные письма: Предпочитаю заниматься своим прямым делом: Я – индивидуалист, человек с индивидуальным, а не коллективным сознанием». К качеству «прямого дела» Сванидзе на канале «Россия» в последнее время предъявлено немало претензий с самых разных сторон. Не решил ли Николай Карлович спешно отмежеваться от былого «коллектива единомышленников», чтобы продолжать в комфортных условиях утомлять зрителя своей сугубо «индивидуальной» продукцией. Предприниматель-индивидуал в рамках общероссийского государственного ТВ.
Не было среди подписавших и президента телеакадемии В. Познера. Такие уж нынче «Времена». «Бунт провалился», – горестно заключает в «МН» Киселев и отказывается от участия. Как выяснилось, поступок этот был по большому счету зряшный. Ведь телеакадемики не подписями, но своим голосованием обнаружили непримиримую оппозиционность к назревшим изменениям в телевещательной политике.
Заседание съезда неформальной партии телевидения почему-то открывалось великой музыкой Георгия Свиридова «Время вперед!». Хотя все остальное было призвано продемонстрировать желание большинства собравшихся как раз остановить время и остаться в рамках корпоративной вольницы 90-х годов. Открывая церемонию В. Познер обронил: «Есть день в году, когда нам предоставляется возможность встать выше всех интересов, кроме профессиональных». На ум же сразу пришло: «И дольше века длится день». Последовавшее действо показало, что огромное искушение чувствовать себя в роли «профессиональных» полубогов, обладающих неоспоримой четвертой властью, в нашей телеэлите превалирует над всеми остальными мотивами.
По сути, то, «о чем» юбилейная церемония ТЭФИ, выявилось в первом блоке, посвященном информационному вещанию. Я назвал бы его «идейно-смысловым». Здесь было со всей убедительностью показано, какие информационные подходы вызывают наибольшее поощрение телеакадемии.
Специальный приз как «звезда», как «легендарный человек» получил Леонид Парфенов – бывший ведущий бывшей программы НТВ «Намедни». И я, и другие авторы «ЛГ» немало писали о таланте Парфенова, а также о том, на что он был истрачен. Поэтому подробно останавливаться на творчестве создателя российского «желтого» теледайджеста и его ноу-хау (внеморальный и внегосударственный «инфортеймент») не вижу смысла.
В номинации «Информационно-развлекательная программа» лучшей признали также бывшую программу НТВ «Красная стрела». Вызывая возмущение поклонников передачи, все же выражу сомнение в информационной ценности спичей Хрюна и Степана. Как, впрочем, и в развлекательной компоненте довольно однообразных и скучных виртуально-купейных собеседований. Представляется, данный выбор обусловлен необходимостью подчеркнуть будто бы имеющую место гонимость этой якобы вольнодумно-сатирической программы. Вся острота, которой, заметим, сводилась к намекам на откат от «великих демократических достижений» эпохи Ельцина, а вовсе не была «вилами в бок» зарвавшимся олигархическим кланам или псевдолиберальствующим правительственным чиновникам, их все новым разрушительным новациям.
Конечно, лучшей информационной программой телеакадемики назвали «Сегодня» НТВ. Уж не за то ли, что именно в ней то и дело проступало желание подхватить западную интерпретацию текущих событий, посомневаться в дееспобности государственных институтов, поерничать по поводу ближайших союзников России, того же президента Беларуси А. Лукашенко?
Ну а в номинациях «информационно-аналитическая программа» и «ведущий информационной программы», по версии жюри, верх одержала «24» с Ольгой Романовой» (REN TV). Спора нет, Романова – телеведущая не из последних. Однако и здесь довольно рельефно проступил подход, согласно которому «лучшим» «надо» признать телеаналитика всегда твердо стоявшего и остающегося стоять на явно выраженных позициях концептуального одобрения «младореформистского» гайдаровско-чубайсовского курса. К слову сказать, канал REN TV находится в руках А. Чубайса. Выводы, как говорится, делайте сами. Вместе с тем «Постскриптум» Алексея Пушкова, где внятная аналитика сочетается с критикой олигархии, не был заявлен даже в числе номинантов. Показательно, не правда ли?
Дополнительным символическим «сигналом» стало признание лучшим репортажем работы Алексея Пивоварова «Кровь с молоком». Репортаж я помню, он был действительно неплох. В том смысле, что не хуже и не лучше многих других. Но, к сожалению, не оставляло ощущение, что Пивоварову вручили бронзовую статуэтку лишь в довершение общего замысла. Ведь получал он ее не как независимый репортер, а как сотрудник «репрессированной» программы «Намедни».
Разумеется, не был обойден вниманием В. Познер, триумф которого обрамляло экранное присутствие (в режиме телемоста) Ларри Кинга. Последнего зал слушал с тем завороженным млением, с коим адепты сект внимают учителю-гуру. Ларри Кинг – большой мастер, но ведь и вы господа, хочу я сказать сидевшим в зале, претендуете на роль идеологов, создателей и участников не чего-нибудь, а профессиональной академии. Да и отечественное ТВ не вчера в капусте нашли. Зачем же так явно, напоказ демонстрировать собственную вторичность по отношению к тому, что делается за океаном?
Следующий большой церемониальный этап посвящался жанру документалистики. Без сомнений, «гвоздем программы» в нем была номинация «Журналистское расследование», где после некоторой интриги (голоса жюри разделились поровну) одним из победителей (наряду с коллективной работой «Достояние республики», «Культура») была названа Елена Масюк за фильм «Иероглиф Дружбы». Дело, как очевидно, вовсе не в фильме, а в весьма незашифрованном, неиероглифическом «мессидже» городу и миру. Елена Масюк – один из самых ярких символов «старого», по версии иных искателей правды, самого «свободного и независимого» НТВ эпохи Гусинского. Всем памятны ее репортажи, в которых романтизация чеченских террористов и равнодушие к солдатам Российской армии, полупрезрительно именовавшихся «федералами», достигли своего апогея. Как же можно теперь не поощрить столь заслуженную женщину, не напомнить зрителю о ее существовании и значимости.
Если учесть, что в номинации «Ток-шоу» ТЭФИ получил еще один «гонимый» представитель НТВ Савик Шустер, то общая смысловая картина станет достаточно полной. Кстати, поспешу немного разочаровать искренне огорчившихся исчезновением «Свободы слова» из эфирной сетки. Ведь сам ее автор, как он недавно заявил, видел проект вовсе не «форточкой гласности», а «предохранительным клапаном». Шустер недоумевает не по поводу ущемления свободы слова, а по поводу непонимания властью необходимости выпускания пара социального недовольства в ходе телестудийных словопрений.
Отмечу, что телеакадемия как сообщество людей неглупых (сплошная политизация выглядела бы абсолютным моветоном) все же наградила призами ряд достойных вещей. Среди них и победитель номинации «За оформление канала» (»Культура»), и несомненная телекинематографическая удача – мини-сериал «Честь имею» о подвиге десантников с Алесандром Лазаревым-младшим в главной роли, и, конечно же, тонкий драматичный телеопыт Льва Аннинского «Серебро и чернь». К сожалению, необъяснимая коллизия произошла в разряде «Программа для детей», когда незаслуженно был обойден соперником Юрий Вяземский со своими «Умниками и умницами» – лучшей, образцовой на данный момент детской передачей.
Но все это в рамках церемонии ТЭФИ стало явлениями «второго плана». Главное – акцентированное послание телеакадемиков, содержание которого можно выразить в трех словах: «Мы не хотим меняться». Верхи медиасообщества дали понять, что они не желают смены информационно-идеологического курса, выработанного в период олигархического всевластия. Делают вид, что не осознают роли ТВ в доведении страны до состояния «бесланкоста». Продолжают настаивать на собственной, раз и навсегда усвоенной ими трактовке свободы слова. Они сказали: «Мы сами по себе, нам хорошо так, как было». Время ответных слов и действий пришло.
29.09.2004, «Гудок»
БУРЯ В СТАКАНЕ ВОДЫ
На днях некоторые российские «телеакадемики» отчаянно пытались привлечь давно угасшее внимание публики к своим персонам.
С подачи господина Познера незадолго до церемонии вручения коленопреклоненного ТЭФИ Эдуард Сагалаев и телеобозреватель Ирина Петровская сочинили и обнародовали некую декларацию, которая призывала российских телевизионщиков признать отечественное телевидение «несвободным».
Что же заставило бить в набат переживающих и ранимых «телеакадемиков»? Оказывается, праздник «омрачают события, происходящие не только в нашей стране, но и в телевизионном мире». О чем же скорбит мир? Что за события? Может быть, «академики» обеспокоены практикой двойных стандартов некоторых западных СМИ? Им не нравится, что иные олигархи скупают газеты и диктуют журналистам, что и как надо писать? Вовсе нет. Оказывается, мировая и телевизионная общественность «потрясена» тем, что с российского эфира сняты программы «Свобода слова», «Красная стрела» и репортажи из «Намедни». Вот, собственно, и все. Однако хрюкающие свиньи так близки иным телевизионным деятелям, что их изгнание вместе с «Красной стрелой» видится им самым настоящим закатом демократии на российских просторах. Обеспокоенные ребята договорились до того, что, мол, «эти эпизоды (в смысле – изгнание свиньи с экрана) отнюдь не случайны и являются продолжением той политики, которую планомерно проводят властные структуры по отношению к российскому телевидению и СМИ в целом».
Забавно также, что декларация эта обильно сдобрена не всегда, кстати, уместными цитатами юмориста Ежи Леца, «одного философа», который сказал...
Ну и вывод: «Российское телевидение сегодня не свободно. Вместо оперативной и объективной информации нам пытаются навязать официоз. Вместо свободных дискуссий – пропаганду».
Отчего не свободно? Какую кнопку ни нажми – дискутируют все кому не лень. Так в чем же дело? Может быть, в том, что иных теледеятелей вполне справедливо лишили сытной кормушки? Так это потому, что нельзя было более терпеть тот поток пошлости и хулы, что лился с телеэкрана во время этих передач. По большому счету, здесь не власти надо винить. Сработала элементарная самоцензура, которая свойственна людям воспитанным, а не «хрюнам моржовым», за присутствие которых на телеэкране отчаянно бились так называемые «академики».
Кстати, совсем не случайно подписались под декларацией и выразили особую озабоченность «несвободностью» российского телевидения всего-то 28 членов так называемой «телеакадемии» – Манана Асламазян, Александр Роднянский, Савик Шустер, Виктор Шендерович, Татьяна Миткова, Николай Фоменко, Николай Сванидзе и ряд других. Для 134 деятелей это не очень-то и много. Забавно, что «бунтари» считают совершенно иначе. Инициатор письма Эдуард Сагалаев заметил, что «28 человек – это достаточное количество». А пожилая телеведущая Миткова, не забывшая демократического дурмана, еще и грозится. «Меня, – заявила она, – не столько волнует, кто подписал это письмо, а сколько – кто не подписал». Никак обещает разобраться с инакомыслящими?
Владимир Столбов
28.09.2004, «Мир новостей»
НЕЛАДНО ЧТО-ТО В ТЕЛЕВИЗИОННОМ КОРОЛЕВСТВЕ
Юбилейная, десятая церемония вручения премии «ТЭФИ» омрачилась скандалом: 36 __ членов Академии российского телевидения подписали письмо – Декларацию членов Академии российского телевидения, в котором выражалась озабоченность «ущемлением свободы слова» на российском телевидении. Точнее, сначала декларацию подписали 28 телеакадемиков, но в процессе голосования к ним присоединились еще 8 человек. Конечно, если учесть, что в число телеакадемиков входит 134 человека, то цифра «36» не так уж велика, однако, по словам многих телевизионщиков, к мнению этих людей, среди которых Эдуард Сагалаев, Татьяна Миткова, Ирина Петровская, Елена Масюк, Виктор Шендерович, Евгений Киселев и другие, на телевидении прислушиваются. «Если изучить список фамилий, – сказал Эдуард Сагалаев, – то это вполне достойное меньшинство». Любопытно, что многие из подписавшихся позднее отмечали, что их готовность выразить протест против современного ТВ вовсе не означает, что на телевидении произошел раскол. Хотя чем же как не расколом назвать обращение наиболее видных телефигур, которые открыто заявляют о том, что «телевидение сегодня не свободно», что «... на экранах телевидения еще довольно вранья, пошлости и насилия, причины которых лежат внутри самого телевидения», что на ТВ «фактически установлена цензура». Подписавшиеся хотели со всей ясностью заявить: «... ограничение права граждан на информацию, ущемление свободы слова неприемлемо для нашего общества». Впрочем, число подписавшихся под письмом телевизионщиков вовсе не означает, что их декларацию больше никто из телеасов не поддерживает. К примеру, на церемонии вручения наград выступила Ирэна Лесневская, которая сама письма не подписала, но выступила в его поддержку. Только почему-то ее выступление было вырезано из трансляции награждения, которая демонстрировалась на НТВ. Не показали нам, кстати, и того, какую бурную овацию устроили Леониду Парфенову.
И все же, несмотря на то, что лишь четверть телеакадемиков высказали свой протест против современного телевидения, голосование показало, что, к счастью, награды раздают не те, кто устанавливает цензуру и ограничивает права граждан на информацию. Подтверждением тому служат награды, присужденные снятым с эфира программам «Свобода слова», «Намедни» и «Красная стрела». Не зря, видимо, в декларации телевизионщиков говорится, что их сняли с эфира не по соображениям качества, не из-за отсутствия популярности и дороговизны производства. А лучшей информационно-аналитической программой признаны «24 часа с Ольгой Романовой», а ведь ей пришлось соперничать с Марией Ситтель (канал «Россия») и Екатериной Андреевой (Первый канал). Пальму первенства в номинации «Ведущий развлекательной программы» отдали Михаилу Кожухову за передачу «В поисках приключений». Таким образом. Кожухов оставил позади популярных Максима Галкина (»Кто хочет стать миллионером») и Андрея Малахова (»Большая стирка»).
Так и хочется сказать, что справедливость восторжествовала. И все же, почти по единодушному мнению тех, кто посетил юбилейную церемонию вручения премии «ТЭФИ», многих не оставляло тягостное ощущение, а кое-кто из телевизионщиков поговаривал даже, что ощущение было такое, будто они побывали на похоронах, а не на празднике. Церемонию не посетили гендиректор НТВ г-н Кулистиков и его коллеги с двух первых каналов – Олег Добродеев и Константин Эрнст. А это ли не верный признак того, что в телевизионном сообществе что-то неладно?
Маргарита Соловьева
28.09.2004, «Эхо Москвы»
В прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы» Эдуард Сагалаев – президент Национальной ассоциации телерадиовещателей.
Эфир ведет Ксения Ларина.
К. ЛАРИНА - Добрый день. В нашей студии Эдуард Сагалаев – президент Национальной ассоциации телерадиовещателей, академик ТЭФИ. Здравствуйте, Эдуард Михайлович.
Э. САГАЛАЕВ – Добрый день.
К. ЛАРИНА - Поскольку мы с вами еще не обсуждали итоги ТЭФИ, я думаю, что мы с этого должны сегодня начать, тем более вы явились, как мы знаем из всех новостей, инициатором написания той самой декларации от имени академиков, от имени академии.
Э. САГАЛАЕВ – Это правда.
К. ЛАРИНА - Я, для того чтобы все-таки напомнить нашим слушателям, в чем главная суть этого письма... Я все не буду читать. Как мне кажется, одна из главных констатаций: «Российское телевидение сегодня несвободно, – написано в декларации. – Вместо оперативной и объективной информации нам пытаются навязать официоз, вместо свободных дискуссий – пропаганду. Фактически на телевидении установлена цензура и – что еще хуже – запретами на профессию и ликвидацией некоторых программ самоцензура», – сказано в декларации, которую подписали 36, по-моему, человек, членов академии.
Э. САГАЛАЕВ – Да. По моим данным на сегодня, я разговаривал с Ирой Петровской, и она сказала, что 36 человек. Неясность еще по одному голосу. Возможно, 37.
К. ЛАРИНА - Я бы хотела, чтобы вы все-таки главную цель сформулировали – для чего, на что вы рассчитывали?
Э. САГАЛАЕВ – Я хочу сказать, что это было очень спонтанно. Когда было общее собрание академии годовое перед ТЭФИ, выяснилось, что в результате голосования в тройки финалистов попали закрытые программы, я встал и сказал: господа, вам не кажется, что мы выглядим странно в этой ситуации? У нас в числе финалистов закрытые программы. При этом мы все понимаем, что на самом деле происходит. Мы все понимаем, что они были закрыты в результате политического решения. В общем, понятно. Я не хочу даже обсуждать подробно этот механизм, мы все просто знаем, как это происходит. Я думаю, что и слушатели тоже уже знают, они уже люди тертые, искушенные, на их глазах много подобных вещей произошло. И в этой декларации, кстати, сказано, что есть еще примеры опальных ведущих, программ и целых каналов. И я сказал: ребята, это, на мой взгляд, будет выглядеть достаточно странно, что мы проголосовали за эти передачи в тройке. А если они еще получат статуэтки, это будет тем более странно. Поэтому я предлагаю выразить свое отношение к этой ситуации, сказать, что мы неприемлем всего того, о чем сказано в этой декларации. И реакция была практически единодушная. Один человек, Виталий Добрусин из Самары, выступил, он сказал, что он не сторонник коллективных писем.
К. ЛАРИНА - Многие обосновали так свое решение не подписывать это письмо.
Э. САГАЛАЕВ – Был целый ряд выступлений, в которых это было поддержано. А потом было голосование – писать эту декларацию или не писать. Проголосовало подавляющее большинство, я не помню, были ли вообще против голоса. Если были, то были считанные единицы.
К. ЛАРИНА - Т.е. «вы пишите, пишите» это называется.
Э. САГАЛАЕВ – Не знаю, как это называется.
К. ЛАРИНА - Практически все единогласно проголосовали за то, чтобы написать такую декларацию?
Э. САГАЛАЕВ – Подавляющее большинство. Я просто не считал, честно говоря. Я посмотрел на зал, вижу, что лес рук за то, чтобы подготовить.
К. ЛАРИНА - Безусловно, просочилась вся эта информация в СМИ, хотя на церемонии ТЭФИ, как мы помним, зачитано это письмо не было, все делали вид, что его и вовсе нет. По-моему, только Ирена Стефановна Лесневская проговорилась, да и то вырезали ее выступление по поводу подписантов, неподписантов. Но зато было много комментариев по этому поводу в печатных СМИ, поскольку спрашивали «подписал, не подписал? а ты подписал? а ты не подписал?». Среди тех, кто комментировал ваше обращение, естественно, был и президент Российской телеакадемии Владимир Владимирович Познер. Я просто цитирую по РИА «Новостям» один из его комментариев: «Владимир Познер назвал ошибкой попытку ряда телеакадемиков привнести политику в профессиональные дела. По словам Познера, некоторые академики сочли декларацию неуместной, некоторые не согласились с редакцией. «Но попытку дать политике вмешаться в профессиональные дела я считаю ошибкой. Это может развалить академию», – считает Владимир Познер».
Э. САГАЛАЕВ – Когда я прочитал этот комментарий поздно ночью после ТЭФИ, честно говоря, у меня просто глаза на лоб полезли. Я подумал, что, вообще-то, все правильно сказано в этом заявлении. Единственное, что надо было сказать не попытка, а, например, грязная попытка, или гнусная попытка, или провокационная попытка. Тогда просто текст был бы завершен стилистически. А глаза на лоб полезли просто потому, что именно Владимир Владимирович, никто другой, поставил этот вопрос на голосование, будем эту декларацию писать или нет. И если мне не изменяет память, он голосовал за. А потом, после этого всего, мне звонили, я не хочу называть фамилии, эти люди могут и сами сказать, могу только про Иру Петровскую сказать, но, кроме нее, еще человек 10, которые сказали, что Владимир Владимирович подписал эту декларацию. И поэтому это все какой-то такой странный облик имеет. Я просто по существу хочу следующее сказать. На мой взгляд, никакого раскола академии, вообще ничего опасного для академии в этом нет. Наоборот, по-моему. Вот меньшинство, 28 (как их назвали, панфиловцев), или 36, 37 человек решили высказать свою позицию. В результате их оказалось подавляющее меньшинство. Ну высказали, ну не зачитали это с трибуны ТЭФИ – тоже ничего страшного не произошло. Мне кажется, те, кто сейчас говорят о попытке расколоть академию, вообще о том, что это катастрофическая какая-то ошибка произошла... Может быть, надо теперь меня исключить из состава академии? У нас 1 числа будет заседание фонда академии, я просто жду, что там будет поставлен вопрос.
К. ЛАРИНА - Персональное дело.
Э. САГАЛАЕВ – Да. Попытка расколоть академию. Мне кажется, это настолько обычная и естественная для порядочных людей вещь – говорить то, что они думают. Или не говорить то, что они думают. Те, кто не подписал это заявление, они не стали от этого менее порядочными людьми. Вот я сейчас ехал сюда, и мне позвонил Олег Максимович Попцов. Он мне сказал: «Эдуард, ты можешь заявить с трибуны «Эха Москвы», что я разделяю многое из того, что написано в этой декларации, но я вообще не сторонник коллективных писем». И Ирена Стефановна Лесневская тоже про это говорила. Масса людей не любят подписывать коллективные письма. Ну и ради бога. Это их право. В какой-то другой момент, когда у человека есть частное мнение, он тоже может его высказать. Если бы я, например, вообще один был бы и никто не поддержал, я бы один написал эту декларацию, разместил бы ее на сайте. А в нормальной ситуации, я считаю, если бы мы жили в нормальной стране сейчас, в нормальной общественной атмосфере, чего нет, к сожалению, я считаю, что я бы, например, вышел на церемонии ТЭФИ и сказал бы: дорогие друзья, я не согласен с такой-то и такой-то политикой нашей партии и правительства. И мне бы кто-то поаплодировал, кто-то бы свистнул. И я бы сошел с трибуны, сел на место. А чего тут такого было бы?
К. ЛАРИНА - Мы когда с Ириной Петровской разговаривали на эту тему, вспомнили, что нам напомнила вообще эта церемония. Это «Оскар», когда началась война в Ираке. Помните?
Э. САГАЛАЕВ – Да.
К. ЛАРИНА - Тогда практически был запрет на эту тему, чтобы со сцены про это не говорить. Но все равно каждый, кто хотел как-то высказать свое отношение, он пытался это сделать с помощью интонации, мимики, какие-то значки надевали, чтобы было понятно, что они против войны.
Э. САГАЛАЕВ – Я бы не сравнивал одну ситуацию с другой. Хотя, конечно, то, что произошло в Беслане, с точки зрения информационной политики, которая осуществлялась в это время, это позор. Это позор для нас, для телевизионщиков, для тележурналистов, для академиков. Я очень сочувствую людям, которые были поставлены в такие условия, что они не могли говорить правду, не могли свою точку зрения высказать. Это очень сложная проблема. Я ни в кого камня здесь не брошу. Но с точки зрения вообще общества это позорная страница для жизни нашего общества.
К. ЛАРИНА - Мы сейчас прервемся на новости, потом продолжим разговор.
НОВОСТИ
К. ЛАРИНА - Давайте немножко посмотрим, что дальше, в перспективе. Ведь когда такую декларацию принимают, пишут такой текст, ведь должно быть что-то дальше. Ну подписали 36 человек, ну вот все об этом знают, ну вот обсудили. А дальше что?
Э. САГАЛАЕВ – Я считаю, что ничего.
К. ЛАРИНА - Дальше должна какая-то литургия развиваться.
Э. САГАЛАЕВ – Знаете, как раньше говорили, что у советского человека есть еще одно чувство, кроме зрения, обоняния. Это чувство глубокого удовлетворения.
К. ЛАРИНА - Т.е. нам от этого хорошо.
Э. САГАЛАЕВ – Я считаю, что вот и всё. И вообще проехали, давайте думать, как жить, как строить нашу информационную политику, что делать, что будет происходить, как будет страна развиваться, что с губернаторами будет, куда двигается Россия. А это, я считаю, эпизод такой. В общем, нельзя сказать, чтобы он был неважным совсем, вот с этой декларацией, все-таки я считаю, что цель обратить внимание общества и сказать, что внутри телевидения, которое так показывало Беслан, есть неудовлетворенность по этому поводу, есть неудовлетворенность политикой власти по этому поводу, есть стремление обратить внимание президента России, уже не академии телевидения, а другого Владимира Владимировича, Путина, на эту ситуацию. И дальше, я считаю, что надо нормально жить, нормально работать, нормально сопротивляться.
К. ЛАРИНА - Это понятно. Но все равно вопрос, на который пока не получили мы ответа – все-таки чем должна заниматься телевизионная академия. Она должна вмешиваться в какую-то жизнь политическую, она должна высказывать свое отношение, свою позицию высказывать по поводу того, что происходит в стране и в телевидении в частности? Или собираться раз в год, для того чтобы решить, кому вручить приз? На этот вопрос не смог ответить ни Владимир Владимирович Познер, ни многие другие члены академии, так однозначно: имеет право или нет, нужно или не нужно?
Э. САГАЛАЕВ – Я считаю, что есть очень большая доля лукавства, когда говорится о том, что академия не должна заниматься политикой. Есть такое старое доброе выражение, что если вы не занимаетесь политикой, то политика занимается вами. И в том, что нами, и в частности академией, занимается политика, у меня нет ни малейшего сомнения, это совершенно очевидно, и каждым академиком в отдельности. Кого-то вынимают из эфира, у кого-то закрывают передачу, кто-то, как Парфенов, вообще не может устроиться на работу. Он хочет на биржу труда идти. Он прикалывается, конечно, чуть-чуть, но, с другой стороны, это реальность, он не может устроиться на работу, его никто не хочет взять. Я не считаю, что Парфенов – это журналист номер один на телевидении. Он талантливый человек, безусловно, но у меня к нему есть и замечания какие-то. Но сам факт запрета на профессию, вот он, пожалуйста. Поэтому как может академия в стороне от всего этого стоять? Как?
К. ЛАРИНА - Но стояла же. Мы сейчас до передачи вспоминали, Эдуард Михайлович, когда уничтожалась компания НТВ, когда уничтожался канал ТВС, стояли же в стороне академики, и проходили церемонии, делали вид, что ничего не происходит.
Э. САГАЛАЕВ – Нет, академики не стояли в стороне. Безусловно, академия не должна быть рупором какой-то политической позиции ее членов, у нее другая задача. Но попутно... Ведь в этой ситуации, как в капле воды, отразилось все. Нельзя, с моей точки зрения, было молча, с кукишем в кармане вручать премию тому же Парфенову... А это было решение такое проголосовано, и сам Владимир Владимирович Познер вручил. Кто-то считает, что достаточно сделать это, чтобы понятливые люди, которые во власти, услышали наш протест. Но я считаю, что люди во власти непонятливые, им надо конкретно говорить, чисто конкретно. Те, кто считают, что и так поймут, они плохо знают власть. Я хорошо знаю власть, я с властью много лет работал. И поэтому я знаю, что надо говорить, обращаться к президенту страны, заявлять надо, в том числе использовать авторитет, колоссальный авторитет академии, чтобы оказывать обратное давление на власть или, по крайней мере, чтобы сопротивляться давлению власти.
К. ЛАРИНА - То, что касается ситуации сегодня в СМИ, она уже совсем стала даже не тревожная, а просто взрывоопасная. Я сейчас хотела уже перейти к этой теме, мы не раз уже Беслан упоминали в нашем разговоре. Давайте вспомним все-таки, что попытка наших парламентариев вообще запретить сообщать о терактах, все-таки, слава бога, пока провалилась. Но мы знаем, что парламентарии любят обращаться к одному и тому же вопросу.
Э. САГАЛАЕВ – Давайте не будем их заранее обвинять. Для меня это очень хороший знак, что Дума...
К. ЛАРИНА - Одумалась.
Э. САГАЛАЕВ – Проявила в данном случае государственную мудрость. Я хвалю Думу.
К. ЛАРИНА - Но, тем не менее, мы уже имеем факт одного увольнения, это Раф Шакиров из газеты «Известия». Что там ему инкриминируют? Что слишком эмоциональная подача материалов, которые были из Беслана. Речь шла о фотографиях.
Э. САГАЛАЕВ – Надо было спокойно так отнестись к этому...
К. ЛАРИНА - Вот второй сегодня – в газете «Таймс» опубликована статья: «Редактору, критиковавшему Путина за Беслан, грозит увольнение». «Издательская группа, – цитирую я, – «Национальная резервная корпорация» сообщила вчера о своих намерениях уволить Андрея Григорьева с должности редактора журнала «Компания» в связи с разногласиями относительно редакционной политики». И речь идет о том, что, действительно, в одной из статей, которая была опубликована, по-моему, 6 сентября критиковались спецслужбы, которые не сумели предотвратить кровавую драму, развернувшуюся в Беслане. Вот вам еще один прецедент.
Э. САГАЛАЕВ – По такой логике, надо уволить 150 млн. россиян. Потому что не критиковал спецслужбы за их действия в Беслане, не знаю, кто в нашей стране не критиковал. Давайте уволим население.
К. ЛАРИНА - Сам президент критиковал.
Э. САГАЛАЕВ – У нас население чего-то такое, народ какой-то нам попался, критикует действия спецслужб. Это куда годится, Ксения?
К. ЛАРИНА - Смотрите, вот с декларацией выступили академики ТЭФИ. А где тогда Союз журналистов? Ведь все это расползается как чума, вот уже на печатные издания, вот мы имеем закрытые программы на телевидении. Там же не написано, за что они закрываются. За низкий рейтинг...
Э. САГАЛАЕВ – Это очень печально. Мне кажется, что одна из целей этой декларации состояла в том, что давайте не будем друг друга и людей обманывать, в том смысле, что эти передачи были закрыты по каким-то профессиональным соображениям профессиональными людьми. Я опять же хорошо знаю... Я не строю из себя Джордано Бруно. Я всегда говорю, что гореть на площади – это не моя миссия. Но, безусловно, когда все понимают, что происходит, но находятся такие уж совсем джорданы бруны, которые говорят: «Это я закрыл эту передачу, потому что я считаю, что это плохая передача». Есть такие люди. И они считают, что за это власть им должна такую деревянную медаль не шею повесить: «Спасибо, дорогой, ты не только выполнил наше указание закрыть популярную передачу, но ты еще взял этот грех на себя». Когда мы говорим о каких-то наших внутренних проблемах корпораций, это существует, в том числе и это существует.
К. ЛАРИНА - Как вы думаете, почему журналисты так легко смирились с этим? Почему даже и в вашем письме... Вот наши слушатели тоже спрашивают, почему так много самоцензуры, почему журналисты так легко на это пошли.
Э. САГАЛАЕВ – Мы же говорим, что, если талантливого человека увольняют. Раф Шакиров, мой добрый товарищ, я его знаю много лет, человек, который не одну газету в своей жизни вывел в лидеры этого рынка. И «Коммерсант» за его спиной, газета «Газета» за его спиной, «Известия» за его спиной. И вдруг этот человек оказывается без работы. Это как? Давайте оставим мы в покое Парфенова, Шустера и так далее. У нас, между прочим, телевизионщики гораздо более компромиссные люди, просто потому что они денег на несколько порядков больше получают, чем газетчики.
К. ЛАРИНА - Т.е. там есть что терять.
Э. САГАЛАЕВ – Да. А Раф-то Шакиров? Ну как? И мне звонит человек из Берлина, он издает на русском языке там газету, он говорит: нельзя ли переговорить с Рафом Шакировым, чтобы он приехал в Берлин жить и работать, быть редактором моей газеты? Ну это вообще. Ну что, нам не нужны уже рафы шакировы? Я не понимаю. Мне кажется, что здесь проблема. Никакого нет раскола академии, это все или от лукавого...
К. ЛАРИНА - Нет, раскол все-таки есть, Эдуард Михайлович, даже по нашему разговору об этом можно судить. Не знаю, раскол, не раскол, но разногласия существуют.
Э. САГАЛАЕВ – Бросить камень в кого-то... понимаете, я уже немолодой мудрый человек, я неплохо знаю тех, кто руководит сегодня российским телевидением, первых лиц, вторых лиц и так далее, руководителей каналов, руководителей информационных программ. Я случайно буквально два дня назад был на свадьбе у одного друга, там сидел мой очень старый добрый товарищ, и он не знал, что этот разговор я слышал, я невольно подслушал этот разговор. Кто-то его спросил: как ты считаешь, что это? Он говорит: да Сагалаев просто хотел напомнить о себе, стали, типа, забывать, ищет дешевой популярности, какой-то славы... И это говорит человек, с которым я много лет вместе проработал. Но, с другой стороны, я знаю, что практически все в душе очень страдают из-за того, что они не могут честно делать свою профессию в смысле информационно-политического вещания.
К. ЛАРИНА - Для того и есть всякие союзы невозможные. Я сейчас сижу, вспоминаю, сколько всего существует даже на сегодняшний момент. Индустриальный комитет, Союз журналистов сякой-то, Союз журналистов такой, Большое жюри, которое тогда собирало весь свой форум, для того чтобы объявить журналиста Доренко нерукопожатным. Вот, понимаете, был повод. Это все, больше поводов не было.
Э. САГАЛАЕВ – Есть Национальная ассоциация телерадиовещателей.
К. ЛАРИНА - И ваша ассоциация.
Э. САГАЛАЕВ – Я просто хочу сказать, у нас 23 октября будет съезд, мы проводим впервые колоссальную свою, российскую выставку профессионального телевизионного радиооборудования. Туда в оргкомитет входят и Константин Эрнст, и Олег Добродеев, и Олег Попцов, Ирена Лесневская, Владимир Кулистиков, Николай Сенкевич. Т.е. есть площадки, где мы объединяемся, где мы можем заниматься нашей индустрией. Я хочу еще раз подчеркнуть – я не призываю академию заниматься политикой, я не призываю ее реагировать на все, что происходит в политической жизни, в политическом мире. Но такая ситуация, когда весь народ российский ранен этим Бесланом, а часть этого народа убита, и когда, как мы видим и понимаем, какие-то были совершены очень тяжелые ошибки именно властью, которая не дала возможность журналистам это осветить, в такой-то ситуации можно один раз-то сказать, что мы не согласны? Вот и всё. Я не призываю превращать академию в политическую организацию. Национальная ассоциация телерадиовещателей занимается проблемами индустрии – частотами... Вот завтра Федеральная конкурсная комиссия, я пойду туда заседать. Занимается внедрением цифровых технологий и так далее. И мы здесь можем на этой площадке сотрудничать. Но когда возникает подобная ситуация, и НАТ, и я, как президент НАТ, и члены правления НАТ, и вице-президенты НАТ, они говорят то, что думают, делают свои заявления.
К. ЛАРИНА - У нас сейчас новости, потом «Рикошет». Вопрос для «Рикошета» как раз наши слушатели подсказывают, поскольку будем мы с вами изучать самоцензуру так называемую. Термин, который сейчас просто вошел в наше журналистское сообщество. Сейчас новости.
НОВОСТИ
К. ЛАРИНА - Итак, вопрос для вас, уважаемые друзья. На ваш взгляд, чего больше в наших российских СМИ, и в электронных, и в печатных? Государственной цензуры – телефон 995-81-21, либо самоцензуры журналистов – телефон 995-81-22. Участие в нашем интерактивном опросе бесплатное для москвичей, а те, кто живет не в Москве, код Москвы еще раз напомню – 095. Я все-таки задам вопрос, который пришел от нашей слушательницы Риммы Полек из Москвы, вопрос для Эдуарда Михайловича Сагалаева: «Мне кажется, что самое отвратительное из того, что происходит сейчас в наших СМИ, это так называемая самоцензура, когда журналисты ограничивают себя из соображений «как бы чего не вышло». Как вы считаете, в чем причины этой самоцензуры?»
Э. САГАЛАЕВ – Я уже говорил, что, во-первых, это, извините за громкое слово, репрессии, которые осуществляются в отношении журналистов.
К. ЛАРИНА - Все-таки страх?
Э. САГАЛАЕВ – Да, это страх. Страх потерять любимую работу, страх потерять заработок, мы об этом тоже говорили. Иногда большой, серьезный заработок. Я понимаю ту самоцензуру, когда, например, человек боится навредить. Только что шло в эфире, что 40 дней пройдет, помянут погибших осетин и пойдут разбираться с ингушами. Я не знаю, комментировать вот это – это нужно иметь колоссальное мужество. Ну вот я, например, готов это комментировать, я готов сказать: давайте возьмемся за руки, начиная с Владимира Владимировича Путина, я готов в эту цепочку встать, и пойдем туда, встанем в этом Пригородном районе, возьмемся за руки, люди, которых уважает страна, и недопустим этого. Что? Я не могу это сказать на телевидении, меня не пригласят, мне слово не дадут. Вот идет вся эта ситуация вокруг Ходорковского. А у меня позиция, например, такая. Я считаю, что рядом с ним, по идее, должны были бы сидеть еще 15 человек, которые возглавляют и владеют крупнейшими нефтегазовыми частными корпорациями России.
К. ЛАРИНА - Вы имеете в виду на скамье подсудимых?
Э. САГАЛАЕВ – Да. Сейчас объясню. Потому что я считаю, что было совершено колоссальное преступление по отношение к российскому народу, который ограбили, отдав недра российские в частные руки. И эти владельцы как бы наших недр – нефти, газа золота и так далее, – частные владельцы, вот либо они все должны сидеть на скамье... А лучше, чтобы никто не сидел, включая Ходорковского, а просто у них все это отобрать. Вот я говорю – надо отобрать. А сейчас найдется какой-нибудь человек, и он скажет: а мы Сагалаева сейчас на скамью подсудимых за разжигание социальной розни. Но я считаю, что мы просто болеем за нашу страну, мы хотим, чтобы она жила лучше, чтобы она жила по-другому. Мы должны собираться и публично самые острые вопросы обсуждать.
К. ЛАРИНА - И мой следующий вопрос как раз из ваших предыдущих слов следует. В чем опасность все-таки отсутствия публичных дискуссий на телевидении? Будем говорить так, поскольку на радио площадка пока еще есть.
Э. САГАЛАЕВ – Я уже начал об этом говорить.
К. ЛАРИНА - Для государства в чем опасность?
Э. САГАЛАЕВ – В том, что государство превращается в застойную структуру, власть превращается в застойную структуру. Например, одна из главных проблем в том, что нет взаимодействия с народом, который, если он не поддерживает власть, как бы она не может ничего сделать, как бы она ни старалась. Я считаю, что, к сожалению большому, наша власть относится к народу как к нелюбимому подброшенному ребенку.
К. ЛАРИНА - Недоразвитому притом.
Э. САГАЛАЕВ – Этому ребенку не надо говорить правду, ему нельзя давать спички, чтобы он ими играл, не дай бог, чего-то подожжет и так далее. Вот что такое. Если есть доверие между властью и обществом, избирателями, народом, как угодно, тогда бы, не знаю, что Россия могла бы сделать...
К. ЛАРИНА - Но, с другой стороны, наш президент в последнее время достаточно много выступал и перед представителями в том числе и зарубежных СМИ, и еще раз сказал о том, что он, конечно же, за свободные СМИ, без открытых изданий печатных, без свободы слова мы вообще полетим не знаю куда... Это я так резюмирую. Вы помните это. Это встреча была, по-моему, с директорами информационных агентств. С другой стороны, вчера буквально он протянул уже руку дружбы правозащитным организациям, которых он гнобил в своем Федеральном послании. Уже создается Международный правозащитный центр в России.
Э. САГАЛАЕВ – Во-первых, президент имеет право на ошибку, я считаю. Может, он в Федеральном послании, не знаю, вспылил.
К. ЛАРИНА - «Есть некоторые», там такой был смысл.
Э. САГАЛАЕВ – Это очень хорошо, все, что он говорит. Мне нравится то, что он это говорит, и то, что он говорит. Единственное, я боюсь... Когда я прочитал про этот Международный правозащитный комитет, я почему-то вспомнил, вот у нас в свое время был комитет по борьбе с сионизмом, в который входили все знатные евреи Советского Союза, в главе с генералом Драгунским. И вот если там соберутся такие гонимые правозащитники и будут организовывать гонения на других правозащитников, неправильных, будут правильные правозащитники и неправильные, конечно, это все превратится в фарс и даже во что-то еще хуже. А если это будет нормально, то ради бога. Я, например, когда Владимир Владимирович Путин сказал, что все-таки, когда нет свободы слова, то душно, а если окно откроешь, то шумно. Что выбрать? А я, знаете, что подумал? У нас сейчас air condition в России. Мы и не открываем окно, и в то же время нам не душно. Блестящее изобретение человечества – air condition. И без свободы слова мы живем нормально, нам не душно.
К. ЛАРИНА - Вот когда начиналась вся эта эпоха гласности, когда еще на телевизоре мало чего было можно...
Э. САГАЛАЕВ – Ксения, извините, я перебью, я просто хотел довести мысль до конца. Вот после этого выступления Путина на этой конференции информационных агентств, если я в течение ближайшего месяца не увижу острых дискуссионных программ на наших больших общефедеральных политических каналах, не знаю, тогда надо ставить вопрос, что кое-то у нас порой не выполняет прямых указаний президента. Я лично напишу Владимиру Владимировичу письмо и подниму склоку: как это он терпит, что после его выступления это не претворяется в жизнь? И что?
К. ЛАРИНА - Вот про что я хотела вспомнить. Когда начиналась наша гласность, ведь тогда ничего нельзя было на телевидении особо. Ведь тогда на улицах все это решалось. Все эти наши Гайд-парки, митинги в Лужниках, прочее, прочее. Вам не кажется, что для государства в этом тоже есть опасность? Народ, люди, у которых не будет возможности публично это обсуждать с помощью телевизора или радио, они все равно выйдут на улицу. Я на это обращаю внимание, очень много людей сейчас готовы, причем молодых людей, которые при советской власти не жили, но которые сегодня уже хотят выразить свое несогласие с какими-то решениями нынешней власти, у них нет другой возможности, кроме как пойти под знамя любой партии, которая сегодня есть.
Э. САГАЛАЕВ – Я не думаю, что мы на пороге какого-то политического взрыва.
К. ЛАРИНА - Почему взрыва? Это политика площадей и улиц. Почему нет?
Э. САГАЛАЕВ – Мне кажется, люди там достаточно спокойно относятся, иногда слишком спокойно к тому, что происходит. Просто это не может продолжаться бесконечно. А самое главное, мне кажется, это не только пар выпускать, а это вырабатывать какие-то консолидированные и принятые всем обществом решения. Вот я говорил про эту ситуацию вокруг Ходорковского – что либо все должны сидеть, либо никто не должен тогда сидеть, но у всех надо отобрать... и поделить. Я надеюсь, что нас слушает достаточно грамотная аудитория, она понимает, о чем речь идет. Речь идет о политике двойных стандартов, на самом деле. Потому что один сидит, а другой, фамилию которого не хочу произносить, такой же точно, он уже, по-моему, третий частный самолет и пятую яхту себе купил и оборудует их противоракетной системой, система ПРО у него в самолете, чтобы отбиваться, если на него кто-то будет нападать. А кто на него будет нападать? Чудовищные какие-то вещи происходят. А почему мы не можем про это поговорить в эфире? В том числе с теми, кто категорически придерживается другой точки зрения.
К. ЛАРИНА - Эдуард Михайлович, все-таки цензура официальная сегодня уже есть, на ваш взгляд?
Э. САГАЛАЕВ – Официальной нет, но реальная фактически...
К. ЛАРИНА - Де-факто.
Э. САГАЛАЕВ – Ну конечно. Как мы можем говорить о том, что нет цензуры, если, например, есть Владимир Рыжков, депутат, очень симпатичный человек, у которого несколько другая точка зрения на то, что думает сегодня большинство людей, которые у власти стоят. Почему ему не дается возможность, например, развернуто высказать свою точку зрения на одном из больших каналов и не вступить в дискуссию с кем-то, кто придерживается другой точки зрения. Я задал этот вопрос недавно одному из руководителей крупного телевизионного канала, мне сказали: ну что вы, Эдуард Михайлович, вот он на РБК недавно выступил. Мне очень нравится канал РБК, но у него другая аудитория. Кроме Рыжкова, есть еще масса людей, которые, наверное, любят свою страну...
К. ЛАРИНА - И Зюганов тоже.
Э. САГАЛАЕВ – ...не меньше, чем другие. Они тоже переживают. Конечно, есть цензура, к сожалению. Но скоро ее не будет, цензуры.
К. ЛАРИНА - А что будет?
Э. САГАЛАЕВ – Свобода будет слова, откроем окно.
К. ЛАРИНА - Честно? Обещаете?
Э. САГАЛАЕВ – Будет шумно и не душно.
К. ЛАРИНА - Надо сломать кондиционер тогда кое-где. Завершилось наше голосование. Чего больше в российских СМИ, мы вас спросили. Вы ответили так. Все-таки пока вы голосуете за цензуру государственную, которая уже есть. Подтверждаются слова Эдуарда Сагалаева. 75% наших слушателей сказали, что цензура сегодня уже существует, 25% считают, что сегодня больше самоцензуры журналистов. Всего в нашем опросе приняли участие 2418 человек.
НОВОСТИ
К. ЛАРИНА - У нас остается 2 минуты до конца нашей встречи. Эдуард Михайлович, я хочу, чтобы вы прокомментировали результаты.
Э. САГАЛАЕВ – Я хочу сказать о том, что есть еще такая штука, которую путают с самоцензурой. Она называется ответственность. Так вот для того, чтобы руководить каналами, для того чтобы быть журналистов электронных СМИ, печатных СМИ, нужно обладать этим качеством – чувством ответственности перед обществом за то, что ты говоришь и делаешь. Потому что можно спровоцировать бог знает что, можно оболгать кого-то и так далее. И вот это чувство ответственности должно быть обязательно, должно присутствовать всегда, когда человек что-то говорит или делает в СМИ. Это никогда нельзя отменить. С моей точки зрения, ответственность тем больше, чем больше в обществе свободы. Тогда аудитория сама выбирает, она слушает и смотрит того, и она знает, что с ней сейчас говорит ответственный человек. Я, например, считаю, извините, но «Эхо Москвы» – это, может быть, на сегодня самое ответственное СМИ, потому что оно не берет на себя ответственность лгать.
К. ЛАРИНА - Спасибо большое. Эдуард Сагалаев – президент Национальной ассоциации телерадиовещателей. Пока еще можем говорить здесь, в студии «Эхо Москвы».
Э. САГАЛАЕВ – Ну... До свидания.
28.09.2004, «Российская газета»
«ТЭФИ-2004». ЧЬЯ ВЗЯЛА?
БОРЬБА за бронзовые «орфеи», как и всякий конкурс, – род спорта. Финишная ленточка разорвана, можно подводить итоги чемпионата России по телевидению. Его своеобразие на сей раз состояло в том, что те, кто были сняты с дистанции, оказались победителями. И иные из них именно в силу того обстоятельства, что были сняты с дистанции.
Шутки шутками...
Этим летом было закрыто окно, чтобы не слушать шума городского. И стало душно, что все почувствовали и осознали по ходу бесланской трагедии. На профессиональном празднике работников ТВ глубоко за полночь окно приоткрыли.
...В шутках со сцены доминировала погребальная ирония. Победители из числа закрытых программ, получая своих «орфеев», благодарили либо за то, что о них, как о покойниках, предпочли сказать хорошо, либо за цветочки на свою могилку.
В самом деле, трудно было избавиться от впечатления, что награды «Красной стреле», «Свободе слова», репортажам из «Намедней» при всех очевидных их достоинствах выглядели некоей моральной компенсацией за тот материальный урон, что понесли в прошедшем сезоне сами передачи и их создатели. Да и спецприз Леониду Парфенову, одному из самых мастеровитых и талантливых телевизионщиков, телевизионщику милостью божьей, выглядел милостыней академиков. Что по большому счету, конечно же, должно быть несколько обидно. По маленькому – приятно и радостно.
Для самих академиков их явные предпочтения, выраженные тайно, были актами гражданского мужества.
Ситуацию подогрело растиражированное накануне в прессе письмо Эдуарда Сагалаева, подписанное тремя десятками академиков. В нем шла речь о выражении несогласия с закрытием ряда программ, поскольку оно ведет к «ограничению права граждан на информацию» и к «ущемлению свободы слова». Подписавшие исходили из того, что надежды на способность коллег выразить эту мысль посредством тайного голосования, нет. Потому необходимо голосование открытое.
Сагалаев не набрал большинства, но его послание приобрело характер морального давления на академический электорат в момент его выбора.
У президента телеакадемии Владимира Познера был другой план выражения протеста. Он его и реализовал, вручив спецорфея Парфенову.
Испорченный праздник
Сама церемония смотрелась на телеэкране тоскливо, несмотря на электронное голосование в режиме on line. Азарта зрелищу оно не прибавило. Цифры на табло довольно быстро замирали, а музыка продолжала играть так невесело, так назойливо... А зрители и номинанты в зале томились, потом вяло аплодировали. А телезрители зевали и постепенно отходили от экрана ко сну, благо все это происходило глубокой ночью.
Публика просыпалась, только когда в победители прорывались побежденные. Тогда можно было наблюдать что-то вроде детской радости на празднике непослушания.
Политика, как это все чаще случается в последние годы, испортила профессиональный праздник. Она, во-первых, всюду сует свой нос. Во-вторых, многие за нее прячутся, а наиболее прыткие посредством ее набивают себе цену.
Сейчас в нашем прокате идет тупая агитка американского документалиста Мура, которая весной этого года исказила результаты престижного Каннского кинофестиваля.
Это, похоже, общемировой тренд: заигрывать с политикой, играть по ее правилам, делать ей уступки и демонстрировать ей кукиши в кармане. Она, в свою очередь, становится неотъемлемой частью шоу-бизнеса, да и просто трансформируется в шоу-политику.
Профессиональны ли профессионалы?
Ладно, будем считать, что при всех оговорках телеакадемики сдали экзамены по гражданской самообороне и корпоративной солидарности, по крайней мере, на эмоциональном уровне, но не во всем они оказались на уровне профессиональной зрелости.
Каждый из них по отдельности не дает повода усомниться в его деловой компетентности. А все вместе...
Как так могло получиться, что передача «24 с Ольгой Романовой» удостоилась награды в номинации «Информационно-аналитическая программа», а сама Ольга Романова первенствовала как лучшая ведущая информационной программы? Между тем действительно лучшие информационщики минувшего сезона – пара ведущих из «Страны и мира» Асет Вацуева с Алексеем Пивоваровым, как и сама информационная программа, тоже на мой взгляд лучшая, даже в финал не пробились.
Владимир Познер удостоился статуэтки как лучший интервьюер за «Времена», тогда как, по идее, должен был бы побороться за победу на дистанции «Ведущий информационно-аналитической программы», которой, впрочем, почему-то в этом году не было. Да к тому же он подыграл себе, организовав перед самым голосованием телемост с Лари Кингом.
Невозможно понять, почему люди, считающие себя профессионалами в телевизионном ремесле, не заметили замечательной по классу, по искусству именно в области телевизионной документалистики «Советской империи». Тем более что фигурировавшая среди финалистов работа Елизаветы Листовой «Родина-мать» – просто шедевр.
Зато легко понять, почему академики в номинации «Программа об истории (цикловая)» отличили Эдварда Радзинского с его «Загадкой императора» и проигнорировали Николая Сванидзе с его «Историческими хрониками». Из-за харизмы и склонности к беллетристике первого. Понять это можно, а согласиться с этим трудно.
Общекомандный зачет
Множить недоумения можно и дальше. Скажу о том, что всегда составляет определенный интерес для соревнующихся телевизионщиков и их болельщиков. Кто же победил в общекомандном зачете?
«Первый» лидировал по количеству финалистов – 38 против 19 от «России» и 17 от «Культуры». А победителем оказался телеканал «Культура» (10 статуэток), на втором месте «Россия» (8). А «Первый» – всего лишь третий (7).
Притом что «Первый» в каких-то номинациях засудили («Эфирный промоушн канала»), все справедливо. Во-первых, потому в других номинациях «Первому» кое-что присудили. Во-вторых, «Культура» и должна быть лидером в борьбе за «ТЭФИ». А игры в рейтинг, где гордая и заносчивая единичка вне конкуренции, это совсем другое соревнование. К тому же «Первый» – это уже не вполне СМИ. Из средства массовой информации он успешно перепрофилировался в средство массового развлечения.
Что же касается гражданского мужества творческого человека, то его церемониальные проявления недорого стоят. Много труднее оно дается в самом творчестве. Уж если нужен его пример, то вот он – идущий в эфире «России» сериал «Штрафбат» (режиссер Николай Досталь и сценарист Эдуард Володарский). Его стоит особо оценить, приняв во внимание ставшую модной продукцию, создаваемую на «Первом», – «ЦРУ против СССР. Приказано уничтожить». Вполне советская агитка в духе холодной войны. Господин Пиманов, патронирующий такого рода создания, видимо, не навоевался.
Впрочем, это уже информация для размышления телеакадемиков о возможных триумфаторах «ТЭФИ-2005».
Юрий Богомолов
28.09.2004, «Русский курьер»
«Я БЫЛА УВЕРЕНА, ЧТО НИЧЕГО НЕ ПОЛУЧУ!»
Лауреат «ТЭФИ -2004» Ольга РОМАНОВА
На минувшей неделе в Москве прошла церемония вручения главной телевизионной премии страны «ТЭФИ-2004». Внимание общественности к этому мероприятию было приковано не только потому, что это по сути единственная сколько-нибудь значимая отечественная телепремия и не только потому, что она юбилейная, 10-ая по счету. Интерес, главным образом, подогревался тем, что прошлогодняя церемония была сопряжена с рядом скандалов и даже перевручением золотых статуэток Орфея. Впрочем, и «ТЭФИ-2004» не обошлась без эксцессов. О своих ожиданиях и разочарованиях нам поведала телеведущая Ольга Романова – лауреат сразу двух премий «ТЭФИ-2004» в номинациях «лучший ведущий информационной программы» и «лучшая информационно-аналитическая программа «24» с Ольгой Романовой».
– Ольга, для начала поздравляем вас с премией «ТЭФИ». Стали ли эти статуэтки для вас неожиданными, или кто-то предварительно шепнул о том, что у вас большие шансы получить Орфеев?
– Честно скажу, такого не ожидала, даже в джинсах вышла на сцену и совсем не от неуважения к телеакадемикам. Просто я была уверена, что ничего не получу.
– Потому что были сильные конкуренты?
– На номинацию «ведущий» я даже не рассчитывала. Я вообще не телеведущий, я – журналист. Поэтому и не считала себя конкуренткой ни Маше Ситтель, ни Кате Андреевой. Это все равно что пожарному конкурировать с милиционерами. Мы просто представители разных профессий. А что касается номинации «информационно-аналитическая программа», то я очень уважаю Владимира Познера и его программу «Времена». Мне и в голову не приходило, что я могу победить такого мастодонта, такого заслуженного человека, очень мною и телесообществом уважаемого и любимого. Поэтому, конечно, для меня было неожиданностью получить премию в обеих номинациях.
– Вам не показалось странным, что много знаковых наград досталось тем программам, которые были сняты из эфира по соображениям, близким к политическим?
– В этот раз премия «ТЭФИ» действительно получилась безумно странная. Мы все не любим эту церемонию, долго ее обсуждаем, злословим по ее поводу. Но в этот раз мне все понравилось. Я уже ловлю себя на мысли: может быть, понравилось потому, что наградили именно меня? Но потом я вспоминаю про Артема Варгафтика, чьей программе «Оркестровая яма» на «ТЭФИ-2003» сначала отказали в премии, но потом ее все же вручили, и, я понимаю, что премия вручается справедливо.
– Интересно, что нынешнюю церемонию не сочли нужным посетить первые лица трех главных каналов страны – Константин Эрнст, Олег Добродеев и Владимир Кулистиков. Да и зал был откровенно полупустой. Скажите, может быть, ценность «ТЭФИ» в телесообществе не так-то уж и велика?
– Мне трудно сказать, но на вручение этой премии нельзя не ходить. Это как профессиональный смотр строевой песни. С другой стороны, «ТЭФИ» уже не раз показывала себя не с самой лучшей стороны. Последняя церемония мне действительно искренне понравилась. А в прошлые годы, я считаю, вокруг премии было очень много политики и интриг, всяких договорных вещей. По крайней мере со стороны нам казалось, что все нечестно и неправильно. Сейчас мне очень трудно об этом говорить. Я знаю по себе, что я ни с кем не договаривалась.
– Как-то в интервью нашей газете вы сказали, что пока живо НТВ, до REN-ТV никому не будет дела. Сейчас в информационной политике НТВ произошли серьезные изменения. Зато REN-ТV попало под пристальное внимание телеакадемиков. Не боитесь ли, что и сильные мира сего «заметят» существование вашей телекомпании?
– Пугаться после того, что уже сделали с нашим телевидением, довольно сложно. Наоборот, нас уже трудно испугать, и это меня сильно волнует. Страха нет, но есть большое беспокойство за свою судьбу, за судьбы других людей, которые с нами работают.
– Как вам кажется, то письмо в защиту свободы слова, которое подписали 28 наших телеакадемиков, и которое было распространено за кулисами церемонии, оно своевременно?
– Считаю, что мы с этим письмом опоздали. Это надо было делать год-два-три назад. Я готова подписаться в нем под каждым словом, но после этого надо или повеситься, или уходить из профессии. А почему так мало людей его подписало? Да просто потому, что мы все не очень-то верим в действенность коллективных писем. Да и кому оно направлено? На деревню дедушке с криком «Караул, нас обижают!»? Ведь никто нам не диктует, что сегодня говорить в эфире, а что нет. Мы же сами во многом загоняем себя в ограничительные ловушки.
– Вы говорите, что вам никто не диктует. Но разве на освещение трагической ситуации в Беслане не была наложена жесткая цензура?
– Но и мы себя вели достаточно жестко в этой ситуации, потому что ситуация была нечеловеческая. Мы все время опасались за жизнь заложников, а журналист своим словом действительно может нечаянно, необдуманно повернуть ситуацию в худшую сторону. И, когда нам звонили сверху и просили: «Пожалуйста, того-то не говорите», мы не то что брали под козырек: мы не говорили этих вещей, потому что не понимали, что происходит. И мы были уверены, что люди, которые нам звонят сверху, разбираются в ситуации. И только потом выяснили, что они сами ничего не понимают.
– Премия «ТЭФИ» – первая серьезная награда в вашей карьере. Как вы отметили столь радостное событие?
– Я еще не пришла в себя. Сразу после церемонии вручения мы всей телекомпанией с Иреной и Митей Лесневскими, со всеми, кто был на работе и уже закончил смену, словом, своим семейным коллективом поехали в ресторан и долго сидели там: общались, смотрели запись церемонии «ТЭФИ». Больше я ни с кем пока не отмечала. Хотя мне постоянно звонят друзья, предлагают встретиться и как-то отпраздновать. Еще успею.
Валерия ВАЛЬЦОВА
28.09.2004, «Труд»
ОРФЕИ ПОТЯНУЛИСЬ К «КУЛЬТУРЕ»
Главная телепремия страны по-прежнему – штучка столичная
Не у всех приглашенных хватило духу высидеть томительных три часа церемонии награждения Десятой национальной телевизионной премии «ТЭФИ», что прошла в концертном зале «Россия».
В этот раз пальма первенства по числу завоеванных наград досталась телеканалу «Культура». Десять бронзовых статуэток Орфея из 17 номинаций – такую рекордную для себя высоту «Культура» (как известно, лишенная телерекламы, а значит, и огромных материальных ресурсов), пожалуй, еще не брала. Среди победителей: программа критика Льва Аннинского «Серебро и чернь» (2 награды), передачи «Достояние республики» и «Ветров и Рифеншталь», а также целый ряд «внеэкранных» номинаций, награждение по которым прошло днем раньше. Однако самым неожиданным оказалось превосходство музыкальной программы о старинном композиторе Томазо Альбинони из цикла «Рукописи не горят» над «раскрученными» попсовыми проектами Первого канала «Фабрика звезд» и «Золотой граммофон».
Прошлогодний триумфатор по числу наград за собственные сериалы – телеканал «Россия» и в этот раз не сплоховал. Из 8 его Орфеев 6 – сериальные. В том числе за лучший телевизионный фильм «Честь имею» и лучший сериал «Всегда говори всегда», в котором, кстати, не прозвучало ни одного выстрела, что редкость по нынешним временам. А также лучшая мужская роль – Виталию Соломину за «Пан или пропал» (посмертно) и лучшая женская роль – Елене Яковлевой за «Каменскую-3».
Тройку самых удачливых замкнул Первый канал, который унес к себе в Останкино 7 статуэток. НТВ досталось 6 наград, три из которых получили уже несуществующие программы, а одну – «За личный вклад в развитие российского телевидения» – Леонид Парфенов, уже на НТВ не работающий. По три Орфея ушло на СТС и Ren TV. Причем погоду для последнего сделала Ольга Романова (2 награды) со своей программой «24». Как-то странно, что ни в одну из номинаций не попал другой известный телеаналитик Алексей Пушков с его популярной передачей «Постскриптум» – ТВЦ. На долю этой качественно работающей телекомпании вообще достался почему-то только один, да и то «внеэкранный» Орфей.
В преддверии голосования в номинации «Интервьюер» Владимир Познер (один из ее финалистов), пользуясь своим правом президента академии, преподал мастер-класс в этом жанре в дуэте со своим американским коллегой и другом Лари Кингом. Телемост с Кингом, безусловно, украсил собой церемонию и, наверное, на результаты последовавшего затем голосования вряд ли повлиял: познеровским «Временам» (Первый канал) все равно бы досталась вожделенная статуэтка. Но неприятный осадок от явно неэтичной ситуации все же остался. Ведь ни Владимир Соловьев с его «Апельсиновым соком» (НТВ), ни лауреаты «ТЭФИ-2003» Татьяна Толстая и Авдотья Смирнова со своей «Школой злословия» («Культура»), которые конкурировали с Познером в этой номинации, просто не имели возможности ответить ему адекватно. Поэтому можно понять Соловьева, который сразу после голосования вместе с супругой демонстративно вышел из зала, не скрывая своего разочарования от только что происшедшего.
Вообще надо сказать, что из зала уходили многие. Это сказывалось и на количестве голосов телеакадемиков, которых от номинации к номинации становилось все меньше. На состоявшейся потом пресс-конференции Познер не смог ответить, сколько же из 134 зарегистрированных членов академии реально присутствовали на церемонии, и посетовал, что высидеть на одном месте три часа, конечно, тяжело, но подобные церемонии на Западе длятся куда дольше «ТЭФИ», однако зарубежные телевизионщики все это стоически терпят. Не все благополучно и с самой системой голосования. Ее интерактивный режим, как и в прошлом году, давал сильные сбои. Служащие то и дело выбегали из зала, чтобы заменить очередные испортившиеся мини-компьютеры для голосования. А лишившиеся «голоса» телеакадемики или «одалживались» у соседей, или пропускали номинацию. Проблема таилась не только в перегревшейся технике. В какой-то момент Познеру пришлось прервать церемонию, чтобы провести со сцены небольшой ликбез «как правильно нажимать на кнопки». Однако последовавшее из зала предложение переголосовать за уже врученные Орфеи Владимир Владимирович отклонил. «Вон в Америке даже за президента неправильно проголосовали», – пошутил он.
К сожалению, и в этом году «ТЭФИ» дала понять, что главная телепремия страны – штучка столичная. Как будто в России не существует сотен региональных телеканалов, многие из которых выпускают продукцию, не уступающую работам столичных телевизионщиков. Однако из 40 Орфеев, врученных в 39 номинациях, провинции достался лишь один – за передачу «Иероглиф дружбы». Но и он, скорее всего, не уедет в Пермь, где прописан выпустивший в эфир передачу канал-вещатель, поскольку в наградных документах в графе «производитель» значится московская тележурналистка Елена Масюк. Совершенно очевидно, что телевизионная элита столицы во взаимной интеграции с регионами никак не заинтересована...
Анатолий Стародубец
28.09.2004, «Московская правда»
ПРАЗДНИЧНЫЕ ПОМИНКИ
Церемония вручения главной телепремии впервые за десятилетнюю историю ТЭФИ выглядела грустно. Соответствующее настроение навевала и печальная музыка, сопровождающая действо.
И началось оно не так, как всегда: не было традиционного приветствия от г-на Путина. Вместо него был его помощник Сергей Ястржембский, который и вручил первого Орфея «лучшей информационной программе» – «Сегодня», сказав непонятно к чему, что «на фоне расплодившихся призов и наград ТЭФИ выглядит достойно». У Татьяны Митковой, получавшей приз, вид был растерянный. Она объяснила, что никак не ожидала, что их программа выйдет в победители. Но и зал тоже растерялся, видимо, не ожидая увидеть Сергея Ястржембского в роли вручанта. Ему даже не аплодировали.
В номинации «информационно-аналитическая программа» передача «24» с Ольгой Романовой на Ren TV обошла «Времена» Первого канала и «Час пик. Суббота» Томской телекомпании. Приз Ольга получила из рук Виктора Шендеровича. Свою речь он начал так: «Большая честь для нас, работников радио, вручать приз в этой номинации...» Романова, кстати, в этот вечер дважды поднималась на сцену. Она получила еще одного Орфея как лучшая ведущая информационной программы.
Лучшей информационно-развлекательной программой телеакадемики признали почившую в бозе «Красную стрелу».
Очередную награду получил Владимир Познер как лучший интервьюер, набрав большее число голосов, чем Татьяна Толстая с Дуней Смирновой («Школа злословия») и Владимир Соловьев («Апельсиновый сок»).
Первым репортером назван Алексей Пивоваров за репортаж из Пармы «Кровь с молоком» в программе «Намедни». Вместо Пивоварова, которого в это время не было в Москве, за статуэткой на сцену поднялся Леонид Парфенов. И тут же получил еще один приз – специальный, от телеакадемиков. Поблагодарив, Парфенов сказал: «Со смешанным чувством принимаю надгробные веночки на программу «Намедни»...
В номинации журналистское расследование, впервые в истории конкурса оказалось два победителя: фильм Елены Масюк «Иероглиф дружбы», который канал «Россия» не рискнул показать, он прошел в эфире регионального ТВ, и фильм канала «Культура» «Достояние республики». Обе эти работы набрали по 50 голосов.
После оглашения победителей в большинстве номинаций, уже под занавес церемонии после развлекательных и детских программ было названо лучшее ток-шоу: «Свобода слова». Савик Шустер, принимая статуэтку из рук Виталия Кличко, грустно констатировал: «Вы можете выиграть, если вы исчезнете с экрана».
Интересно, кто пожелает стать победителем в следующем году?
Валентина Семененко
28.09.2004, «Вечерняя Москва»
ОЧЕНЬ КУЛЬТУРНАЯ РЕВОЛЮЦИЯ
Больше всех статуэток «ТЭФИ» собрал телеканал «Культура»
Юбилейный, десятый по счету, конкурс «ТЭФИ» преподнес множество сюрпризов. До начала церемонии, которая прошла 24 сентября в ГЦКЗ «Россия», телезвезды возбужденно обсуждали шансы номинантов. Большинство «ставок» оказались проигранными. Что случилось с академиками – никто не взялся предположить. А «открытие» конкурса – Ольга Романова, ведущая программы «24» на «РЕН-ТВ», не уставала повторять: «Я даже не верю, что все вышло по-честному!»
Перед началом церемонии Савик Шустер, бывший ведущий «Свободы слова» на НТВ, признался корреспонденту «ВМ»: «Я думаю, что голосование будет конъюнктурным». Леонид Парфенов проявил бодрость духа. «В конкурсе участвуют два корреспондента «Намедни», – сказал он корреспонденту «ВМ». – Я думаю, кого-нибудь из них поощрят».
В первой же категории «Информационная программа» победил НТВ, обойдя «Россию» и екатеринбургский канал. Лицо программы «Сегодня» Татьяна Миткова, вышедшая получать статуэтку из рук Сергея Ястржембского, была немногословна: «Мы не ожидали, поэтому к речи не готовились!» В номинации «Информационно-аналитическая программа» неожиданно вырвался канал «РЕН-ТВ» и программа «24» с Ольгой Романовой. Ошарашенная Романова получила бронзового «Орфея» и ушла давать интервью. В следующей номинации «Ведущий информационной программы» за Романову вышла получать приз руководитель канала Ирина Лесневская.
Тем временем победительница, уверенная, что раздача слонов на этом закончена, все еще общалась с журналистами. В последний момент Романова все же появилась на сцене и буквально со слезами на глазах произнесла: «Значит, мы не зря работали!» И снова вышла в холл. «Дайте сигарету!» – первым делом обратилась она к журналистам. «Я понимаю, когда вынашиваешь ребенка 9 месяцев... – сказала обладательница двух статуэток. – Но вот так...»
Представлять номинацию «Интервьюер» вышел сам Владимир Познер, что вызвало легкое недоумение в зале. «Неужели сам себе премию даст?» – прошел шепот по залу. С главным телеакадемиком соревновались Владимир Соловьев («Апельсиновый сок», НТВ) и Татьяна Толстая с Авдотьей Смирновой («Школа злословия», «Культура»). Когда на огромном плазменном экране появилось лицо динозавра мировой журналистики, американца Ларри Кинга, Соловьев расслабился. С мастером жанра интервью связались посредством телемоста. Он и назвал победителя в этой категории. Им стал Владимир Познер. «Я на самом деле не ожидал!» – как-то неуверенно признался Владимир Владимирович.
За звание лучшего репортажа соревновались два канала: НТВ, который представляли Вадим Такменев и Алексей Пивоваров, и ТВЦ, выдвинувший Елену Косову. Академики проголосовали за Пивоварова. Победителю было вдвойне приятно получить премию из рук своего энтэвэшного коллеги Андрея Лошака. Последний представлял номинацию вместе со своим дядей Виктором Лошаком, редактором «Огонька».
Леонид Парфенов тоже удостоился награды, но не в качестве номинанта, а просто так. «Специальный приз» – так определил статус премии Владимир Познер. А сам Парфенов скептически заметил: «Я со смешанным чувством принимаю веночки на могилку «Намедни».
Савик Шустер, получив премию в номинации «Ток-шоу», примерно с такими же интонациями произнес: «Я узнал, что «Свобода слова» – развлекательная программа, почти детская. Но выигрывать все равно приятно».
Кстати, в отличие от Савика Шустера, Леонид Парфенов принял более жесткую позицию, отказавшись участвовать в конкурсе. «Намедни» предлагалось быть информационно-развлекательной программой, – сказал Парфенов корреспонденту «ВМ», – а она таковой не является». Статуэтку в этой номинации дали еще одному почившему проекту НТВ – «Красная стрела».
Голосование в номинации «Журналистское расследование» вызвало шквал эмоций в зале. Впервые за историю конкурса академики два раза подряд присудили одинаковое количество очков за двух претендентов, чем умудрились смутить даже бесстрастный закадровый голос. «Так как нам быть?» – поинтересовались актеры сериала «Улицы разбитых фонарей», которые должны были объявить победителей. «Э-э, – позволил себе междометие закадровый голос. – Я следую указаниям режиссера». На помощь пришел Владимир Познер: «По правилам я должен выбрать, кому отдать премию. Ну что ж! Пусть оба номинанта получат статуэтки!» Призы получили авторы канала «Культура» и Елена Масюк. Кстати, на счету последней это уже 5-я статуэтка ТЭФИ.
Голосование в блоке развлекательного ТВ тоже внесло драматургию в действо. Так, академики весьма жестко обошлись с Андреем Малаховым. Он с большим отрывом проиграл Михаилу Кожухову, ведущему программы «В поисках приключений» на канале «Россия», взявшему приз в номинации «Ведущий развлекательной программы» (вторым проигравшим был Максим Галкин с его «Кто хочет стать миллионером?»).
Ну а программа «Золотой граммофон» вообще набрала минимальное количество очков. Вместе с Малаховым в аутсайдеры отправили «Фабрику звезд». Лучшей музыкальной программой стал проект канала «Культура» «Партитуры не горят». Ведущий программы Артем Варгафтик, уже отмеченный в прошлом году «Орфеем», выглядел растерянным.
Лучшей развлекательной программой стал проект «РЕН-ТВ» «Неголубой огонек». Новогоднее представление, сделанное в духе андеграунда (чего стоил хотя бы ведущий «Огонька» Шнур с подбитым глазом), умудрилось потопить таких крупнобюджетных монстров, как программа «Розыгрыш» и «Последний герой. Конец игры». Первый канал отыгрался в номинации «Телевизионная игра». Впрочем, силы изначально были неравны: КВН и «Что? Где? Когда?» против детской игры «Полундра» на СТС. Вышедший за призом Александр Масляков, как всегда, бодро шутил: «Конечно, ТЭФИ – это праздник. Правда, ни на одном празднике я не слышал так много печальной музыки». Маэстро имел в виду музыкальные заставки, которые звучали во время процедуры голосования. И действительно, жизнеутверждающими их назвать было трудно.
В этом году серьезный рывок совершил канал СТС, заполучив целых 10 номинаций – это в два раза больше, чем год назад. Однако в основном блоке финалистов приза удостоилась только детская викторина «Самый умный». В прошлом году у Тины Канделаки «Орфея» отобрали. Сериал «Бедная Настя», который был представлен практически во всех профильных номинациях, академики успешно прокатили, отдав все премии каналу «Россия». Лучшим сериалом признали «Всегда говори всегда!»
Приз в категории «Минисериал» взял фильм «Честь имею!» Премию лучшего исполнителя мужской роли академики присудили посмертно Виталию Соломину за работу в сериале «Пан или пропал». А лучшей исполнительницей женской роли стала Елена Яковлева, сыгравшая детектива в сериале «Каменская-3».
Голосование по последней номинации внесло дополнительную интригу. Пока академики нажимали на кнопки, конкурентка Яковлевой, Мария Голубкина («Француз»), картинно подкрашивала губки, якобы готовясь выйти за призом. Несмотря на все ухищрения звезды, академики все же отдали предпочтение Каменской. До заветного «Орфея» Голубкиной не хватило всего-то трех голосов.
Днем раньше академики распределили призы по «закадровым» номинациям. Лучшим спортивным комментатором был признан Василий Уткин за «Финал Лиги чемпионов. Монако-Порту» (НТВ), лучшим сценаристом сериала – Татьяна Устинова за проект «Всегда говори всегда!», лучшими продюсерами стали Александр Акопов и Александр Роднянский за проект «Бедная Настя», а приз в номинации «Телевизионный дизайн» получил канал «Культура».
Уже за кулисами, подводя итоги «ТЭФИ-2004», Владимир Познер, как всегда, был критичен: «Церемония длилась три часа. За рубежом подобные церемонии занимают еще больше времени. Поэтому мне не очень понравились движения в зале. Кто-то выходил, большинство покинуло зал до завершения награждения. Это невежливо, на мой взгляд. Но в целом я остался доволен».
СПРАВКА «ВМ»
Сколько статуэток получили каналы в 2004 году:
«Культура» – 10
«Россия» – 8
Первый канал – 7
НТВ – 5
РЕН-TВ – 3
СТС – 3
ТВЦ – 1
Светлана Федотова
28.09.2004, «Трибуна»
ТЭФИ В ТРАУРЕ
Награждение телезвезд опять прошло со скандалом
Церемония награждения ТЭФИ еще ни разу не обходилась без скандалов: то зрители Киселева в праздничном смокинге помидорами обстреляют у входа в ГЦКЗ «Россия», то власти какой-нибудь телеканал в преддверии торжества лишат лицензии на вещание за «неуплату коммунальных платежей», то сами академики вручат кому-то приз, а через пару дней отберут: Не обошлось и на этот раз. 10-я юбилейная церемония проходила в траурном настроении. Казалось, у телевизионщиков не хватило сил даже приодеться: ни платьев с кринолинами, ни бриллиантов, взятых, по европейской моде, на прокат. Миткова – в коротеньком черненьком платье, Сорокина – в глухом невзрачном туалете. Лишь одна Тина Канделаки с привычным «скворечником» на голове вместо прически и в пестром платье заставляла вспомнить, что происходящее – все-таки праздник.
А виной всему стало письмо 28-и, опубликованное накануне в газете «Коммерсант», в котором телеакадемики выражали озабоченность закрытием ряда программ и «сужением дискуссионной площадки». В кулуарах церемонии ТЭФИ все только об этом письме и говорили. Причем, к кому мы ни обращались с вопросом: «А вы подписали письмо?», все пугливо вздрагивали и открещивались. Владимир Молчанов сказал, что предпочитает подписывать письма, созданные им самим и в одиночестве. Президент телеакадемии Владимир Познер заявил, что понимает тех людей, которые продемонстрировали свою позицию, но считает эту демонстрацию бессмысленной и не конструктивной: «Грустно наблюдать, как рушится один из телеканалов, – сказал он, – но к чему эти письма приведут?» Ирена Лесневская, глава REN-TV, заявила: «Мы не вошли в состав подписантов, хотя нам работать особенно тяжело (REN-TV – частный канал. – Прим. И. Е.). Мы не прокуроры и мы не партия, мы просто говорим, что видим»: Таким образом, хоть письмо и подписало всего 28 человек («Коммерсант» называет имена Александра Роднянского, Светланы Сорокиной, Татьяны Митковой, Виктора Шендеровича), сочувствующих было явно больше. И это проявилось в том, как академики голосовали за номинантов.
Обладателями статуэток Орфея, разрывающего сердце (на этот раз кровавая ассоциация была явно «в кассу»), стали сплошь герои «опальных» программ: дважды победительницей за телеаналитику стала Ольга Романова со своими «24 часами» (REN-TV), в категории «ток-шоу»– ведущий закрытой программы «Свобода слова» Савик Шустер, в номинации – «информационно-развлекательная программа» победила почившая «Красная стрела», лучшим репортером был назван Алексей Пивоваров, снявший сюжет для закрытой программы «Намедни», в жанре информационных программ победила Татьяна Миткова с коллективом «Сегодня». Поднимаясь на сцену за статуэтками, триумфаторы с разным настроением высказывали свою «озабоченность»: Ольга Романова, сдерживая рыдания, назвала REN-TV единственным островком свободы, отцы мятежных Хрюна и Степана, заливаясь веселым хохотом, сообщили: «О покойниках либо хорошо, либо никак. Видимо, академики решили про нас первое. Мы больше не будем:» Алексей Пивоваров, улыбаясь, сказал, что надеется, что «политическая целесообразность, которая над нами довлеет, не будет долгой и серьезной и «Намедни» вернется в эфир». Шустер мрачно посетовал на то, что академики проголосовали не за программу «Свобода слова», а за саму свободу слова. А уж когда незапланированного спецприза удостоился Леонид Парфенов, «революционный» градус тусовки резко повысился: «Со смешанным чувством принимаю веночки на могилу программы «Намедни», – благодарил обалдевший Леонид.– Думаю, у нас будет возможность еще поработать в первичной ячейке сплоченного гражданского общества». Познер на это среагировал моментально: «Интересно, а господин Кулистиков (гендиректор НТВ. – Прим. И.Е.) это слышит?»
Сам президент телеакадемии был грустен и задумчив. Принимая Орфея, как лучший интервьюер (программа «Времена»), он тяжело вздохнул: «Хочется честно работать. Становится все трудней. Расчет – на товарищей по цеху:» Потом, в кулуарах, Познер откровенно признавался, что да, нынешнее голосование академиков было протестным, что все задались целью поддержать «загибающееся НТВ» и «прокатить» «сытый» Первый: А в глазах у матерого телеволка впервые были заметны усталость и тоска:
Илона Егиазарова
27.09.2004, «Город»
В СПИСКЕ НЕ ЗНАЧАТСЯ
Почему одни академики подписывают письма в защиту телевидения, а другие – нет?
Как известно, на нынешней церемонии вручения премий ТЭФИ предполагалось обнародовать письмо российских телеакадемиков, где выражалась озабоченность исчезновением из эфира ряда общественно-политических программ – финалисток ТЭФИ («Свободы слова», «Красной стрелы», «Намедни»). Закрытие этих передач, по мысли инициаторов письма, не является случайным эпизодом и свидетельствует о фактическом введении цензуры на телевидении. Письмо осталось на бумаге, потому что не собрало кворума. Из ста тридцати с чем-то членов телеакадемии его подписали 28 человек.
Если бы кто предложил, корреспондент «Города» стал бы двадцать девятым – подписал бы не глядя. Потому что редко пропускал «Свободу слова» и «Намедни», потому что прикипел душой к Хрюну со Степаном. Потому что вместо официоза, который вдруг полез со всех каналов, хочет получать «оперативную и объективную информацию».
Для соблюдения объективности корреспондент «Города» решил выяснить: почему среди имен «подписантов» не оказалось петербургских академиков из передачи «Городок»?
У Ильи Олейникова вопрос корреспондента не вызвал энтузиазма: «Мы с Юрой письмо не подписали, но я бы не хотел обсуждать эту тему. У меня, конечно, есть свое мнение, но сейчас не та ситуация, чтобы выражать его вслух». Просьбы обрисовать ситуацию успеха не имели. «Это мое мнение, абсолютно мое! Совсем не обязательно доносить его до широких масс. Кроме всего, я не люблю разного рода коллективные письма и пионерские инициативы».
Зато Юрий Стоянов охотно пошел на разговор:
– Послал бы я подальше все эти письма и подписи!
– Можете развернуть свою мысль?
– Во-первых, я ничего не обязан подписывать. Во-вторых, откуда вы знаете, что я не подписал?
– Илья сказал.
– Наверно, излишне объяснять, что мы не поставили свои подписи вовсе не потому, что испугались последствий. Да и какие могут быть последствия? Поверьте, если бы Илья Олейников и Юрий Стоянов подписали коллективное письмо, это бы никоим образом не отразилось на программе «Городок».
– Тогда в чем дело?
– Я ненавижу коллективные письма. Из истории нашей страны мы знаем: у них не очень хорошее прошлое. Но это не главный довод. Меня смутило сообщение, которое я получил по е-мейлу. В нем содержалась странная фраза, выделенная курсивом: будет написано такое-то письмо по просьбе некоторых членов академии. Дальше шло само письмо. То есть вроде существовала дистанция между теми, кто посылал сообщение, и теми, кто сочинял письмо. Мне предлагалось 23-го числа, до 12 часов, позвонить по такому-то телефону и сказать девочке Маше (или Оле, не помню) свое «да». В принципе, моим именем мог назваться Вася Петров, кто угодно. Не исключаю, полученное по е-мейлу письмо – это серьезная акция в защиту свободы слова, но мне не вполне понятно, почему я должен отдать свое имя какой-то девочке? На мой взгляд, акции подобного рода следует предварительно обсудить на заседании академии, чтобы люди имели возможность высказаться и заодно послушать мнение других.
– Разве не было обсуждений?
– По-моему, идея письма возникла 4 сентября, на заседании академии ТЭФИ. Она была высказана как-то очень резко, очень спонтанно. Мне показалось – чуть громче, чем нужно. Кстати, люди, которые громче всех кричали на заседании академии, почему-то не подписались под письмом.
– Назовете кто это?
– Не буду называть – я не занимаюсь такой гадостью. Вообще все происходящее начинает отдавать доносительством. Скажем, на заседании академии встает человек сильно демократических взглядов. Так и так, говорит, некой замечательной программы нет в номинации. Я думаю: «Молодец! Прав абсолютно! И я бы за эту программу голосовал с удовольствием». Смотрю, ну нет ее в списках. Значит, она не прошла в своей секции (каждая секция выдвигает профильные программы – по жанру, еще чему-то и так далее), и мне остается принять это дело как данность. Человек говорит: нельзя ли привести поименный список – кто и как голосовал?.. Вот наша беда! С одной стороны, я защищаю демократию. С другой – защита ведется известными методами: «Подайте список тех, кто голосовал против демократической передачи». Узнав, что некоторые издания уже сделали стойку бультерьера на список подписавших и неподписавших (за два дня до всего мне позвонили и сказали: “Ждем списочек”»), я твердо для себя решил: подписывать не буду. Не желаю защищать свободу слова таким образом.
– Вы отказываете тем, кто подписал письмо, в чистоте помыслов и романтизме?
– Нет, среди подписавших есть много замечательных людей, сделавших это искренне. Журналисты-информационщики, которые кровно, профессионально заинтересованы в непредвзятой подаче новостей. Ира Петровская, которая не является телевизионным олигархом. Но при чем здесь романтизм? Это может быть нормальным проявлением порядочности... Самое подлое – внутренний, подводный смысл публикации писем и списков. По логике тех, кто все это публикует, в телевизионной академии есть 28 порядочных людей, остальные – подонки. Так, что ли, получается?
– Так или не так, но определенные вопросы возникают.
– Не сравнивайте академию с Союзом писателей времен Пастернака, это смешно! Не знаю, возможно, среди «неподписантов» есть люди, которыми руководил страх. Тогда они должны занимать какие-то посты, номенклатурные должности. Но чего бояться операторам, звукорежиссерам, которых в академии навалом? Или художникам, дизайнерам, крупным независимым продюсерам? Они прекрасно понимают: поставят свою подпись или нет – с ними не случится ровным счетом ничего. Но почему-то не подписали. Основной мотив – не глубокое несогласие с тем, что написано, а глубокое несогласие с тем, как это сделано. У меня, разумеется, тот же мотив... А списки всегда омерзительны. Потом, может, пересмотрят списки неподписавших? Лет через десять.
Елена Евграфова
27.09.2004, «Газета»
ОПОЗДАТЬ К АМБРАЗУРЕ
В недавнем выпуске «Школы злословия» прозвучала важная для предмета нашего разговора оценка. Ведущие Толстая и Смирнова, перемывая косточки осторожному Владимиру Рыжкову, заметили: он всегда опаздывает к амбразуре. Умение двигаться как бы в правильном направлении, но не доходить до цели, актуально для нынешнего времени. В когорте тех, кто неизменно опаздывает к амбразуре, – Академия российского телевидения, вручавшая в десятый раз премию ТЭФИ.
Главная интрига юбилейных торжеств – Декларация о защите свободы слова. В закадровом пространстве последних дней вопрос о персональном составе подписантов по накалу страстей приближается к роковому вопросу: «Где вы были 19 августа 1991 года?» Подсчет голосов ведется с упорством Вешнякова, о сути предпочитают не задумываться. И правильно делают: трудно вообразить что-либо более саморазоблачительное для академиков, чем означенная декларация. Мало того, что бумага составлена бездарно, отдает графоманией общих мест, стертых слов, смутных мыслей. Она еще и равняется росписи в конъюнктурной бездеятельности. Разве свобода слова оказалась в опасности только сегодня? Разве еще три года назад тэфиозный зал не пел в едином порыве: «Давайте-ка попробуем, хоть это и непросто, потянемся друг к другу – ведь мы одна семья. И, может быть, получится большое телевидение»? Тогда АРТ умудрилась не заметить исчезновение НТВ и ТВС – так при переезде на новую квартиру забывают в углу престарелого дедушку. И почему сегодня символом свободы назначены те самые Шустер с Парфеновым, которые опять же три года назад числились в главных предателях высоких идеалов Гусинского? И почему академики горделиво, с оттенком тайной фронды, проголосовали за убиенные Кулистиковым программы («Намедни», к слову, к ним не относится), в защиту которых ни слова ни вымолвили в момент убиения?
Тут мы подходим к главному: петлистость пути к амбразуре обусловлена невнятностью задач, стоящих перед академией. Давно пора, как любят говорить оба Владимира Владимировича (Путин и Познер), отделить мухи от котлет. Что есть академия – машина для распределения премий или серьезный общественный институт? Первое без второго не может существовать. ТВ – искусство молодое, а в нашем варианте еще и подменяющее первую реальность. Без осмысления сложившегося волею истории и случая телевизионного контекста нельзя идти вперед. Иначе рабы рейтинга всегда предпочтут гамбургский счет счету в Гамбурге. Сегодня профессиональный смотр проходит на пепелище. Старая телеэпоха завершилась, новая еще не настала. Время промежутка требует осмысления не на уровне деклараций. Что есть сегодня гамбургский счет на ТВ, основа любой премии, неведомо никому.
Пока главная единица измерения – один Познер. В номинации «Интервьюер» он и на сей раз легко обошел претендентов – Толстую со Смирновой и Соловьева. Аккурат перед голосованием президент АРТ продемонстрировал мастер-класс в беседе по телемосту с прославленным Ларри Кингом. И хотя вопросы напомнили своей банальностью прописи, сердца голосующих дрогнули. За скобками их решения оказалось немаловажное обстоятельство: какие такие новые профессиональные олимпы освоил Познер за истекший период? Рейтинг «Времен» невысок, искусство балансировать на грани не является важнейшим из искусств. Во время Беслана ведущий умело жарил баранину в «Смаке» Макаревича. Блюдо получилось отменное...
Высокий титул академика во всем мире, на который любит ссылаться Познер, требует известного самоограничения. На наших бессмертных это не распространяется. В персоналке «За личный вклад» капитальными вкладчиками академики назначают только себя и только по кругу, совпадающему с формой Садового кольца. Нынче жребий пал на Анатолия Лысенко, чей вклад обесценился лет 15 назад. ТВ – дело живое, горячее, тут нет вечных категорий. Любая премия призвана поощрять прорыв в неведомое, эксперимент, поиск. Ведь в творчестве (а ТЭФИ утверждает ТВ именно в этом статусе) общий путь плох именно потому, что он общий. Однако если внимательно посмотреть на списки победителей, из года в год очевидна закономерность: академики всегда предпочитают новаторству традицию. Одна радость – долгожданная виктория Ren TV. Ольга Романова – комментатор умный, сильный, ироничный – получила сразу двух «Орфеев». Хорошо, что награжден «Неголубой огонек» – антитеза обрыдшему официозу, остроумный союз рока и попсы.
В остальном все предсказуемо. Так, в номинации «Программа о науке» «Гордона» обошли «Гении и злодеи уходящей эпохи». Гордон в отличие от добротного Льва Николаева сделал невозможное. Он сумел доказать, что сексуальная жизнь божьих коровок – объект более любопытный, чем псевдосексуальная жизнь нагиевских «Окон». В номинации «Историческая программа» победил вечный отгадчик тайн Радзинский. Жюри привычно предпочло пафосную мелодекламацию теплоте личного отношения к истории, явленной в авторском цикле Сванидзе. Отэфленная «Красная стрела» – провальный проект: трудно удачно шутить с залепленным цензурой ртом. Ее ближайший конкурент, «Истории в деталях» – проект блистательный: Сергей Майоров умеет непошло рассуждать о пошлом, то есть о шоу-бизнесе. Скучный, как осеннее небо, искатель приключений Михаил Кожухов назначен лучшим ведущим развлекательной программы. Талантливейший Максим Галкин и профессиональнейший Андрей Малахов снова выпали в осадок.
ТЭФИ – апофеоз корпоративной недостоверности. Эту особенность премии тонко уловил Евгений Гришковец. Его самого на церемонию не пригласили, но Михаил Козырев (автор «Неголубого огонька») донес до празднующих масс генеральную мысль Гришковца: «Я никогда еще не видел на экране такого количества людей, изменивших себе». Не потому ли бронзовый «Орфей» стыдливо прикрыл глаза?
Слава Тарощина
27.09.2004, «Коммерсантъ»
ЭФФЕКТ ОТСУТСТВИЯ
Телеакадемия вручила юбилейную премию ТЭФИ
24 сентября в концертном зале «Россия» состоялось вручение юбилейной, десятой премии ТЭФИ (Телевизионный эфир). По мнению обозревателя «Ъ» Арины Бородиной, атмосфера, в которой проходило вручение главной телевизионной премии страны, была чрезвычайно политизированной. Впервые за десять лет существования ТЭФИ на торжественную церемонию не пришли руководители «Первого канала», ВГТРК и НТВ.
ТЭФИ и президент
В прошлом году церемония ТЭФИ началась с того, что президент телеакадемии Владимир Познер зачитал со сцены поздравительный адрес Владимира Путина. В этом году, несмотря на юбилей ТЭФИ, приветствия от президента РФ телевизионщики не получили. Однако образ господина Путина незримо присутствовал в зале на протяжении почти всей церемонии.
В самом ее начале на больших экранах под композицию Георгия Свиридова «Время, вперед!» замелькали кадры с лицами известных ведущих разных лет, которые символизировали преемственность телевизионных традиций. Среди знаменитых телелиц неожиданно появился и кадр с выступающим на трибуне президентом Путиным. Если учесть количество времени, которое отводится президенту в эфире гостелеканалов, то логика его появления среди телеперсон объяснима: он давно стал одним из самых популярных героев эфира.
Следующим символом связи президента с телевидением стал его помощник Сергей Ястржембский, который вручал премию в самой первой и одной из престижнейших номинаций – «Информационная программа». Когда господин Ястржембский вышел на сцену, зал опешил: как потом говорили телевизионщики, было трудно представить большее несоответствие между содержанием номинации и спецификой работы помощника президента (он курировал информационное обеспечение контртеррористической операции в Чечне). Господин Ястржембский стал единственным гостем, которому не хлопал зал, да и получавшая из его рук статуэтку ТЭФИ главный редактор информационной службы НТВ Татьяна Миткова держалась от него как-то отстраненно.
О президенте вспоминали, и когда должны были назвать имя победителя в номинации «Интервьюер». Владимир Познер, который сам вышел в финал этой номинации, посредством телемоста общался со своим американским коллегой Ларри Кингом. В ходе беседы господин Познер спросил у господина Кинга, скольких знаменитых людей он проинтервьюировал за свою жизнь. Оказалось, что около 45 тысяч. Ответ на вопрос о том, кто более всего запомнился господину Кингу, уже был предсказуем: упомянув Элизабет Рузвельт, Мухаммеда Али и борца за права афроамериканцев Малколма Экса, Ларри Кинг сказал: «Я отметил бы и вашего Владимира Путина, он отвечал мне честно и открыто». «Ну да, конечно, это всем надолго запомнится: «Что случилось с лодкой?» – Она утонула», – заметил сразу после этой реплики корреспонденту «Ъ» известный телевизионщик, вспомнив один из самых памятных эпизодов интервью президента Путина Ларри Кингу после гибели подлодки «Курск». Спустя несколько минут после голосования Ларри Кинг уже поздравлял Владимира Познера с получением статуэтки ТЭФИ.
Неполитические итоги ТЭФИ
Второй год подряд академики голосовали с помощью специальных пультов прямо во время церемонии, итоги голосования выводились на большой экран, после чего и назывались имена победителей. Но если в прошлом году главным итогом ТЭФИ стало протестное голосование в отношении проектов «Первого канала» (из 31 номинации, где был выставлен «Первый», канал получил только девять «Орфеев»), то сейчас очевидного аутсайдера не было. «Первый канал» получил семь статуэток, «Россия» – восемь, НТВ – пять, «Культура» – девять, СТС и Ren TV – по три, ТВЦ – одну.
Впрочем, некая предвзятость в отношении «Первого канала» чувствовалась и на этот раз. В неофициальных разговорах обсуждались спорные, по мнению телевизионщиков, результаты в номинациях «Сериал», «Ведущий развлекательной программы», «Музыкальная программа» и особенно «Эфирный промоушн канала». «Если мы рассматриваем телевидение как индустрию, а телеакадемию – как сообщество профессионалов, то невозможно понять, какими критериями руководствовались академики, отдавая предпочтение сериалу «Всегда говори «всегда» при наличии «Бедной Насти» и того же «Участка», – поделился с корреспондентом «Ъ» один из телеруководителей из числа телеакадемиков. – И уж совсем необъясним выбор канала «Культура», у которого такого явления, как промоушн, в эфире просто нет. И как бы кто ни относился к Константину Эрнсту (гендиректор «Первого канала». – «Ъ»), существует единственный очевидный лидер промоушна – «Первый канал». Впоследствии такую точку зрения на условиях анонимности высказали корреспонденту «Ъ» еще ряд известных телевизионщиков.
Впрочем, хотя несовершенство номинаций и результатов ТЭФИ обсуждается на протяжении всех десяти лет, что существует премия, в этом году недовольных было заметно меньше, чем прежде. «Мне кажется, что в этом году голосование было более объективным, чем в прошлом, – заявил «Ъ» Владимир Познер. – Как правило, академики руководствовались профессиональным подходом, а не корпоративными интересами».
Политические итоги ТЭФИ
Уже не в первый раз церемония ТЭФИ носит политический оттенок. В 2000 году, в разгар событий вокруг НТВ, была отменена номинация «Информационная программа». Тогда многие телевизионщики утверждали, что это произошло, чтобы не давать «Орфея» новостям НТВ. Но академия, напротив, поддержала опальное НТВ, и телекомпания получила тогда десять статуэток. На ТЭФИ-2002, которая совпала с отставкой гендиректора НТВ Бориса Йордана и приходом на этот пост никому не известного Николая Сенкевича, зал встретил овацией получившего ТЭФИ за «Намедни» Леонида Парфенова. Тогда господин Парфенов благодарил со сцены уволенных менеджеров за возможность появления своего проекта.
В этом году академики выразили к событиям на телевидении еще более конкретное отношение. Накануне церемонии было распространено обращение телеакадемии, в котором выражалась озабоченность закрытием ряда общественно-политических программ и «фактическим установлением цензуры» (см. «Ъ» от 24 сентября). Хотя письмо подписало лишь около 30 академиков из 134, результаты ТЭФИ-2004 показали, что недовольных существующим положением дел гораздо больше: ни в одной из информационных номинаций не победила программа госканала.
С заметным отрывом от других номинантов победили и программа «24» с Ольгой Романовой (Ren TV), и сама госпожа Романова, почти вдвое опередившая своих конкурентов Марию Ситтель из «Вестей» и Екатерину Андрееву из программы «Время». Программа НТВ «Сегодня» в пятый раз стала обладательницей ТЭФИ и так же заметно обошла «Вести». А в номинациях «Информационно-развлекательная программа» и «Ток-шоу» безусловными лидерами стали закрытые летом этого года на НТВ программы «Красная стрела» и «Свобода слова» – фактически последние проекты, в которых была представлена альтернативная точка зрения на политические события. Алексей Пивоваров получил ТЭФИ за репортаж из Пармы «Кровь с молоком» в программе «Намедни». А сам автор закрытой «Намедни» Леонид Парфенов, уволенный с НТВ господином Сенкевичем, получил спецприз телеакадемии. Официального названия у приза не было, но зал в течение нескольких минут аплодировал тележурналисту.
К политическим итогам ТЭФИ можно отнести и победу Елены Масюк (это ее пятая статуэтка) в номинации «Журналистское расследование». Впервые в одной номинации было вручено сразу две статуэтки: академики голосовали дважды, и оба раза фильм канала «Культура» «Достояние республики» и фильм госпожи Масюк «Иероглиф дружбы» получали равное число голосов. Владимир Познер предложил вручить сразу двух «Орфеев», и возражений не было. Кстати, фильм работающей в штате ВГТРК Елены Масюк, получившийся весьма жестким по отношению к проводимой Китаем политике, был запрещен к показу на госканале: его показывали лишь в регионах, и на ТЭФИ он был выставлен пермской телекомпанией.
Господин Познер в разговоре с корреспондентом «Ъ» подчеркнул, что «своим протестным голосованием телесообщество совершенно очевидно показало, что не согласно с тем, что сейчас происходит на телевидении, с тем, что закрыто сразу несколько заметных общественно-политических программ». На вопрос «Ъ», как президент телеакадемии объясняет тот факт, что впервые на ТЭФИ отсутствовали сразу три руководителя федеральных каналов, он ответил, что «у каждого нашлась своя причина». По словам Владимира Познера, гендиректор ВГТРК Олег Добродеев не пришел из-за юбилея мамы, которой исполнилось 80 лет. Гендиректор НТВ Владимир Кулистиков объяснил свое отсутствие тем, что вообще «никогда ни на какие церемонии не ходит». «А Константин Львович (Эрнст. – «Ъ»), думаю, не пришел, памятуя о прошлогодней церемонии. Мне кажется, что его тогда задели итоги голосования, он обижен и поэтому не пришел», – заметил господин Познер.
При этом господин Познер заметил, что «отношения в телеакадемии на уровне академиков и руководителей каналов не стали лучше», и не исключил, что руководители каналов не пришли из-за того, что не хотели, чтобы со сцены было зачитано письмо, в котором выражалось мнение ряда членов телеакадемии в отношении свободы слова на телевидении: «Я считаю, что все они не пришли напрасно. Да, у нас не все гладко, но ТЭФИ – это праздник, который проходит раз в год».
Как показывали ТЭФИ
Ни в программе «Вести» в 20.00, ни в программе «Время» на «Первом» такой новости, как юбилейная церемония ТЭФИ, просто не было. Зато в новостях НТВ подробно рассказали о так и не оглашенном со сцены обращении телеакадемии и о самой церемонии, назвали имена лауреатов, в том числе и закрытых на НТВ программ, несколько слов сказал и Леонид Парфенов.
Именно НТВ в этом году транслировало церемонию ТЭФИ. Но производством телеверсии занималась телекомпания ВИД (хотя в финальных титрах церемонии как производитель значится некое ЗАО «Фабрика электронных грез» по заказу НТВ). Договор с производителем от лица НТВ был подписан еще прежним гендиректором Николаем Сенкевичем, он же принимал решение об оплате производства церемонии. Смета получилась рекордной за все время существования ТЭФИ. По данным «Ъ», расходы составили $566 тыс., из них $366 тыс. заплатило НТВ, а еще $200 тыс. выделил фонд «Академия российского телевидения» из средств каналов-учредителей. Для сравнения: в 2000 году ТЭФИ обошлась НТВ в $193 тыс., каналу «Россия» в 2002 году – около $150 тыс., «Первому каналу» в 2003-м – около $300 тыс., при том что сама церемония была признана одной из самых оригинальных и технологичных. Согласно договору, у НТВ практически не было прав на изменение сценария и процесса трансляции.
Согласно телевизионной программе, эфир церемонии был намечен на 22.40. Однако в день эфира он был неожиданно перенесен на 23.50, уступив место программе Александра Гордона «Стресс». Отвечая на вопрос «Ъ» о причинах переноса, главный продюсер НТВ Александр Левин заявил, что «причина только в том, что канал не хотел вновь сдвигать еще один выпуск «Стресса», поскольку программа только начинает раскручиваться». А на вопрос, почему же сразу нельзя было оставить «Стресс» в программе, господин Левин ответил, что «правильное решение было принято не сразу».
В итоге трансляция ТЭФИ растянулась на три с половиной часа и закончилась около четырех часов утра. Правда, как и в прошлые два года, телеверсия не обошлась без купюр. Отцензурировали выступление президента Ren TV Ирэны Лесневской, вышедшей получать статуэтку за Ольгу Романову (сама ведущая, несколькими минутами ранее получив ТЭФИ за свою программу, еще не успела вернуться в зал). В телеверсии остались только ее первая и последняя фразы: «Я не собиралась выходить на сцену... А вот – Ольга Романова». Для тех, кто смотрел ТЭФИ по телевизору, это выглядело довольно глупо: получалось, что госпожа Лесневская поднялась на сцену только затем, чтобы представить и так всем известную госпожу Романову.
На самом же деле между этим двумя фразами была речь госпожи Лесневской, вырезанная из трансляции. Выступая со сцены, Ирэна Лесневская коснулась «того воззвания, которое должно было прозвучать, но так и не прозвучало, что естественно – у нас сегодня праздник». «Но в течение многих лет мы упрямо делаем то, что считаем нужным, – заявила она. – И в течение многих лет мы проповедуем только одно: мы не прокуроры, не партия, мы свободные люди в свободной стране. Говорим то, что видим, у нас своя правда, а не та, что нам указывают сверху».
В разговоре с корреспондентом «Ъ» госпожа Лесневская так отреагировала на купюры в своем выступлении: «Мне было крайне неприятно, что это произошло. Ничего неразрешенного я не говорила, и почему им это показалось крамолой, мне непонятно. Я пыталась разобраться, но теперь они все валят друг на друга». Александр Левин заявил «Ъ», что ему ничего не известно о купюрах, и подчеркнул, что, напротив, просил производителей не вырезать никаких политических и особо острых реплик.
В телетрансляции была еще одна заметная купюра. После того как Владимир Познер вручил спецприз Леониду Парфенову и тот уже покинул сцену, зал не прекращал аплодировать. На фоне оваций господин Познер иронично заметил: «Интересно, есть ли в зале господин Кулистиков?» Этот фрагмент также полностью вырезали. В остальном трансляция прошла без купюр. Оставили достаточно смелые выступления Алексея Пивоварова, Леонида Парфенова, Савика Шустера («Свободу слова» организаторы вообще поставили в самом конце в блоке развлекательных программ) и академика Евгения Гинзбурга, вручавшего один из призов. Но все они выступали глубоко за полночь.
Остались в эфире даже слова директора «Нашего радио» Михаила Козырева, получавшего ТЭФИ за проект Ren TV «Неголубой огонек». Господин Козырев, выступление которого показывали уже после трех часов ночи, благодарил ведущего этого проекта Сергея Шнурова, недавно написавшего песню «Я свободен», которую, по словам господина Козырева, музыкант написал «под воздействием того, что происходит с Михаилом Ходорковским». Благодарил он и другого ведущего «Неголубого огонька» Евгения Гришковца, «которого организаторы пригласили на эту церемонию ТЭФИ выступить с номером про телевидение». «Женя написал текст про себя и сегодняшнее телевидение, – рассказывал Михаил Козырев. – И его не попросили сюда прийти, потому что в этом тексте было сказано, что он никогда еще не видел на экране стольких людей, изменивших себе».
Арина Бородина
27.09.2004, «Новая газета»
ВЫШКА ЗА ВЫШКОЙ
Начали с телевизионной, закончили нефтяными, хотят вернуть еще одну, но не справляются ни с чем
Шутить вредно. После того как «ЮКОС» обвинили в неупорядоченной случке кроликов, я пошутила: «Еще странно, что не в сотрудничестве с Басаевым».
Шутить вредно, я же говорю.
Сразу после теракта в Беслане известный журналист Марк Дейч опубликовал статью, в которой утверждалось, что в 1995 году компания «ЮКОС» финансировала чеченских боевиков через фирму «Рондо-С». К деятельности фирмы были причастны мэр Нефтеюганска Петухов и чеченский полевой командир Хож-Ахмед Нухаев (он же – бывший московский бандит Хожа, заклейменный покойным Полом Хлебниковым в книге «Разговор с варваром»).
Источники г-на Дейча заслуживают всякого доверия. Собственно, первоисточником был сам «ЮКОС»: когда Ходорковский купил «ЮКОС», разворовываемый «Рондо-С» и другими бандюшатами, он провел решительную зачистку местности, более эффективную, чем действия федеральных войск в Самашках. В ходе зачистки чеченцы были отлучены от кормушки, дела на них переданы в прокуратуру, а мэра Петухова так просто шлепнули. Кстати, в убийстве его давно пытаются обвинить акционеров «ЮКОСа».
Но прокуратуре все-таки следует определиться: либо «ЮКОС» финансировал чеченских террористов, либо мочил их пособников. Что-то одно. В любом случае очевидно, что, отлучив «Рондо-С» от кормушки, Ходорковский выполнил задачу, которую не выполняли ни прокуратура, ни менты, ни местная власть (в лице мэра Петухова).
Вряд ли журналист Марк Дейч не обратил внимания, что все представленные им документы предшествуют дате покупки Ходорковским «ЮКОСа»; в противном случае он проявил вопиющий непрофессионализм. К тому же знание историй о том, как Ходорковский (и любой другой олигарх) разгонял бандитов в покупаемых компаниях, – это некий бэкграунд, необходимый для занятий деловой журналистикой вместе со знанием арифметики, алфавита и русского языка.
К появлению подобных статей под псевдонимом Пупкин мы уже привыкли. К появлению подобных статей, подписанных Марком Дейчем, мы еще не привыкли. Не знаю, как репутацию Ходорковского, а репутацию Марка Дейча она коренным образом меняет.
Но я, собственно, о другом. Не о «ЮКОСе» – о террористах.
Проанализировали ли вы, кому попало от властей после Беслана?
Ну, во-первых, попало международным террористам.
Так уж сложилось, что в Чечне у нас мирный процесс, а в Беслане – международные террористы.
Власти еще не знали, что в школе не 350, а 1200 заложников, но уже знали, что среди террористов – арабы и негр. Когда стали опознавать трупы, негр испарился, с арабами тоже началась напряженка, но все равно. Виноватыми оказались международные террористы и те силы, которые пытаются расчленить Россию.
Во-вторых, попало западным СМИ за то, что кто-то из них назвал террористов «повстанцами». Согласна, сказать «повстанцы» о захвативших Беслан – это все равно что сказать «служители закона» о российских ментах. Неадекватно. Но все же угрозы для жизни заложников не представляет. Между тем деятельность государственных российских телеканалов такую опасность представляла. Если террористы, захватившие детей, слышат по телевизору, что требований они никаких не выдвинули (когда требования лежат на столе у президента), что заложников 350 человек (хотя их 1200), – то у них срывает крышу напрочь в ожидании неминуемого штурма.
«Информация ни при каких обстоятельствах не должна навредить людям», – заявил в пятницу президент Путин по поводу освещения терактов в СМИ. Увы, его собственные госканалы нарушили это правило: главной их задачей было не спасение заложников, а рассказ о невменяемости террористов.
Третьим объектом нападок стал бывший президент Ингушетии Аушев. Так уж случилось, что нынешний президент Зязиков отключил на время теракта мобильный. А бывший пошел к террористам и спас 15 грудных детей с матерями.
После этого количество грязи, вылитое на Аушева, превысило проклятия в адрес Басаева. Отличились даже «Известия», видимо замаливающие грех бывшего главреда. Общий тезис компромата: раз Аушев пошел в школу, значит, он был накоротке с террористами. А вывел он оттуда своих.
Ну точно. Было в школе 15 грудничков, и все – из близких Аушеву семей. И Явлинский, раз на Дубровку ходил – тоже сообщник террористов.
Аушев для власти страшней Басаева. Басаев даже может быть полезен, например, как предлог для отмены выборов. Аушев же явил собой наглядное доказательство тотальной некомпетентности новых кавказских начальников. Зязиков не пришел в школу, потому что его бы там убили, – объяснили в газете «Известия». Ну хорошо, а телефон-то зачем отключать?
Существует общепринятый способ борьбы с террористами: торговаться, уговаривать, забалтывать – и в это время готовиться к штурму. Переговоры не означают уступки. Переговоры означают подготовку к штурму и усыпление бдительности. Наши начальники переговоров не вели: отключали мобильники и заявляли о том, что террористы не выдвигают никаких требований.
Почему? Либо это был преступный приказ одного человека. Либо это был преступный непрофессионализм многих.
Понятно, что власть не устраивает ни первый, ни второй варианты ответа. И виноваты во всем «ЮКОС», Аушев, западные СМИ да еще США, которые, как пояснил в развитие мысли президента Михаил Леонтьев, «канализировали исламскую агрессию против России».
Юлия Латынина
27.09.2004, Газета.Ru
КИНО ПРО «ВРАГОВ НАРОДА»
Вполне очевидно, что после бесланской трагедии президент Путин и выстроенный им режим власти переживают глубокий кризис. Еще одно подтверждение тому – фильм «Теракт с предоплатой», показанный в воскресный прайм-тайм на НТВ. ФСБ приступила к изготовлению «врагов народа». Но с кем бы ни собирался бороться режим Путина с помощью такого кино, исход этой борьбы судя по качеству фильма предсказать несложно.
Вот уж не думал, что придется выступать в роли кинокритика. Впрочем, художественное произведение, поразившее циничное и не склонное к удивлению сердце корреспондента деловой газеты куда-то в район левого желудочка, того достойно. Впервые с творением этого жанра я столкнулся в далеком 1979 году в предолимпийской Москве – это был павильон «Космос» Выставки достижений народного хозяйства СССР. С тех пор макет ракеты-носителя «Союз» напротив павильона уже не кажется мне огромным сооружением – церетелевский Петр и больше, и нелепее, но документальный фильм «Теракт с предоплатой», снятый некими Андреем Егоровым и Андреем Малковым и продемонстрированный на выходных в прайм-тайм телеканалом НТВ, вряд ли ждет судьба огромной белой ракеты, в которой я разочаровался.
Фильм, о котором я хочу вам поведать, с моей точки зрения, явление эпохальное. Никогда еще в жанре пропаганды не снималось ничего более непрофессионального и позорного, если не считать пресс-конференции ГКЧП в августе 1991 года.
Конечно, можно считать меня пристрастным зрителем. В конце концов, моим основным занятием является написание статей для газеты, принадлежащей Борису Березовскому, одному из двух отрицательных героев, вышедших из-под пера или что у них там, у кинодокументалистов, вместо него? С другим отрицательным героем, Михаилом Ходорковским, я, признаться, несколько раз в жизни говорил с глазу на глаз – в этот опасный момент магнат, сейчас, к счастью, изолированный от меня в «Матроской тишине», имел не один шанс меня или подкупить, или, на худой конец, зомбировать, если все деньги скинуты в офшор.
Наконец, в отличие от целевой аудитории, в которую метили документалисты, я хотя бы в общих чертах знаком с различиями политических программ Шамиля Басаева, Аслана Масхадова и Зелимхана Яндарбиева. Поэтому словосочетание «чеченские боевики», примерно треть фильма употреблявшееся голосом за кадром, вызывает у меня незаслуженную матерщину, а вопрос: «А кого вы, собственно, имеете в виду?» Для меня, допустим, резонно предположить, что большую часть чеченских полевых командиров-фундаменталистов делают на улице Лубянке из писчей бумаги формата А4 и воображения, свойственного старшему лейтенанту ФСБ. Но я привык верить в то, что среди 143 млн граждан, населяющих Российскую Федерацию (не считая иммигрантов-китайцев, страстно желающих отобрать у нас не то Сибирь, не то Курильские острова), клинических идиотов совсем немного. Да и есть ли на свете даже и не очень здоровый умом человек, которому при демонстрации такой теледокументалистики не покажется, что его держат за идиота?
Так что попробуйте поверить в то, что я смотрел это произведение с широко открытыми глазами, как житель Ирана смотрит фильм Майкла Мура «9/11», приговаривая «шайтан забери и демократов, и республиканцев, и саудитов впридачу». И я настаиваю, что документальный фильм «Теракт с предоплатой» должен быть включен в программу обучения школьников в качестве пособия того, как не надо делать пропаганду.
Вообще говоря, о том, что телеканал НТВ, окончательно избавившийся от либеральных иллюзий, в воскресенье 27 сентября продемонстрирует публике связь Михаила Ходорковского, Бориса Березовского и чеченских боевиков, я знал, как и многие жители страны, заранее – благо, НТВ обеспокоилось рекламой теледокумента эпохи едва ли не за три дня до «часа Х». Признаться, я чуть было не забыл, но бдительные коллеги из отдела преступности «Коммерсанта» не дали мне уйти от реальности. Теперь я, как и многие мои сограждане, многое знаю.
Например, знаю, что добрейшей души человек и журналист Марк Дейч написал где-то статью, в которой говорил о финансировании нефтяной компанией ЮКОС структур генерала Дудаева, о том, что она фактически спонсировала закупку боевиками оружия для развязывания гражданской войны в Чечне. Добрейшей души человек Марк Дейч честно свидетельствовал с телеэкрана о том, что на его статью никто не откликнулся, кроме Михаила Ходорковского, сидящего ныне в СИЗО «Матроская тишина».
– Михаил Ходорковский, – говорил журналист Дейч, – сообщил, что ему статья не понравилась, потому что я кое-что в ней забыл упомянуть.
(Тут же, кстати, показали и ворота «Матроской тишины». Интересно, а Ходорковский Марку Дейчу лично говорил о своем недовольстве, сидючи на нарах? А за что же сам Дейч туда попал?)
– Так я скажу, что забыл упомянуть, – говорил с экрана добрейшей души человек Марк Дейч. – ЮКОС тогда еще был государственной компанией.
Действительно, какая мелочь? Ну и что, что ЮКОСа в момент гражданской войны в Чечне, начавшейся в 1992 году, просто не существовало? Ну и что, что до 1995 года Ходорковский не имел к нефти никакого отношения? Разве кто вспомнит? А осадок останется: Ходорковский, нефть, чеченцы.
Да не останется, уверяю. Все, кто видел фильм, уверяют, что именно на этом месте они и споткнулись. Простая логика подводит.
Представьте себе, что в телерекламе две минуты говорят, как прекрасно жарить овощи на масле «Огородное». А в конце сообщается, что «ЛУКойл» специально разработал это масло для поездок на автомобиле на дачу.
Я было ожидал, что далее уверенный голос за кадром объяснит мне, в чем соль. Я даже догадывался, что он скажет, например, что Ходорковский в то время был близок к правительству и даже имел кабинет в Белом доме. Но реальность жестока: ничего мне объяснять не стали. Масло «Огородное» от «ЛУКойла»: овощи в вашем автомобиле – ешь, что дают. И я ел. Хотя и давился.
Например, давился переговорами Мовлади Удугова и Бориса Березовского, снабженного табличкой «радиоперехват». Нет, я вполне верю в то, что этот разговор действительно имел место, и Березовский действительно говорил Удугову, что денег ему передать не может. Тем более что через минуту и сам закадровый голос подтверждал, что Березовский действительно выкупал у чеченских полевых командиров заложников, когда ему это было выгодно. Таким финансированием чеченских боевиков в 1995-1999 годах занимался каждый, кто выкупал заложников, поскольку деньги в любом случае не уходили в Фонд мира. Но как этот сюжет связан с т.н. «чеченскими авизо», о которых зашла речь сразу после этого сюжета?
С авизо, кстати, тоже вышла непростая история. Авторы фильма демонстрируют архивный кадр поимки в одной из московских гостиниц некоего чеченца, при котором обнаруживают большую сумму денег и фальшивые «чеченские авизо». Закадровый голос рассказывает, как происходили мошенничества с этим авизо. Бог бы со мной, я-то знаю, что, исходя из технологии мошенничества, всего чеченского в этих авизо были только две цифры, означающие номер региона, к которому приписан банк. Но вот демонстрируют одно из авизо, на котором получателем денег по счету в банке МЕНАТЕП Михаила Ходорковского является компания «Логоваз» Бориса Березовского. Голос за кадром уточняет, что дело происходит в 1992 году.
Представьте себе, что вы продаете ворованную машину и диктуете в подворотне покупателю совершенно подлинные серию и номер вашего паспорта, а также место прописки. Представили? Нелегко воображать себя сумасшедшим. А создатели фильма почему-то считают, что это должен знать и уметь каждый. А уж тем более математик Березовский и химик Ходорковский.
Они почему-то считают, что, показав съезд партии «Евразия» в Москве в 2001 году, можно доказать, что ее создал Березовский из Лондона.
Они считают, что, показав убитого в этом году главного редактора русского Forbes Пола Хлебникова вперемешку с его книгой «Разговор с варваром», они убедили зрителя в том, что Ходорковский и Березовский явно к этому причастны и едва ли не лично заказали Масхадову убить журналиста. Они считают, что винегрет из наиболее популярных страшилок в отношении чеченцев и двух злосчастных олигархов, сопровожденных тревожной музычкой из сериала «Криминальная Россия», и есть настоящая пропаганда. Ибо они искренне верят в то, что телезрителям в России крайне близок образ мысли алкоголика (а фильм, несомненно, крайне достоверно передает специфическое похмельное ощущение тревоги и депрессии) и его же способ мышления (ищем ключи не где уронили, а под фонарем – там светлее).
И мы им за это признательны.
Фильм «Теракт с предоплатой» – одно из лучших свидетельств интеллектуальной немощи и его создателей, и его вдохновителей. Они не научились провалам «черных» PR-кампаний на благополучно отменяемых выборах губернаторов в 1999-2004 годах. Они не заметили падения рейтингов «аналитических программ» образца 2001 года, занимавшихся того же пошиба пропагандой, но неизмеримо более тонко и интеллектуально. Они, наконец, не заметили даже улучшения качества водки в ларьках: им отчего-то кажется, что население принципиально предпочитает спиртные напитки из технического спирта. Они помнят лишь слова «бюджет», «откат» и «пилить». И то что в тяжелейшие для правящего режима моменты (а время после трагедии в Беслане является, без сомнения, сложнейшим периодом за все дни президентства Владимира Путина) слова «служение режиму», «умный обман», «профессионализм» им так и не вспомнились, внушает надежду.
Мне вспоминается поляк из нелюбимой книги писателя Губермана, жаловавшийся герою: «Антисемитизм – то барздо высокая идея, но большевики и ее испохабили!»
Я, кстати, хорошо помню, где в последний раз я видел телевизионную продукцию такого же пошиба. Не хочу делать никаких аналогий, но, кажется, все это уже неотличимо от телепропаганды, которую по югославскому государственному телевидению целыми сутками крутили пропагандисты президента Слободана Милошевича накануне агрессии войск НАТО.
Разумеется, мне не нравится НАТО. Но с кем бы ни собрался воевать таким способом режим Владимира Путина, итог, кажется, несложно предсказать. А вот чего ждать в следующий раз от сценаристов Егорова и Малкова – теряюсь. Да и можно ли превзойти достигнутый результат? Разве что показать виллу Ельцина на Луне.
27.09.2004, «Еженедельный Журнал»
«ТЭФИ»-2004
Марианна Максимовская,
ведущая программы «Неделя» «Рен-ТВ»
Воспоминания моего детства: 1982-й год, все ждут концерт ко Дню милиции, а его вдруг отменяют без объяснения причин. Позже стране сообщат правду – умер Леонид Брежнев. Праздничный концерт в такой день, конечно, неуместен. Все опечалены, многие чувствуют еще и горькое разочарование из-за отмены редкого в советские времена телевизионного развлечения. Но все понимают еще и другое – дни траура мы переживем, а советские праздники не должны быть омрачены ничем.
И вот до чего страну довела демократия, могут сказать сейчас многие. Хотели показать народу праздник – юбилейную церемонию вручения теленаград «ТЭФИ». А некоторые несознательные граждане и, что еще хуже, несознательные члены Телеакадемии, которые эти награды, собственно, и вручают, захотели праздник испортить. Констатировать наличие проблемы со свободой слова в стране. Написали декларацию членов Академии российского телевидения. В ней говорится, что наше телевидение сегодня не свободно. Авторы декларации напоминают: в последние годы академия часто награждает лучшие программы «посмертно» – уже после их закрытия по политическим мотивам. И этот год – не исключение.
Декларацию подписали, по данным на начало церемонии вручения премии «ТЭФИ», 35 из 134 телеакадемиков. Среди них и те, кому очень даже есть что терять, например руководители развлекательных каналов. Уж, казалось бы, им-то что – показывай себе сериалы про любовь да радуйся жизни. Но нет, подписывают скандальный по нынешним меркам призыв защитить свободу слова. Текст декларации решили не зачитывать со сцены, но про него все-таки упоминали получавшие свои награды телебоссы и телевизионщики. И праздник этим, представьте, не испортили. И самое главное: получилось честное голосование. Статуэтки «ТЭФИ» получили закрытые «Красная стрела» и «Свобода слова», получили программа «Сегодня» и Владимир Познер. Моя коллега по телеканалу Ольга Романова стала обладательницей сразу двух «ТЭФИ» – за лучшую информационно-аналитическую программу и как лучшая информационная ведущая. Алексея Пивоварова наградили за репортаж в программе «Намедни», а уволенному из НТВ Леониду Парфенову вручили специальный приз телеакадемии. Парфенову аплодировли несколько минут. А ведь голосовали за этих победителей все академики, а не только те, кого уже называют «подписать!». Так что не так еще все плохо, дамы и господа. Хотя многие из новоиспеченных лауреатов «ТЭФИ» и сравнивали эту награду с «венком на могилку».
27.09.2004, «Время новостей»
«ЕСЛИ БЫ Я БЫЛ ВЛАСТЬЮ, Я БЫ ПРИСЛУШАЛСЯ»
Итоги «протестной» церемонии вручения «ТЭФИ-2004» «Времени новостей» прокомментировал президент фонда «Академия российского телевидения» Владимир ПОЗНЕР.
– Владимир Владимирович, считаете ли вы, что церемония «ТЭФИ-2004» стала в какой-то степени тихим бунтом телевизионных журналистов?
– Да, это действительно так. Снятие с эфира таких программ, как «Красная стрела», «Свобода слова», «Намедни», – это безобразие. Они имели прекрасный рейтинг и были сделаны отличным образом на хорошем, а иногда блистательном профессиональном уровне. И безусловно, сегодняшнее голосование – это ответ телесообщества власти, реакция на то, что произошло с этими программами.
– Вы считаете, что этот протест будет иметь результаты?
– Надеюсь. Если бы я был властью, я бы прислушался, я бы подумал: «Что-то здесь не так, что-то мы делаем неправильно».
– А можно ли в такой ситуации возразить власти?
– Да. Главное – ее не бояться и упорно делать свое дело.
– В кулуарах шутили насчет того, что телевизионная премия есть, а телевидения-то как такового уже нет.
– Если посмотреть на то, какие программы получили премии, я бы постеснялся сказать, что телевидения в России нет. Другое дело, что в нашей стране в принципе тяжело с журналистикой. Не только на телевидении, а вообще. Тяжело не из-за Путина или его администрации. Люди сами идут на то, чтобы не быть журналистами, а быть кем-то другим, выполнять указания сверху. Забывают, что единственный, кто может указывать журналисту, это зритель, читатель и слушатель. Вот здесь действительно есть проблема.
– А не кажется ли вам, что через какое-то время общественно-политические номинации из «ТЭФИ» вообще можно будет исключить?
– Отказываться от номинаций мы не будем. Это была бы глупость. Конечно, нельзя не заметить, что политическая журналистика на телевидении, особенно на главных каналах, сведена до минимума. Так происходит, потому что есть давление сверху, есть иное понимание того, чем должно быть телевидение для народа. И это приводит к тому, что политические программы становятся более гладкими, менее проблематичными. От наших государственных мужей, которые предлагают вообще ограничивать информацию, когда речь идет, скажем, о теракте, я неоднократно слышал: «Старайтесь больше развлекать, больше говорить о вещах приятных». Это их понимание того, как надо обращаться с народом, который их выбрал. Надеюсь, что все-таки этого не будет.
– В этом году лидером по числу статуэток стал телеканал «Культура» – аж десять «Орфеев». Чем вы это объясняете?
– «Культура» делает очень достойные программы, поэтому телепрофессионалы их и выделяют. Другое дело, что у просветительских программ очень низкий рейтинг. Хотя это скорее проблема зрителя, который любит более «рыбненькое».
– Сказалось ли на результатах голосования увеличение числа академиков за счет привлечения людей нетворческих профессий?
– Безусловно. Голосование стало объективнее, то есть количество перешло в качество. Никакого плохого влияния от увеличения числа членов академии я не вижу. Я вообще сторонник расширения Академии российского телевидения.
– Если не брать политический аспект, вы лично довольны итогами десятой церемонии вручения «ТЭФИ»?
– Да. Все было объективно. Корпоративные и иные страсти, конечно, были, но мы постарались свести их к минимуму.
Беседовала Анна Шпак
27.09.2004, «Московский комсомолец»
ФИГА В КАРМАНЕ ПОСЛЕДНИХ ГЕРОЕВ
Путин не опустился до ТЭФИ
Это была самая грустная церемония. Как будто похоронная. Во время голосования звучала одна и та же минорная, чуть ли не траурная музыка. Большинство академиков и приглашенных гостей пришли в черном. Неужели эта всегда вычурная, роскошная и довольная собой телевизионная масса решила справить тризну по всему российскому ТВ?
Нет, скорее телетусовка скорбела по себе, любимой. Помните, какими красавцами и красавицами они были когда-то, эти властители дум? Как свободно общались с властями предержащими, как давали им «прикурить»? Герои, да и только! Последние герои?..
Теперь не то. Теперь это – не более чем бойцы идеологического фронта. Кремлевское начальство смотрит на них свысока, кого-то прикармливает, кого-то осаживает пинком под зад. Как же дошли наши кумиры до жизни такой?
Вопреки сложившейся традиции, на этот раз не было Жванецкого. Да и зачем он нужен, этакий насмешник. Сколько изящных гадостей успел он сказать телевизионным бонзам со сцены. А по словам новоиспеченного лауреата Михаила Козарева, автора «Неголубого огонька», получил отказ в приглашении еще и Гришковец, который хотел спеть в лицо залу с рефреном: «Я никогда не видел сразу столько людей, предавших себя». Хватит позволять над собой смеяться! ТЭФИ – это очень серьезное мероприятие.
Академики жестко настроились на борьбу за демократию и свободу слова. Даже выпустили открытое обращение. Правда, мало кто решился его подписать. Да посмотрите, что стало со звездами – Познером, Митковой, Сорокиной, Шустером, как их всех скукожило и сплющило. Раньше хотя бы делали вид, что все у них в порядке, что они сами по собственной воле так выпускают свои программы, что никто «оттуда» им еще ну ни разу не звонил. Теперь маски сброшены – теперь все увидят, как зажимают наших любимцев.
И пошла гулять Академия. ТЭФИ получили все изгнанные из «ящика» передачи. Парфенов удостоился спецприза и нестихающих оваций, а единственный независимый канал REN ТV за свои «Новости» получил аж две статуэтки. Народ так и сыпал гневными эскападами. Савик Шустер: «Чтобы дали приз программам НТВ, нужно было их закрыть». Авторы «Красной стрелы»: «О покойниках либо хорошо, либо ничего. Спасибо, что выбрали первое. Мы больше не будем». А сколько еще было экивоков и полунамеков – и не сосчитаешь!
Выглядело все это жалко. В лучшем случае – грустно. Президент Познер перед собственной номинацией по телемосту проинтервьюировал самого Ларри Кинга – и, конечно же, свое получил! Абсолютно неподготовленные к ведению своей части церемонии Светлана Сорокина с Кириллом Набутовым навевали такую скуку на сидевших в зале, что люди начали потихонечку разбегаться.
Сразу после закрытия «Свободы слова» толпа ждала от Шустера героических слов прощания. Но Савик тогда смолчал. Зато нынче выглядел орлом. А, собственно, так уж ли нужно было из Савика делать героя и толкать его на плаху? Сейчас-то, по прошествии времени, чего витийствовать. «Красная стрела» уже ушла.
Быть диссидентом нынче не модно. Да и глупо как-то. Кто они – противники режима? Шикарный Парфенов, сытый Киселев... Почти вся телетусовка, за редким исключением, последние десять лет с удовольствием сношалась с властью, при этом не упуская возможности пнуть друг друга, – а теперь, когда их поставили в неудобную позицию, вдруг они заорали. Но так тихо, держа фигу в кармане, фрондерствуя, что никто эти «вопли», кажется, так и не услышал. Не было поздравления Путина, и впервые на вечере никто не обнаружил руководителей трех основных каналов – Первого, «России» и НТВ.
Телевизионщики сами позволили так с собой обращаться – они сами влипли в это. Теперь же как бы говорят: нам гадко, противно, но мы сморщимся, заткнем нос и будем делать все, что вы нас попросите. Власть смотрит сверху вниз и одобрительно похлопывает народных любимцев по плечу.
Александр МЕЛЬМАН
27.09.2004, «Известия» (Москва)
ВРУЧИЛИ И ВЫКЛЮЧИЛИ
На вручение премии «ТЭФИ» собрались все те же изрядно уставшие друг от друга лица. В фойе концертного зала «Россия», словно и не расставались со дня рождения «Эха Москвы», толпились Давид Якобашвили, Катя Андреева, Виктор Шендерович. И разговоры были те же. «День сурка», подумалось светскому обозревателю Божене Рынска.
Церемония началась весело: все, что на предыдущем празднике высказывалось в непарламентских выражениях, обрело приличествующую форму – наградили ряд прикрытых программ, за преувеличенную лояльность подчеркнуто прокатили «Первый канал», за «ум, честь и совесть» премировали REN TV и выпустили на сцену «генеральную язву» Виктора Шендеровича, вступившего так: «Мы, работники радио...»
На втором часу церемонии, когда подтекст иссяк, в зале воцарилась редкостная скучища. Первым поредел престижный средний ряд. Оттуда сбежал Давид Якобашвили, затем опустели кресла Ксении Собчак и ее подруг, и – уже на выходе – светский обозреватель наткнулась на крадущегося по темному проходу известного коллекционера Виктора Бондаренко с супругой Равидой Мингалеевой. Не досидели до конца и Олег Табаков с Мариной Зудиной.
Почти все беглецы потянулись в буфет, где быстро смели все бутерброды с с/к колбасой и стали глотать бутерброды с карбонатом, запивая их дурным растворимым кофе в пластмассовых стаканчиках. Некоторые ушлые граждане обошли «Россию» с другой стороны и сунулись на банкет, но не тут-то было – сначала церемония, а потом горячее. Они вернулись и стали шумно обсуждать, что из острых моментов вырежут для вечерней трансляции, а что – покажут. К чести НТВ, все острые моменты в телеверсии остались. (Туда заглянул вице-президент Альфа-банка Александр Гафин и громогласно заявил: «Дали премию друг другу и рады».)
Новая ведущая «Принципа домино» Елена Старостина благосклонно принимала бесконечные комплименты от коллег по цеху. Неподалеку сидела в одночасье лишившаяся трона Елена Ищеева. «Скоро она перейдет на другой канал, и все те же побегут к ней», – заметил один из гостей, чья телевизионная фортуна знавала и взлеты, и падения.
К десяти вечера усталые VIP-гости завернули за угол концертного зала и оказались на банкете. Обычно приемы ТЭФИ не отличаются яркостью: туда приходят в основном организаторы, а победители со своими компаниями разъезжаются по ресторанам. На сей раз домой уехала Елена Ханга, но большинство звезд до фуршета добралось. Одними из первых появились Андрей Малахов с подругой Мариной Кузьминой (была в невероятной красоты костюме от «Гальяно для CD»).
Все страсти отбушевали на церемонии, и настроение вечера было расслабленно-похоронным. По напряженности Любимова и Познера чувствовалось, что отношения внутри академии сложные, а будущее ее туманно. Екатерина Андреева, пришедшая в юбке из черного кружева на розовом чехле и розовом же джемпере с бархатными пуговицами, (все от Louis Vuitton), чуть ли не со слезами на глазах оправдывалась перед гостями за свое присутствие на вечере: «Мы знали, что дадут Романовой, но Эрнст велел идти, я и пошла».
Журналисты терзали Леонида Парфенова: «Чувствуете ли вы запрет на профессию?» Телеведущий ответил, что среди множества предложений ему трудно выбрать одно, и покинул вечер. Вслед за ним уехал Савик Шустер. Как удалось выяснить светскому обозревателю, награду господина Шустера обмывали в ресторане «Пушкин». Наконец и остальные гости осмыслили тщетность борьбы с ветряными мельницами и разъехались кто куда.
Божена Рынска
27.09.2004, «Время новостей»
ОБЩЕСТВО АНОНИМНЫХ АКАДЕМИКОВ
Российские телевизионщики предпочитают протестовать не словом, а пультом
Юбилейная, десятая церемония награждения лучших телевизионщиков страны получилась самой скандальной за все время существования премии «ТЭФИ». Скандальной не по форме, а по сути – в более чем светской и спокойной обстановке, под шампанское и бутерброды люди в смокингах и вечерних платьях показали большую «фигу» и нынешним руководителям крупнейших телеканалов страны, и их «кураторам» из правительства и администрации президента. А заодно и массовому зрителю. Победителями в этом году стали закрытые «Свобода слова», «Красная стрела» и «Намедни» канала НТВ, информационные программы неподконтрольного госструктурам REN-TV и низкорейтинговые проекты «Культуры». Причем участвовавшие в голосовании особо и не скрывали, что, нажимая на кнопки в Государственном концертном зале «Россия» в минувшую пятницу, они выражают недовольство усилением влияния государства на телевидение. На открытый протест духу, по-видимому, не хватило. Поставить свой автограф под скандальным заявлением о том, что «на российском телевидении фактически установлена цензура», согласились лишь 28 из 135 нынешних телеакадемиков. Большинство предпочли протестовать пультом, не выпячивая своей фамилии.
Собственно, способ проведения этой демонстрации протеста лучших российских телевизионщиков и был главной интригой пятничной церемонии. С одной стороны, после того, как больше чем три четверти академиков отказалось примкнуть к Евгению Киселеву, Светлане Сорокиной, Эдуарду Сагалаеву и их единомышленникам, собиравшимся открыто назвать усиление государственного влияния на центральных каналах возрождением цензуры, ожидать откровенного скандала не приходилось. С другой – было ясно, что «Останкино» за последние несколько лет не могло окончательно превратиться в видеоприложение к «Единой России». «Я рада, что мы на десятилетие «ТЭФИ» придумали интригу, – сказала в беседе с корреспондентом «Времени новостей» Светлана Сорокина. – Если бы ее не было, и разговаривать было бы не о чем».
Споры о том, какую тактику следовало избрать, продолжались и после церемонии. «Власть не дает нам альтернативы, – убеждал корреспондента «Времени новостей» сторонник активного протеста, президент Национальной ассоциации телевещателей Эдуард Сагалаев. – Я не согласен с этим. А решить эту проблему можно, лишь споря с властью, бунтуя против нее». Некоторые из телеакадемиков, придерживающихся такой же точки зрения, решили и вовсе отказаться от участия в церемонии и голосовании. «Они считают, что так будет действеннее, – критиковал коллег президент Академии российского телевидения Владимир Познер. – Хотя мне кажется, что выражать протест надо посредством голосования».
Те же, кому был адресован полуанонимный протест, напротив, проявили солидарность и демонстративно проигнорировали распределение главных профессиональных призов. На церемонии не было заметно ни гендиректора «Первого канала» Константина Эрнста, ни председателя ВГТРК Олега Добродеева, ни руководителя НТВ Владимира Кулистикова. Для них, видимо, никакой интриги в голосовании подчиненных не было.
В отсутствие руководителей телеканалов главным авторитетом для академиков, похоже, стал предпочитающий «протестовать пультом» Владимир Познер. Причем президенту Академии российского телевидения пришлось изрядно помучиться, чтобы втолковать коллегам, как пользоваться этим протестным инструментом. «Господа, ну сколько раз можно объяснять? Не надо ничего нажимать, пока у вас на экранчиках не появятся картинки с номинантами, и антенны вытаскивать тоже не надо», – обреченно говорил он со сцены, глядя, как редакторы меняют академикам испорченные приборы. Когда же телевизионщики технику наконец освоили, протестное голосование стало набирать обороты.
Уже первый «ТЭФИ», вручавшийся в номинации «Лучшая информационно-аналитическая программа», достался негосударственному телеканалу REN TV – за проект «24» с Ольгой Романовой». Несмотря на очевидные настроения среди телеакадемиков, еще перед началом церемонии сама г-жа Романова оценивала шансы более чем скромно. «Телеакадемики – люди политически грамотные, а мейнстрим есть мейнстрим, и мы из него выбиваемся», – заявила она. Но уже через несколько минут коллеги признали Ольгу Романову еще и лучшей ведущей информационной программы.
А затем академики устроили поминки по «старому НТВ». По-быстрому признав «Сегодня» лучшей новостной программой года, они стали чествовать закрытые проекты. Одними из первых на сцену за «Орфеем» поднялись «родители» Хрюна Моржова и Степана Капусты. Когда два года назад бесцеремонные свин и заяц получали свой первый приз «ТЭФИ» как лучшие ведущие развлекательной программы, Хрюн пошутил: «На эти статуэтки мы со Степкой будем пялиться, когда нас закроют». Теперь есть на что «пялиться» и всему творческому коллективу упраздненной программы «Красная стрела». Принимая награду, руководитель проекта Владимир Неклюдов напомнил всем старую поговорку: о покойниках либо хорошо, либо ничего. «Спасибо, что выбрали первое, – обратился он к коллегам. – Мы больше не будем». Загробную тематику развивал и Леонид Парфенов, которому достался специальный приз Академии российского телевидения. Сам г-н Парфенов этому странному призу, похоже, не удивился – особенно после того, как академики признали лучшим репортером его бывшего соратника Алексея Пивоварова за репортаж «Кровь с молоком», сделанный для уже несуществующей программы «Намедни». И высказался в том смысле, что присужденные статуэтки можно рассматривать как «веночки на могилу «Намедни». Лишь невеселый Савик Шустер с ток-шоу «Свобода слова», попавшим почему-то в блок развлекательных программ, пытался отшутиться. Но тоже не слишком весело. «Я сегодня понял две вещи, – сказал он. – Во-первых, «Свобода слова» – это программа развлекательная, почти детская. Во-вторых, судя по результатам, для того чтобы получить «ТЭФИ», работая на НТВ, надо чтобы тебя закрыли».
А потом академики нагнали тоску даже на тех своих коллег, кто по роду деятельности далек от политики и может себе позволить не замечать влияния государства. Все время голосования по номинации «Лучшая музыкальная программа» на лице руководителя «Фабрики звезд» Первого канала Лины Арифулиной была едва заметная улыбка. Создатели музыкального проекта явно рассчитывали взять реванш за прошлый год, когда через неделю после церемонии вручения «ТЭФИ» бронзового «Орфея» у них отобрали, пояснив, что голоса академиков были подсчитаны неверно. Г-жа Арифулина со товарищи вправе была рассчитывать на сатисфакцию в 2004-м, однако, когда на экране появились результаты голосования, создатели «Фабрики» едва не попадали с кресел. Проект телеканала «Культура» «Партитуры не горят» получил почти на 30 голосов больше, чем программа, штампующая эстрадных звезд. Зато зал отблагодарил академиков аплодисментами.
Бурными овациями встретили присутствующие и картинку из программы «Школа злословья». Дуня Смирнова и Татьяна Толстая как интервьюеры явно импонировали публике гораздо больше двух других претендентов: Владимира Соловьева и Владимира Познера. Однако у них в отличие от г-на Познера не было возможности доказать свое мастерство прямо на сцене ГЦКЗ «Россия». Десятиминутной беседы номинанта Познера посредством телемоста с легендарным Лари Кингом оказалось вполне достаточно, чтобы окончательно убедить телеакадемиков в том, что поощрить надо президента академии. Сам г-н Познер, похоже, был слегка ошарашен и заявил по окончании церемонии, что «удивлен таким решением коллег».
Надо отметить, что уже к середине церемонии «ТЭФИ-2004» игра в протестное голосование надоела как зрителям, так и самим академикам. Обделенные номинанты вместе с группами поддержки начали демонстративно покидать зал, да и количество голосующих заметно сократилось. Если в самом начале трехчасовой церемонии в распределении призов принимало участие около 120 телеакадемиков, то к моменту вручения приза за лучшее журналистское расследование их осталось всего сто. Кстати в этой номинации вручили аж два «Орфея». Фильм Елены Масюк «Иероглиф дружбы», транслировавшийся только региональными телекомпаниями, и «Достояние республики» канала «Культура» дважды набирали одинаковое количество голосов.
Анна Шпак
27.09.2004, «Новая газета»
БУНТ ТЕЛЕАКАДЕМИКОВ
В этом году главной телевизионной премии исполнилось 10 лет. Это уже веха: можно подводить итоги и произносить торжественные речи. За десятилетие изменилась страна и изменились средства, при помощи которых нам показывают ее жизнь.
За отчетный период около двухсот проектов получили бронзового «Орфея», количество номинаций выросло почти в два раза, а количество академиков – почти в десять.
И скандал за десять лет стал законом жанра.
В 2000 году решили не вручать приз в номинации «Информационное вещание» (что совпало с президентскими выборами); в 2001-м – главным событием года стала ситуация «на и вокруг НТВ» (расшифрую – «зачистка» нелояльного телеканала); в 2003-м – голосование академиков в прямом эфире против главного телеканала страны (впрочем, этот протест не помешал провести очередные выборы).
Год 2004-й: общественно-политическое вещание стерилизовано, информационные войны благополучно завершились победой администрации президента, а на НТВ осталось больше программ из жизни зверюшек, чем из жизни народа и власти. Закрыты мнимо-»нерейтинговые»: Хрюн и Степан, «Свобода слова», «Намедни». Вместо них на экране – только попса, президент и беспомощные новости, которые уже перестали быть профессией.
И весьма символично в этой связи, что определение троек финалистов состоялось в Центральной избирательной комиссии – то ли телевизионное видение окончательно приравняло себя к государственному, то ли, наоборот, государство решило контролировать все, касающееся телевидения. Как бы то ни было, ЦИК предоставил телеакадемикам комплекс обработки избирательных бюллетеней и системы отображения информации. Это, конечно, не система «ГАС-выборы», стоившая нам «Единой России», но даже тайное голосование телеакадемиков в подобном присутственном месте, где цифры послушны, как дети из благополучных семей, не должно было принести неожиданностей.
Помпезная церемония готовилась как историческая победа. Отказавшись от стандартного праздничного концерта, организаторы (телекомпания «ВИД») решили не отвлекаться от собственно церемонии и испытывали новейшие технологии – прямые телемосты с Ларри Кингом, который объявлял победителя в номинации «Интервьюер», выступление оркестра в Москве под руководством Валерия Гергиева, находящегося в Питере с солистом Денисом Мацуевым на Байкале. Плюс компьютерная графика, спецэффекты и живая музыка.
Музыка придавала происходящему оттенок трагизма, который прослеживался и в речах награжденных, и в итогах голосования – призы получали посмертно, номинированные, но уже закрытые проекты.
Все это напоминало бунт, пусть и не в прямом эфире. Общий, потому что голосование – тайное.
Предтечей стало недавнее письмо, составленное членами телеакадемии Эдуардом Сагалаевым и Ириной Петровской. В нем, в частности, высказывается озабоченность нынешней ситуацией со СМИ: закрытие многих «знаковых» телепроектов и фактическое введение цензуры на ТВ. На общем заседании академии был распространен этот текст и принято решение: если его подпишет половина академиков (из 134), то письмо будет оглашено на торжественной церемонии. Однако письмо подписали лишь 28 членов телеакадемии... Остальные – просто проголосовали.
Прошлогоднее голосование «ТЭФИ» окрестили протестным. Нынешнее – тоже протестное, только не против одного канала, а вообще.
За неделю до вручения главной телевизионной премии свой приз телевизионщикам вручали телекритики. По традиции называли победителей в номинациях «Персона», «Программа», «Событие» и «Антисобытие». В этом году, по мнению журналистов, пишущих о телевидении, гораздо легче было назвать «антисобытие»: «подмена информации пропагандой, манипулирование мнением избирателей в ходе предвыборной кампании, закрытие инакомыслящих «Намедни» и «Свободы слова». В этой номинации приз не вручается. Впрочем, в других также не нашлось ярких героев – персону и событие так и не удалось определить.
Приз за программу года получила «Свобода слова» – «за то, что была». Спецприз получили Леонид Парфенов – как «невписавшийся в телевизионное единомыслие», Александр Акопов – «за внедрение новых сериальных технологий», информационная служба телеканала REN TV – «за верность профессии» и Первый канал – за достижения в области промоушна и программирования.
Удивительно то, что в этом году мнения телекритиков и академиков почти полностью совпали. Такое случается крайне редко, ведь пишущие пока еще не так ангажированы, как снимающие.
Победителем нынешней гонки за бронзовыми «Орфеями» вышел телеканал «Культура», которому досталось в общей сложности десять статуэток. Оно и понятно: в авторитарных обществах искусство – последняя отдушина, за нее можно голосовать, не поступаясь принципами. Следом идет «Россия» – с восемью и Первый канал с семью наградами. Пять призов у НТВ (но каких!); по три – у СТС и REN TV.
Выиграли те, о ком телевизионные скептики только шептались: «Ну им-то уж точно не дадут, мало того, закроют вот-вот». Дважды лауреат программа «24» с Ольгой Романовой – пожалуй, единственная в эфире информационно-аналитическая программа, которую еще можно смотреть не морщась. «Неголубой огонек» – альтернатива киркоровским розовым кофточкам и неумным розыгрышам. И – «мертвая аллея» проектов НТВ: «Свобода слова», «Красная стрела», Алексей Пивоваров с репортажем «Намедни», программа «Сегодня» (проект еще живет, но революции на канале продолжаются) и специальный приз Леониду Парфенову.
Телеотчет о награждении, засунутый далеко за полночь, завершился. Остался вопрос: что это было? Бунт на коленях? Или бунт тех, кто готов с них подняться? Ведь это голосовать можно тайно, а журналистика – публичная профессия.
ОТ РЕДАКЦИИ
Мы поздравляем всех! Особо – наших обозревателей: Хрюна Моржова и Степана Капусту, высаженных с «Красной стрелы», но продолжающих свободно высказываться на страницах «Новой».
Надежда Прусенкова
27.09.2004, «Газета»
ОТТЭФИЛИСЬ
Нынешняя церемония вручения ТЭФИ должна была стать особенной как минимум по двум причинам. Во-первых, она десятая по счету, юбилейная. Во-вторых, в этом году академия впервые голосовала в расширенном до 134 человек составе. Но сама церемония была еще более обыденной, чем все предыдущие. Запомнилась она другим: требованием ряда телеакадемиков зачитать обращение о ситуации на телевидении, полупустым залом и отсутствием на церемонии первых лиц главных каналов России – Константина Эрнста, Олега Добродеева и Владимира Кулистикова. По всей видимости, для тех, кто определяет политику российского телевидения, эта награда значения уже не имеет.
О свободе слова вспомнили накануне
Накануне торжественной церемонии вручения национальной телепремии ТЭФИ всем академикам от имени президента Академии российского телевидения (АРТ) Владимира Познера был разослан текст декларации, инициатором которой выступил президент Национальной ассоциации телерадиовещателей и академик Эдуард Сагалаев; текст составила телеобозреватель и тоже академик АРТ Ирина Петровская. Предлагалось высказать свое отношение к заявлению, а также к предложению озвучить его во время церемонии вручения ТЭФИ. Поводом к тому стал выход в финал закрытых на НТВ программ «Свобода слова» и «Красная стрела», а также репортажей из снятых с эфира «Намедни». «Это не тот случай, когда можно промолчать, – отмечалось в распространенном тексте. – Российское телевидение сегодня не свободно... Фактически на телевидении установлена цензура и, что еще хуже – запретами на профессию и ликвидацией некоторых программ, – самоцензура». За то, чтобы зачитать декларацию со сцены, высказались 28 из 134 академиков, посему историю решили не раздувать, а имена всех подписантов на всякий случай не разглашать. По разным данным, в число подписавшихся помимо Сагалаева и Петровской вошли гендиректор СТС Александр Роднянский, гендиректор ТНТ Роман Петренко, телеведущие Светлана Сорокина и Николай Фоменко, руководитель службы информвещания НТВ Татьяна Миткова, глава АНО «Интерньюс» Манана Асламазян, телерепортер Елена Масюк, Виктор Шендерович, главный редактор «Московских новостей» Евгений Киселев, дизайнер канала «Культура» Елена Китаева, профессор факультета журналистики МГУ Сергей Муратов, кинорежиссер Сергей Колосов, ряд телеакадемиков из регионов.
Главная загадка – подписал ли документ глава АРТ Владимир Познер: сам он эту ситуацию никак не комментирует, его письменного согласия или несогласия никто не видел. Да и не мог видеть, поскольку послание Познер должен был отправить самому себе как президенту академии.
Веночек за «Кровь с молоком»
Тема свободы телевидения стала лейтмотивом и самой церемонии: призы получили коллективы всех трех закрытых на НТВ передач. Творческий коллектив передачи «Тушите свет» поблагодарил академиков со сцены в соответствующей ситуации манере: «О покойниках принято говорить или хорошо, или ничего. Вы выбрали первое. Спасибо! Мы больше не будем». Приз получила и «Свобода слова» – причем номинация «Ток-шоу» фигурировала в блоке развлекательных программ. Лучшим репортажем была признана работа Алексея Пивоварова «Кровь с молоком», снятая в рамках закрытого проекта «Намедни». Самого Пивоварова в зале не было, поэтому на сцену поднялся Леонид Парфенов. Ему пришлось выходить снова еще через пару минут под аплодисменты, чтобы получить спецприз за особые заслуги. Парфенов признался, что получает статуэтку со смешанными чувствами, поскольку расценивает ее как еще один веночек на могилку «Намедни». Ирония судьбы: выдавать церемонию награждения в эфир в этом году жребий выпал именно НТВ.
«Интересно, а музыканты могут что-нибудь другое играть?»
Некоторый элемент траурности привносила и исполняемая оркестром Георгия Гараняна во время голосования тревожно-беспокойная музыкальная тема, видимо, призванная возбуждать волнение в душах номинантов. Зрители телеверсии, трансляция которой началась уже после завершения церемонии, в это время видели на экранах динамику изменения голосов академиков: у людей в зале, которые были вынуждены прослушать данное произведение 23 раза, такой возможности не было. «Ни на одном празднике я не слышал столько замечательной печальной музыки», – пошутил в этой связи поднявшийся на сцену за призом в номинации «Телевизионная игра» Александр Масляков. «Интересно, а музыканты могут что-нибудь играть, кроме этой музыки?» – продолжила тему экс-кавээнщица Татьяна Лазарева, заставив взорваться смехом зал, заполненный далеко не целиком. Видимо, для создания иллюзии заполненности по залу кочевала группа молодых людей с табличками «оргкомитет» на груди.
«Не ждала победы, курить выходила»
Невооруженным взглядом были видны пробелы в рядах телеакадемиков, которые в этом году снова голосовали при помощи специальных пультов. Сажать их решили не вместе, а распределить по залу. Интересно, чтобы не советовались при вынесении решений или чтобы не было заметно, что в голосовании принимают участие не более 100 академиков из 134? На церемонию вручения ТЭФИ не явились и первые лица центральных каналов: в зале не были замечены гендиректор Первого канала Константин Эрнст, руководитель ВГТРК Олег Добродеев и глава НТВ Владимир Кулистиков.
Героем церемонии стала Ольга Романова, поднимавшаяся на сцену дважды за призами в самых престижных номинациях: ее передача «24» была признана лучшей информационно-аналитической программой, а она сама – лучшей ведущей. Для получения приза в персональной номинации она вышла на сцену не сразу: как призналась потом, «не ждала победы, курить выходила». Чтобы смягчить паузу, на сцену поднялась руководитель Ren TV Ирена Лесневская, которая решила еще раз поднять тему свободы слова и напомнить о декларации. В телеверсии этот момент смягчили: вслед за Лесневской на сцену выходит Романова, о декларации – ни слова.
Владимира Познера академики не забыли
Непростым был выбор победителя в номинации «Журналистское расследование». Фильм Елены Масюк «Иероглиф дружбы», не принятый каналом «Россия» и потому показанный (и представленный на конкурс) пермской телекомпанией, набрал одинаковое количество голосов с программой «Достояние республики» канала «Культура». Причем два раза. Согласно уставу академии в подобной ситуации победителя определяет президент АРТ Владимир Познер. Его предложение вручить двух «Орфеев» было с облегчением принято. Сам Познер, кстати, тоже получил в этом году премию ТЭФИ – телеакадемия признала его лучшим в номинации «Интервьюер».
Заслуживает внимания победа в номинации «Ведущий развлекательной программы» Михаила Кожухова. Его работу в программе «В поисках приключений» («Россия») академия оценила выше (65 голосов), чем заслуги ведущих Первого канала Максима Галкина (6 голосов) и Андрея Малахова (17 голосов). Не менее заметным было преимущество новогоднего «Неголубого огонька» канала Ren TV над программами того же Первого канала «Последний герой. Конец игры» и «Розыгрыш». Программа «Самый умный», которой в прошлом году пришлось возвращать ошибочно присужденного «Орфея», на этот раз свою статуэтку получила, обойдя «Умниц и умников» и «Ералаш» Первого канала. Еще один проект, также лишенный неправильно выданных в прошлом году «Орфеев», – «Гении и злодеи» (Первый канал) – был представлен сразу в двух номинациях и свою статуэтку тоже получил. А вот «Фабрике звезд» «Первого» подобный реванш не удался – программа вновь проиграла Артему Варгафтику, на этот раз с проектом «Партитуры не горят» («Культура»).
Приз Академии российского телевидения за личный вклад в развитие телевизионного искусства в этом году вручен Анатолию Лысенко, президенту международной академии телевидения и радио. Лидером по количеству статуэток ТЭФИ стал канал «Культура» – 10 «Орфеев». Затем следует канал «Россия» – 8 статуэток, Первый канал – 7, НТВ – 5, Ren TV и СТС – по 3 статуэтки и ТВЦ – 1 статуэтка.
Из выступления Владимира Путина на церемонии открытия Всемирного конгресса информационных агентств «Информация: вызовы XXI века»
«Убежден, в условиях глобальной террористической угрозы, когда гибнут люди, средства массовой информации не могут быть простыми наблюдателями. Мы не вправе забывать: террористы цинично используют возможности СМИ и демократии в целом для многократного усиления психологического и информационного воздействия в ходе захвата заложников и проведения других терактов – с целью уничтожения свободы прессы и институтов демократии. Очевидно, что борьба с терроризмом не может быть поводом для ущемления свободы и независимости прессы. Само информационное сообщество может выработать такую модель работы, которая позволила бы сделать СМИ эффективным инструментом в борьбе с террором, которая исключила бы любую, даже невольную, форму содействия целям террористов. И, конечно, информация журналистов с места событий ни при каких обстоятельствах не должна навредить прежде всего людям, ставшим жертвами терактов.
В России сегодня существует огромный рынок средств массовой информации, в том числе региональных. В стране работают 2240 телевизионных компаний, 1453 радиостанции, больше 40 тысяч газет и журналов. Думаю, немногие страны в мире могут похвастаться таким количеством, таким многоголосьем печатных и электронных средств массовой информации. Это целая взаимосвязь инфраструктур: изданий, людей, финансовых потоков, просто деловых связей. И мы предельно дорожим тем, что завоевано, что уже стало фактом нашей политической и повседневной жизни.
Десятилетие реформ – сложное, выстраданное народом России десятилетие – нам многое показало. Мы не раз убеждались: только последовательное проведение в жизнь принципов демократии и народовластия может обеспечить устойчивое развитие России. Свобода прессы – это одна из опор нашего демократического фундамента, гарантия независимости демократического развития, необратимости этих процессов.
Нет сомнений: критика со стороны прессы полезна для властей всех уровней, хотя порой она является очень болезненной, не нравится представителям власти. У нас в народе шутят: откроешь окно – шумно, закроешь – душно.
Мы на практике создаем правовые возможности для открытости и прозрачности власти. Однако и от СМИ тоже ждем и ответственности, и правдивости. Полагаю, что продуктивным может быть лишь взаимное выполнение этих обязательств как со стороны власти, так и со стороны средств массовой информации».
Автор указан в тексте
27.09.2004, «Новые известия»
«ТЭФИ – ЭТО НЕ СГОВОР»
Телеакадемики под аплодисменты простились со свободой слова
В минувшую пятницу в Государственном центральном концертном зале «Россия» прошла десятая, юбилейная церемония вручения Национальной телевизионной премии ТЭФИ-2004. Бронзовые статуэтки «Орфеев» были вручены в 22 номинациях. Две специальные премии получили Анатолий Лысенко («За вклад в развитие российского телевидения») и Леонид Парфенов (без какой-либо формулировки). Ожидалось оглашение декларации в защиту свободы слова на отечественном ТВ, но ее подписали только 28 академиков российского телевидения из 134, поэтому озвучивать мнение подавляющего меньшинства не стали.
В этом году, в связи с недавними терактами, было отменено традиционное шествие номинантов и гостей по дороге звезд. Так что в концертный зал они проходили без особой помпы. Зал ГЦКЗ «Россия» на 2500 мест был забит под завязку. Обязательные наряды – смокинг для мужчин и вечернее платье для дам – сразу же стали сущим наказанием для участников и гостей церемонии. Кондиционеры явно не справлялись. К середине торжеств уже около трети мужчин поснимали пиджаки, но и это помогало мало. Может быть, поэтому народ облюбовал курилку, где, как ни странно, дышать было гораздо легче. Иван Демидов и Александр Олейников, например, оттуда буквально не вылезали...
Всего на ТЭФИ было подавно 650 заявок, в финал вышли 66 программ в 22 номинациях. Выдвигались и региональные телекомпании, но приз получила одна только пермская программа «Иероглиф дружбы», да и то за журналистское расследование Елены Масюк. Из рекордов и сюрпризов прошедшей церемонии стоит напомнить о том, что информационная программа «Сегодня» (НТВ) получила уже пятую статуэтку на ТЭФИ. Полной неожиданностью для всех стало то, что в номинации «Музыкальная программа» победила не «Фабрика звезд», как прогнозировалось с самого начала, а программа телеканала «Культура» «Партитуры не горят» – с невероятным перевесом в 60 «академических» голосов! И еще: на удивление мало получил канал «Россия» – всего 6 «Орфеев». Зато в номинации «Интервьюер» победил сам «отец» ТЭФИ Владимир Познер.
От номинации к номинации число голосовавших академиков уменьшалось: победители, забрав с собой пульты для голосования, уже мало интересовались продолжением церемонии и переходили к «продолжению банкета», отмечая победу тут же, в местном кафе.
Так что когда пришло время вручить Ольге Романовой, ведущей информационно-аналитической программы «24», приз – килограмм чистого золота, – найти героиню вечера удалось не сразу. «Я в это время курила, когда мне сказали, мол, кончай дымить, там вторая номинация для тебя, – призналась корреспондентам «НИ» Ольга Романова. – Никак не ожидала, что и программа получит «Орфея». Мы просто делаем честные новости, и это нашло свою оценку у коллег. С грустью должна сказать, что некоторые журналисты изменяют профессии и в конечном счете изменяют себе».
На церемонии планировалось озвучить Декларацию членов Академии российского телевидения в защиту свободы слова. Вот что тревожит академиков: «В финал ТЭФИ, как все вы знаете, вышли программы «Свобода слова», «Красная стрела» и репортажи из «Намедни». Ничего этого уже нет в эфире. Можно было бы обойти молчанием этот факт и понадеяться на проницательность тех, кто оценит наши независимость и принципиальность, выявленные путем тайного голосования. Но это не тот случай, когда можно промолчать. Ясно, что подобные решения принимаются не профессионалами телевидения, а властью и людьми, полностью зависимыми от нее. Эти эпизоды отнюдь не случайны и являются продолжением той политики, которую планомерно проводят властные структуры по отношению к российскому телевидению и СМИ в целом». Однако найти в себе смелость подписать этот документ смогли только 28 академиков из 134 (Владимир Познер, Эдуард Сагалаев, Светлана Сорокина, Александр Роднянский, Николай Фоменко, Евгений Киселев и другие), поэтому оглашать декларацию не стали.
Впрочем, упомянутые «Свобода слова», «Намедни» и «Красная стрела» по статуэтке получили, и за них в режиме тайного голосования все-таки высказались те, кто не хотел этого сделать вслух. Савик Шустер, получив «Орфея», заявил: «Я полагаю, что академики отдали голоса не столько программе «Свобода слова», сколько свободе слова без кавычек». Леонид Парфенов же в «Орфее» увидел «еще один веночек на могилку «Намедни». Владимир Неклюдов, руководитель «Красной стрелы», поблагодарил академиков, сказав: «О мертвых либо хорошо, либо ничего. Вы выбрали первое – спасибо!».
»Власть сейчас, на мой взгляд, пошла не в ту степь в отношениях со СМИ, – прокомментировал для «НИ» последние события в медиасообществе президент академии Владимир Познер. – Ну бывают с властью такие вещи. А нам надо отвечать, надо возражать, надо разговаривать с властью и не надо ее бояться!». На наш вопрос о расколе в среде академиков, слухах о том, что может появиться вторая телепремия, г-н Познер ответил: «Я, как президент академии, сделаю все, чтобы этого не произошло. У меня нет амбиций Никиты Михалкова. Если для того, чтобы сохранить академию, я должен буду уйти – сделаю это с легкостью».
Не дожидаясь конца церемонии, некоторые ее участники стали разъезжаться. Уехал, к примеру, президент ТВЦ Олег Попцов, расстроенный тем, что канал не получил ни одной статуэтки. На вопрос корреспондентов «НИ», почему же не удалось договориться с другими академиками хотя бы об одном «Орфее», когда есть мнение, что раздают друг другу статуэтки часто не по профессиональному принципу, Олег Максимович ответил: «Я могу сказать, что это не так, хотя и исключить этого нельзя. Мне кажется, что ТЭФИ – это не сговор, просто каждый голосует по-своему, и тогда, когда вы выдвигаете, условно говоря, своих – академики из той же телекомпании, конечно, консолидируются, это нормальные вещи! Конечно, они будут голосовать за своих».
...Оркестранты, самоотверженно, без единого перекура, сопровождавшие тревожно-торжественной музыкой всю четырехчасовую церемонию ТЭФИ-2004, складывали инструменты и партитуры, когда кто-то из академиков сказал им: «Боюсь, ребята, после сегодняшнего вечера вы забудете, как звучит нормальная веселая музыка!». Угрюмое молчание было ему ответом.
Александр Герасимов,
Александр Орлов
27.09.2004, «Новая газета»
К СЧАСТЬЮ, «ТЭФИ» ДАЮТ НЕ ТЕ, КТО ЗАКРЫВАЕТ ПРОГРАММЫ
Светлана Сорокина, ведущая программу «Основной инстинкт» («Первый»):
«Я – подписала»
– Мне нравится, что на десятилетие «ТЭФИ» появилась хоть какая-то интрига. Теперь все спрашивают только про письмо о цензуре. Я думаю, что разные настроения внутри телевизионной академии существовали всегда. Поэтому раздел был всегда, мы сейчас его только обозначили.
Эдуард Сагалаев, президент Национальной ассоциации телерадиовещателей:
«Я решил вытащить фигу из кармана и показать ее зрителю»
– Письмо не подписали три четверти академиков. Всего подписали 28. Сегодня в процессе голосования 8 человек добавили свои голоса.
Я не считаю, что это раскол; например, Ирэна Лесневская не подписала письмо, но она – героиня сегодняшнего «ТЭФИ». Она представляет последний островок свободного телевидения.
В полной мере независимых каналов на Российском телевидении практически не осталось. Говорить то, что считаешь нужным, сегодня можно не каждому. Задача состояла не в том, чтобы собрать как можно больше подписей. Если бы их было больше половины, то мы бы зачитали письмо со сцены, но я больше чем уверен, что это не вышло бы в эфир. Зато сейчас письмо опубликовано в прессе – это и есть тот результат, к которому я лично стремился, будучи инициатором всего этого дела.
Результат налицо – статуэтки получили практически все закрытые программы. Было бы странно, если бы ничего об этом не сказали. Я решил вытащить фигу из кармана и показать ее зрителю. Но дают «ТЭФИ» не те, кто закрывают, а те, кто голосуют.
Работник радио Виктор ШЕНДЕРОВИЧ, режиссер:
«Появилось общественное сопротивление»
– Можно сокрушаться о том, кто не подписал, а можно порадоваться тому, что совершенно неожиданно для себя некоторые люди, которым есть что терять помимо внутреннего голоса, переступили через свое «я». То, что подписали этот документ большое количество людей, дает нам шанс понять тех, кто не подписал.
Раскола нет, есть только непростое время в стране, общественное сопротивление. Я не во всех номинациях был академиком, где-то я был просто зрителем, а где-то вообще воздерживался от голосования, потому что не успел посмотреть какие-то проекты, а просто тыкать пальцами не хотелось.
Некоторые говорят о каком-то протесте академиков, но то, что я увидел, – это вполне достойный выбор. Единственный минус – это неравные условия. Я не вижу смысла ставить в одну линейку живые, хорошие проекты – с памятью, с теми, кто ушел из жизни. К профессиональным оценкам нельзя примешивать жалостливые добрые слова вслед полюбившимся, но исчезнувшим лицам или программам. Никакого раскола нет, есть только медленно возвращающееся сознание. Такая ситуация не возникла в 2001 году, сейчас что-то появляется.
Татьяна МИТКОВА, директор информационной службы НТВ:
«Люди, для которых телевидение значит намного больше личных интересов, еще не исчезли»
– Ни о каком расколе и речи быть не может. Голосовать или нет – это личное дело каждого. Нас долго уверяли в том, что телевидение заменит все на свете. Получилось кардинально наоборот, но люди, для которых телевидение значит намного больше личных интересов, еще не исчезли.
Я в жизни всегда делаю только то, что мне нравится, и то, что у меня хорошо получается. На данный момент – это новости. Многие журналисты говорят о том, что новости снизили свою планку. Новости – вещь достаточно сухая без особых подробностей. Людям не хватает интриг и глубокого понимания того, что происходит, поэтому так много времени стали уделять документальному кино.
Я подписала письмо только для того, чтобы выразить свою позицию. Никто не может совпадать во взглядах. Чем острее и противоположнее взгляды у телевизионщиков, тем популярнее наше телевидение.
Леонид ПАРФЕНОВ, свободный тележурналист:
«Я могу копать, могу закапывать, могу что угодно делать...»
– Я не могу никак относиться к письму, в котором одним из центральных пунктов является программа «Намедни». Я не могу ничего сказать о тех, кто подписал письмо. Но все равно спасибо за внимание и понимание всем тем, кто подписал.
Протест – это неоднозначная борьба. Тому, что происходит сейчас на Российском телевидении, я не хочу давать никаких определений. Я могу копать, могу закапывать, могу что угодно делать и готов работать на любом канале – покажите мне только этот канал.
Сейчас вопрос не в том, что смотреть, – вопрос в том, какая аудитория тебя смотрит. Как телезритель я смотрю только новости. Но объективно оценивать их не могу. Мне не просто интересно смотреть информационные выпуски, мне важно, чтобы этот жанр существовал на Российском телевидении.
Владимир Познер, президент Академии Российского телевидения:
«Профессиональная политика – это непрофессиональное телевидение»
– Юбилейную церемонию можно охарактеризовать одним словом – протест. Евгений Киселев принципиально не пришел на церемонию – это его протест, кто-то голосовал определенным образом, на мой взгляд – это наиболее сильная форма протеста. Многие академики просто были на работе, поэтому они не смогли участвовать в голосовании.
В этом году голосование было немного затянутым. Мы в этом году не показали, как нарастает процент голосов, чтобы не было никаких домыслов.
Никакого письма о цензуре не было, была декларация членов Академии Российского телевидения. В этом документе написано о разных вещах: о закрытии нескольких программ, не о цензуре просто. Из 135 членов академии декларацию подписало менее 35 человек. Каждый человек решает для себя сам, что ему делать. Кому-то могло показаться, что письмо не о том, другой подумал, что это можно сформулировать по-другому.
Сейчас такая ситуация в стране, что рисковать страшно, потому что из-за твоего слова может пострадать весь канал. Поэтому я категорически против любых противостояний и бунтов. Подписанты – не герои, но и неподписанты – не непонятного рода люди. Если бы нашелся какой-то очень умный и очень хитрый человек, который бы захотел развалить академию, то попытался бы как раз превратить ее в политику.
Профессиональная политика – это непрофессиональное телевидение. Все телевизионщики – с разными установками, разными взглядами и как только к нам внедрится какая-то политическая штука, шансы, что академия развалится, очень велики.
Никогда не договорятся люди, у которых разные ориентиры. Предложение о декларации было не продумано до конца, и поэтому я думаю, что оно было ошибочным. Колоссальная сила телевидения заключается в том, что телевизор одновременно выходит на огромную массу людей, и в этом есть какая-то тайная сила. Но оно не в силах ничего заменить или изменить сегодня.
Вероника Плахова
27.09.2004, «Новая газета»
Владимир КАРА-МУРЗА:
ЗА ВЕРСТКОЙ НОВОСТНЫХ ПРОГРАММ СЛЕДИТ ЛУБЯНКА
Воззвание к коллегам, полное серьезных опасений за будущее телевизионного сообщества, не было зачитано в минувшую пятницу на 10-й церемонии вручения «ТЭФИ».
Из 134 членов Академии российского телевидения (АРТ) так называемую Декларацию подписали 36 человек. Много это или мало? Одни считают, что по нынешним временам и такое количество подписантов впечатляет; другие полагают, что «слишком узок круг этих революционеров»; а третьи вообще утверждают, что не стоило и затевать этот бунт, потому как нет для него причин – все на нашем ТВ, как и в целом по стране, хорошо.
И все-таки, что же произошло: неудавшееся восстание обреченных или начало неповиновения с ясным пониманием надвинувшейся катастрофы?
Ситуацию комментирует ведущий программы «Сейчас в России» канала RTVi («Русское телевидение-интернешнл») Владимир КАРА-МУРЗА. С одной стороны, он, как никто другой, знает российскую телевизионную кухню, с другой – не встроен в сегодняшний телевизионный «истеблишмент».
– В том, что произошло, мне более всего близка позиция моих друзей – Жени Киселева, Светы Сорокиной и Вити Шендеровича, потому что они вступились за те программы, которые их вытеснили из эфира. То есть мои коллеги оказались выше злопамятности и эгоизма. Они, например, вступились за программу «Намедни», а она фактически заменила собой «Итоги» Киселева. И вместо того, чтобы обижаться и злорадствовать, он наоборот поднял свой голос в защиту программы Парфенова. А Света Сорокина вступилась за «Свободу слова» – этот типичный клон программы «Глас народа», которую она вела очень долго. Это я к тому, что наши оказались выше мелкого самолюбия и протянули руку помощи. Вот их позиция меня в первую очередь интересует.
– Вы хорошо знаете телевизионную кухню. Каким образом сегодня на этой кухне осуществляется цензура?
– Ну, например, монтажные папки некоторых новостных программ выведены на Лубянку, там непосредственно следят за их версткой: стоит ли, скажем, первой новостью сюжет про президента Путина? Достаточно вспомнить взрыв на «Рижской», о котором в программе «Время», вышедшей через час после теракта, не было сказано ни слова, зато много говорилось о рабочем дне Владимира Владимировича. Я уж не говорю про Беслан, когда все каналы, как попугаи, повторяли, что там 300 заложников, а их было 1300.
Или более удаленный по времени, но тоже весьма показательный пример – арест Ходорковского 25 октября прошлого года. В тот день в прямом эфире работали двое моих бывших коллег: Саша Герасимов вел свой «Личный вклад» на НТВ, а Марианна Максимовская – программу «Неделя» на RenTV. Так вот, если бы они в прямом эфире сказали, что только что арестован Ходорковский, они бы его спасли. Для этого и существует прямой эфир, когда ведущий получает общественно значимую информацию и с колес сообщает ее всем своим телезрителям, всей стране. Я специально одновременно смотрел два этих канала, у меня дома два телевизора рядом. У Марианны прошел сюжет о том, какая хорошая машина «Порше», а Герасимов нес какую-то свою, не относящуюся к делу чепуху.
Такое поведение даже цензурой не назовешь. Просто сами люди не решились сообщить во всеуслышание, что в стране произошел государственный переворот, что перечеркнуты договоренности, достигнутые при передаче власти. Эти журналисты не захотели рискнуть своим благополучием, своей карьерой. Вот это и есть страшные последствия самоцензуры: человек перестает быть самим собой и становится частью пропагандистской машины *.
– Сравнима ли российская цензура с цензурой советской?
– Конечно! В 1992 году я впервые увидел программу «Итоги» и дал согласие своему тогдашнему другу Олегу Добродееву работать на телевидении. До этого он меня уговаривал 12 лет, пока я служил дворником. Я еще тогда сказал Добродееву: теперь я вижу, что отменили не только парторганизации, но и цензуру и можно говорить правду. А сейчас советские времена вернулись, но в более диком виде, потому что тогда у журналистов не было интересов материальных, а только идеологические, карьерные.
– Допустим, если взять уровень советской цензуры за 100 процентов, то где находится цензурная планка в «демократической России»?
– Это разные системы координат. Я бы сказал так: есть геометрия Евклида, она хорошо ложилась на советскую цензуру, когда человек должен был придерживаться одной линии – линии партии. А есть геометрия Лобачевского, и современная цензура строится по ее правилам. Потому что каналов больше, занятых на них людей больше, у каждого кривая его биографии не такая четкая, как в советские времена. Но все равно эти синусоиды сходятся в одной точке, где ложатся под гэбэшный каток, который продолжает асфальтировать телевизионное поле.
– Чем это тотальное глушение телеэфира может закончиться?
– Я рад, что это чистый эксперимент, что количество переходит в качество. Поэтому чем хуже сейчас ситуация со свободой слова, тем выше вероятность скорых перемен. Ну, представим себе, будто президент Путин ушел в отставку, что после Беслана сделал бы на его месте любой нормальный лидер. Картинка в результате получилась бы смазанная. Пришел бы другой, надо было бы к нему привыкать. А Путин остался, что делает ситуацию прозрачней – т.е. ясно видно, кто нами правит. Поэтому чем откровеннее будет этот ужас на телевидении, чем ровнее будет поляна, которую они выжгли огнеметом, тем скорее наступит настоящее очищение. И не только телевизионного эфира.
– – – -
* Редакция подчеркивает: она может не разделять оценку задетых фигур.
Виталий Ярошевский
27.09.2004, «Новая газета»
ВЫНОС ТЕЛЕ
Я не выброшу телевизор! Хотя люди, которые в нем, так сильно изменили самим себе
Фразу из текста драматурга Евгения Гришковца про измену себе на вручении главной телепремии года процитировал новый лауреат «ТЭФИ» Михаил Козырев («Неголубой огонек»). Она адресована нашим коллегам с телевидения. А все, что хотел сказать Гришковец, ни телеакадемики, ни телезрители не услышали. Его на сцену не пригласили. Вот этот текст, переданный нашей газете.
Когда я родился, меня принесли в дом, где уже был телевизор. Телевизор был для меня всегда. Телевизор – это часть дома и огромная часть жизни. Это и вырезанная ножницами из газеты программа, и кино... в этой программе, и постоянное ожидание чего-то удивительного и интересного... И тоска от музыки, которая сопровождала прогноз погоды в программе «Время». Эта музыка означала, что пора спать, а утром в школу...
Потом был первый телевизор, который я купил сам. Я заработал на телевизор, купил его и принес в свою первую маленькую отдельную квартиру. Я гордился. Я принес свой телевизор в свой дом. Я чувствовал себя самостоятельным и сильным. Я был молодым. И в моем телевизоре было так много надежды, так много людей, которым я доверял, так много разных событий...
В том телевизоре было, правда, и «Лебединое озеро», и танки... Это все было у меня дома. И у меня дома в моем телевизоре появилось новое телевидение, которое я ощущал своим, – там бежали кони «Вестей», там зеленел шар НТВ и многое другое... И все это у меня дома.
Теперь мой дом стал больше, в нем есть уже и мои дети, и мой телевизор увеличился и стал дороже; и вроде бы кони бегут, и зеленый шар летит... Но стало стыдно включать телевизор. Не страшно, хотя у меня дома через телевизор оказались и остаются убитые дети и их убийцы, взорванные самолеты и дома, и весь ужас последних лет... а именно стыдно.
Потому что в моем доме не было раньше так много фальши и лжи. В свой дом я никогда не приглашал людей, которые так сильно изменили самим себе. Свой дом я берегу от предательства и презрения к себе и моим домочадцам. Но как только я включаю телевизор – в мой дом проникает ложь. А если мне лгут – значит, меня не уважают, мною брезгуют прямо у меня дома.
Но свой телевизор я не выброшу. Я работал и заработал себе на телевизор, и он стоит у меня дома... И, значит, все то, что у вас на телевидении происходит, меня сильно касается, потому что в итоге то, что у вас там происходит, оказывается у меня дома. И тогда уже мне, в свою очередь, приходится лгать своим детям.
А я так хочу, чтобы у меня дома было хорошо. Понимаете, хорошо! Но при этом чтобы не было стыдно за то, что мне хорошо. А стыдно бывает, когда врут, когда боятся. Вот тогда – стыдно. И, значит, пока мы врем и боимся, хорошо не будет – будет стыдно. Вам с одной стороны, а мне – с другой, у меня дома, у моего телевизора.
Но телевизор я не выключу. Так что посмотрю...
Точнее, посмотрим.
Евгений ГРИШКОВЕЦ
Источник: ...
|
 |
поиск
|
