27.06.2005 12:19
Леопольд УНГЕР // Интеллигенция не была до конца советизирована
Очередным гостем редакции еженедельника "Дело" стал один из ведущих польских интеллектуалов, легенда европейской журналистики Леопольд Унгер.
С 1969 г. Унгер жил в Бельгии. 83-летний автор трех книг и множества статей, он работал в бельгийской Le Soir, выступал на радио "Свободная Европа", писал для International Herald Tribune, Gazety Vyborczej и ряда других изданий. Естественно, многие его тексты публиковались в самиздате. Но, наверное, главным делом его жизни стало сотрудничество с парижской "Культурой" Ежи Гедройца* - журналом, который во многом подготовил трансформацию польского коммунистического режима в свободное общество.
В беседе с Леопольдом Унгером приняли участие Андрей Заостровцев, Борис Колоницкий, Мария Мацкевич, Татьяна Протасенко, Дмитрий Травин, Сергей Чесноков. Публикуем часть рассказа пана Унгера с комментариями, которые сделал в ходе беседы консул Республики Польша в Петербурге Хероним Граля.
Единственный аналог - "Колокол" Герцена
Леопольд Унгер.
Журнал "Культура" - уникальное явление в мировой истории. Нет другого издания, которое сыграло бы столь большую роль в жизни оккупированного народа, приходя к людям из-за границы. Единственный аналог - это, возможно, "Колокол" Герцена.
За 50 лет существования "Культуры" вышло около 650 номеров журнала. Кроме того, издавались исторические тетради и отдельные книги. В частности, был осуществлен первый зарубежный перевод "Архипелага ГУЛАГ" Александра Солженицына. Особый успех имел "Доктор Живаго" Бориса Пастернака, издание которого даже полностью окупило себя. Кстати, в отличие от книг, которые все же, как правило, были убыточны, сам журнал "Культура" мог покрывать доходами свои расходы.
Всю работу над комплексом изданий осуществляли: основатель и редактор проекта Ежи Гедройц, четыре сотрудника, работавших с ним в Париже, и 30 постоянных корреспондентов из разных мест (трудившихся, кстати, без гонораров), с которыми Гедройц общался при помощи писем. Сейчас, через пять лет после смерти Гедройца, издаются целые тома его корреспонденции.
Программы, т.е. некой бумаги, на которой было бы написано, для чего журнал существует, у "Культуры" не было. Но предполагалось, что речь идет о строительстве демократической и толерантной Польши, живущей в согласии со своими соседями и играющей в регионе значительную роль. Предполагалась необходимость преодоления всех польских фобий - клерикализма, национализма, антисемитизма.
В 1952 г. "Культура" опубликовала текст, содержанием которого был призыв к полякам отказаться от Львова и Вильнюса во имя мира и согласия с украинцами и литовцами. Надо было иметь настоящее мужество, чтобы сказать такое полякам в начале 50-х годов: ведь Львов и Вильнюс оставались символами независимой Польши. Я это особенно хорошо понимаю, поскольку сам из Львова.
Реакция среди польских эмигрантов, да и среди тех, кто жил в самой Польше, была в тот момент поистине ужасной. Многие просто проклинали "Культуру". Но в журнале имелось понимание того, что не может быть свободной Польши, России, Литвы, Белоруссии или Украины без формирования новой Европы, без развития новых отношений между европейцами.
Гедройц был сильной, в известной степени авторитарной личностью, способной идти наперекор. У него имелись два важнейших соображения, на которых основывалось формирование всего проекта. Во-первых, он уже тогда понимал, что Третьей мировой войны не будет, а потому Польше грозит судьба многолетнего сателлита СССР. Во-вторых, он пришел к выводу, что поскольку войны не будет, то и бороться с зависимостью следует не при помощи оружия, а используя дух, идеи, мысли. Действовать надо именно там, где формируется национальная идентичность, поскольку в Польше огромной силой воздействия по-прежнему обладает печатное слово.
Хероним Граля.
Надо иметь в виду, что общее видение журнала формировалось в 1946 г., как раз накануне знаменитой речи Черчилля в Фултоне. По всей Восточной Европе люди еще сражались с оружием в руках. И именно в этой обстановке Гедройц продемонстрировал абсолютно прагматичный подход, вынуждающий расстаться со всяческими иллюзиями.
Подписка для политбюро
Л.У. Инструментом распространения печатного слова, по мнению Гедройца, должна была стать польская интеллигенция - та интеллигенция, которая все-таки выжила, несмотря на репрессии со стороны Гитлера и Сталина. Та интеллигенция, которая до конца так и не была советизирована. В Польше еще до начала распространения "Культуры" уже существовали некоторые оазисы свободы.
Закладывались основы всего этого проекта в 1946 г., а первый номер "Культуры" появился в 1947 г. Журнал проникал в Польшу, естественно, нелегальным путем. Полиция старалась изымать его на границе. Нам приходилось идти на разного рода уловки. Например, придумывали специальные обложки, скрывающие под собой нелегальное издание: одна из таких обложек гласила, что под ней находится биография маршала Рокоссовского. А в самый первый раз "Культура" скрылась под видом произведения Ванды Василевской.
Начиналось дело еще в Италии при Войске польском - знаменитой армии генерала Андерса, которая была сформирована из находившихся в России польских солдат и офицеров. В частности, мой брат сначала сидел в советском ГУЛАГе, затем вступил в армию Андерса, сражался в Италии и там погиб. Кстати, брат был коммунистом, а Сталин сильно не любил польских коммунистов.
История моей семьи вообще весьма символична. Родители женились еще в Австро-Венгрии, детей родили в Польше, ставшей независимой, погибли в Германии, а похоронены где-то в Советском Союзе. Без конкретного адреса. Брат - польский юрист, советский узник - погиб в Италии, сражаясь под командованием английского маршала.
На Западе с его многовековой стабильностью плохо понимают специфику наших судеб. Даже объяснять ее трудно. Был я как-то с докладом в университете в Генте - крупном фламандском городе. И затем меня пригласили домой к декану факультета. Дом этот стоял пятьсот лет, а на лестнице там висели портреты предков хозяина, относящиеся к XVI веку.
Но вернемся к "Культуре". Порой она проникала даже в те круги, на которые мы совершенно не рассчитывали. Во время одной из моих первых поездок в свободную Польшу, состоявшуюся после того, как я уже перестал быть персоной нон грата, произошла встреча с паном Тейхмой, который в свое время был даже членом политбюро, руководившим вопросами культуры. Тейхма с радостью приветствовал меня и заявил, что они там в политбюро с интересом читали "Культуру".
Х.Г. Самое интересное, что в политбюро фактически имелась своеобразная подписка на "Культуру". Спецслужбы специально приобретали на Западе этот журнал для Тейхмы и других лидеров. В кабинете Тейхмы имелся специальный сейф, где стояло полное собрание "Культуры".
Юзеф Тейхма был настоящим либералом. В ЦК у него имелось прозвище "дофин", поскольку считалось, что в Польше идет либерализация и именно Тейхма с большой долей вероятности станет наследником Владислава Гомулки. Кстати, он очень прилично себя вел и фактически подал в отставку в начале 70-х гг., когда понял, что либерализация не удалась. До сих пор у нас в Польше Тейхму очень уважают.
Мы - ученики "Культуры"
Л.У. Как-то раз полиция конфисковала 500 экземпляров "Культуры", которую пытались провезти специальным транспортом через Швецию. Любопытно, что конфискованные тома были затем розданы для ознакомления сотрудникам министерства иностранных дел.
Но, впрочем, подведем некоторые итоги. Что же из всего этого получилось? Думается, что деятельность "Солидарности" в 80-х гг. представляла собой в значительной степени реализацию принципов, отстаиваемых "Культурой". Только в Польше можно было тогда мобилизовать на массовые акции столько людей.
Когда произошла первая встреча Ежи Гедройца с Лехом Валенсой, профсоюзный лидер сказал: "Мы все являемся учениками "Культуры"". Гедройц скривился - он сильно недолюбливал Валенсу и не уважал его. В связи с этим надо сказать, что сразу после политического успеха Валенсы и "Солидарности", достигнутого в 1989 году, Польша была еще далека от того, какой ей следовало стать согласно видению Гедройца. Ведь оппозиция была не готова к тому, чтобы принять власть.
Не вдаваясь в излишний пессимизм, можно все же сказать, что время, прошедшее с 1989 г., во многом оказалось потерянным. Фобии в Польше не исчезли. Клерикализм стал сильнее, чем когда-либо раньше. Есть и националистические тенденции, антисемитские акценты. Хотя демократия в стране все же функционирует, выборы - честные, пресса - свободная. Есть успехи и в международной политике, в том, что связано с Украиной и Литвой. Где практически нет успехов, так это в направлении России и Белоруссии.
Но как бы то ни было, парижская "Культура" сделала все, что смогла. Теперь пришло время других людей. Надо продолжать...
----
*- В эти дни в Российской национальной библиотеке можно увидеть специальную выставку, посвященную Ежи Гедройцу.
Источник: Дело
Подпись Дмитрий Травин
